Арег Галстян: Становление эпохи российского неоконсерватизма?

Белый домНынешний международный политический кризис, связанный с распадом Ялтинско-Постдамской системы, породил в отечественной и зарубежной научно-аналитической среде дискуссию об идеологических основах российской политики. В период третьей предвыборной кампании В. Путин в своих программных статьях обозначил будущие направления развития внутренней и внешней политики. Украинский и сирийский кризис заставил западное экспертное сообщество вернуться к анализу этих статей. Ряд авторитетных американских и европейских изданий  многократно обращались к теме сущности политического режима в России и личности президента В. Путина. Можно ли назвать президента Владимира Путина неоконсерватором, и соответствует ли постулатам этой идеологии российская политика?

Истоки неоконсервативной идеологии сложились в США в период 60‑х годов XX века, когда американская аристократия и общественность были разочарованы в провале либеральных идей «Великого общества», предложенных администрацией президента Л. Джонсона. С одной стороны, традиционные консерваторы не сумели предложить выход из социально-экономического тупика. С другой — американцам надоели идеи пропаганды ценностей морали при отсутствии конкретных шагов по повышению уровня жизни. Именно на стыке кризиса либерализма и традиционного консерватизма возник неоконсерватизм. Рупором нового направления стали журналы «Паблик интерест» и «Комментари», основанные И. Кристолом и Д. Беллом. Отец американского неконсервативного течения И. Кристол определили следующие характерные черты нового движения:

  • Неоконсерватизм не романтичен в основе и по характеру;
  • Корни неоконсерватизма обнаруживаются в основном в классической политической философии;
  • Неоконсервативная мысль не испытывает большой привязанности к буржуазному обществу и буржуазному этосу. Также, как в свое время Де Токвиль, неоконсерваторы не считают, что либерально — демократический капитализм является лучшим из возможных миров.

    Идеологи неоконсерватизма считали главной задачей американской политики противостояние советскому экспансионизму как угрозе демократическим свободам Запада. Парадоксально, что защищая идеи либерального мира в контексте внешней политики, неоконсерваторы жестко критиковали  либеральную программу «Великого общества» внутри самих США. В этой связи важно отметить, что вместе с критикой неоконсерваторы признавали возможность развития идей «общества благосостояния» при условии, что государство возьмет на себя определенные функции контроля. Но, вместе с тем, в отличие от либералов, неоконы выступали  противниками чрезмерного роста федеральных расходов, поскольку это нарушало традиционные американские представления об индивидуализме и негативно сказывалось на экономике. При этом неоконсерватизм допускает временный дефицит бюджета, если это не вредит долгосрочному экономическому росту.

       Итак, можно ли применить эконмические постулаты неоконсерватизма к российской политике? Ответ на этот вопрос неоднозначен. В программной статье «О наших экономических задачах» В. Путин говорит о необходимости государственного субсидирования для сельского хозяйства и введении налога на роскошь, что не соответствует неоконсервативной идеологии. 

Однако в другой статье «Россия сосредотачивается — вызовы, на которые мы должны ответить» российский лидер отмечает, что эра государств всеобщего благоденствия «на чужом горбу» заканчивается и никто не сможет жить лучше, чем работает.

В других статьях, посвященных экономике, говорится об ограничении вмешательства государства в бизнес, о снижении государственного регулирования оборонной промышленности и социальной сферы. При детальном анализе становится очевидным, что современная экономическая политика России содержит множество отдельных компонентов, присущих неоконсервативной концепции. Однако в целом она вытекает из логики строительства социального государства и местами является весьма противоречивой.

     Несмотря на важность экономики, неоконсерватизм делает важный акцент на принципах ведения внешней политики, а также на вопросах религии и морали в обществе. И. Кристол отмечал, что неоконсерваторы критикуют всеобщее благосостояние как идею развращающее души людей, а не как пустую трату денег налогоплательщиков. Продолжая идею Кристола,  профессор Дж. Нэш отмечает, что неоконсерваторы — это либералы Старого курса, ставшие сторонниками идеи существования пределов политических решений под влиянием неудач социальной стратегии прошлого десятилетия. Нэш рассуждает о важности морали для неоконов, но не приравнивает данное направление к ортодоксальному консерватизму. Иными словами, в культурно-моральной и религиозной сфере неоконсерватизм стал ориентиром для поиска новой ортодоксии и попыткой вдохнуть новую жизнь в старую традицию. Таким образом, второй постулат гласит о том, что в моральном аспекте неоконсерватизм основан на христианско-иудейских ценностях. 

