Юрий Мило­слав­ский: Пере­стать сва­тать­ся к Западу!

Бесе­да с писа­те­лем Юри­ем Геор­ги­е­ви­чем Милославским

Живу­щий в США рус­ский писа­тель и пуб­ли­цист Юрий Геор­ги­е­вич Мило­слав­ский в бесе­де с кор­ре­спон­ден­том «Рус­ской идеи» Юли­ей Горя­че­вой рас­суж­да­ет о путях сохра­не­ния язы­ко­во­го бага­жа в эми­гра­ции, рас­ска­зы­ва­ет о Рус­ской Церк­ви Загра­ни­цей и о сво­ем виде­нии совре­мен­но­го Рус­ско­го мира. 

С точ­ки зре­ния писа­те­ля, «Рус­ский мир», кото­рый есть иное наиме­но­ва­ние Рус­ской циви­ли­за­ции, дол­жен осо­знать свою циви­ли­за­ци­он­ную уни­каль­ность и пере­стать искать любов­но­го сою­за с Западом.

Юрий Геор­ги­е­вич Мило­слав­ский — рус­ский про­за­икпоэт, исто­рик лите­ра­ту­ры, публицист.

Родил­ся в Харь­ко­ве. В 1972 году окон­чил фило­ло­ги­че­ский факуль­тет Харь­ков­ско­го уни­вер­си­тета. В 1994 году в Мичи­ган­ском уни­вер­си­те­те (Энн-АрборСША) защи­тил док­тор­скую дис­сер­та­цию «Лек­си­ко-сти­ли­сти­че­ские и куль­тур­ные харак­те­ри­сти­ки част­ной пере­пис­ки А. С. Пуш­ки­на». Писать про­зу начал срав­ни­тель­но позд­но, на исхо­де 70‑х годов про­шло­го века. С нача­