       Последователи движения пропагандируют целомудрие, говорят о необходимости сохранения института традиционной семьи, усиления роли религии в жизни людей.  В отличие от экономической парадигмы, этот постулат в полной мере можно применить в отношении современной России и президента Путина.

В статье о национальном вопросе, российский президент подчеркивает, что в основе православия, ислама, буддизма, иудаизма лежат базовые, общие моральные, нравственные и духовные ценности. В. Путин уверен, что эти ценностные ориентиры невозможно чем-либо заменить, и их надо укреплять.

Данные теоретические установки в полной мере реализуются. Так, после скандального инцидента с «Пусси Райот» был принят федеральный закон «О противодействии оскорблению религиозных убеждений и чувств граждан». Во время одной из встреч с лидерами разных религиозных конфессий, В. Путин сделал особый акцент на необходимости совместной эффективной работы, когда дело касается воспитания молодежи. Исходя из вышеперечисленных  фактов, можно сделать вывод, что российская политика действительно является неоконсервативной, когда мы говорим о месте и роли морали и религии в обществе. 

     Другой важный аспект – партийная принадлежность. Чаще всего неоконсервативная элита ассоциируется с Республиканской партией. Однако это не совсем верно. Так, например издательский совет журнала «Паблик Интерестс» включал в себя не только республиканцев, но и известных демократов, таких как известный либерал-правозащитник Д. Мойнихен.  В связи с этим, можно сказать, что представление тех ил иных деятелей как неоконсерваторов часто противоречит их собственной политической идентификации. Прежде всего, это связано с тем, что сами они никогда не стремились встать под знамёна консерватизма или либерализма. Исходя из этого, неоконсерватор уже сам по себе является некой политической идентичностью. Анализ политических процессов в США в период президентства Буша-младшего показывает, что разделение на республиканцев и демократов в контексте внешней политики было условным. Так, по афганскому, иранскому и иракскому вопросам многие демократы поддерживали политику Буша столь же активно, как и республиканцы. Мотивация этой поддержки исходила из идеи «американской исключительности».

Иными словами, глобальное лидерство США не является предметом разногласий и признается необходимым со стороны всех политических течений —  от либеральных интернационалистов до консерваторов глобалистов. Разница состоит лишь в том, что реалисты видят в США первую державу среди равных, а неоконсерваторы — единственную сверхдержаву, обладающую монополией на установление правил игры в системе международных отношений.

       В данном аспекте интересна и ситуация в России. Президент В. Путин в статье  «Россия и меняющийся мир»  пишет о священной» важности принципа государственного суверенитета, при этом естественные права человека он ставит на второй план. Сирийский и украинский кризисы стали весьма показательными  примерами практической реализации этих принципов. В обоих случаях подавляющее большинство депутатов вне зависимости от партийной принадлежности поддержали решения, принятые президентом и его администрацией. В рамках внешнеполитического постулата можно провести параллели между американской политикой в период президентства Р. Рейгана и современной политикой В. Путина. В свое время Вашингтон был серьезно обеспокоен ситуацией в Никарагуа, где шла гражданская война. Президент Рейган видел в этой крошечной стране, где население меньше, чем в Нью-Йорке, стратегическую угрозу. В послании к Конгрессу, Рейган заверял законодателей, что террористы и диверсанты из Никарагуа смогут всего за два дня добраться до Харлингена в Техасе.

         Россия действовала в том же стиле на Украине. В Москве существовали опасения, что украинские националисты представляют серьезную угрозу для русского населения в Крыму, Донецке и Луганске. Рейган и Путин действовали решительно и быстро, осознавая последствия для национальных интересов своих стран. Аналогичным образом действовал Буш-старший в Персидском заливе, Билл Клинтон в Югославии и Буш-младший в Афганистане и Ираке.  Таким образом, современную российскую политику можно назвать неоконсервативной с отдельной оговоркой. Дело в том, что неоконсерваторы являются сторонниками жесткого гегемонизма США в международных вопросах, в то время как российская внешнеполитическая концепция исходит из важности  интеграционных процессов  и необходимости сохранения роли ООН и других наднациональных организаций как основы существующего миропорядка, что  противоречит  идеям неоконсерватизма. Не исключается, что подобный подход может быть продиктован тем, что Россия пока не обладает необходимыми ресурсами и возможностями, чтобы стать глобальным гегемоном.

     Различные события, связанные с сирийским кризисом ярко продемонстрировали особенного российского неоконсерватизма. Многие американские эксперты сравнили речь Путина на заседании совета национальной безопасности с посланием Буша-младшего после теракта 11 сентября. Доктрина Буша-Чейни во многом близка по духу с риторикой российского президента о необходимости введения превентивной войны против международного терроризма. В целом, «Неоконсерватинвый Бушизм» — это политическая смесь разных больших стратегий, смешанных в один уникальный внешнеполитический коктейль интервенционистской политики, агрессивности, желании действовать самостоятельно и приверженности идее мирового господства США. Вмешательство во внутренние дела других стран с целью свержения диктаторских режимов стал главным инструментом американской политики.

         Республиканец считал, что корень проблем ближневосточных стран кроется в ее политических элитах, уничтожение которых могло бы решить все проблемы. Путин, во многом схож с Бушем, когда речь идет о защите интересов страны и ее престижа на международной арене. Как и Буш-младший, российский президент поощряет пророссийские режимы, предоставляя дешевые кредиты, сниженную  цену на газ, оружие по льготным ценам. Иными словами Путин, как и Буш, готов во многом пожертвовать внутренней политикой в обмен на  благоприятный характер и имидж своих стран. 

       Основным положением Доктрины Буша, конечно, являлась задача укрепить и поддерживать мировую гегемонию США. В рамках этой агрессивной концепции мир просто нуждается в Америке в качестве благого гегемона, иначе либеральный порядок просто рухнет. Если Вашингтон потеряет лидерские позиции, мир обрушится в хаос и борьбу. Цель Путина в укреплении позиции России как региональной сверхдержавы на всей постсоветской территории, являясь при этом глобальным геополитическим противовесом США и НАТО. Президент России опасается того, что если Россия не сможет восстановить положение доминирующей силы, то все может вернуться к хаосу, который поглотил Восточную Европу и Центральную Азию в 1990-ых годах.

    При всей схожести имеет место серьезная оговорка. Неоконсерватизм исходит из того, что в основе внешней политики лежит принцип моральной ясности. США придерживаются ясности мессианства и распространения демократии, исходя из концепта исключительности и явного предначертания.  В основе этого мессианства лежит теория демократического мира, согласно которой отношения между демократическими странами менее конфликтны, чем между недемократическими. Примечательно, что в этом вопросе неоконсерваторы тесно смыкаются с либералами – интервенционистами, что придает мессианству дополнительный политический эффект. 

   В отличие от США, российская внешняя политика неидеологизирована. Поддержка глобальной  идеи многополярного мира — абстракт, у которого нет четко выраженных контуров. Идеи справедливости и открытости в международных отношениях романтичны и идут вразрез с основными постулатами неоконсервативной идеологии. Принимая в расчет эти факты, нужно помнить, что неоконсерватизм в России находится лишь на стадии формирования. Дальнейший успех развития этого направления связан с фактором сильной личности. В этом кроется главное различие между американским и российским неоконсерватизмом. Природа российского государства такова, что воля народа выражается  через деятельность лица, стоящего на вершине власти. Это специфическая российская форма неоконсерватизма, когда население непосредственно выражает доверие лидеру, который и олицетворяет собой высшее народовластие и определяет ценностные ориентиры.

Арег Галстян

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *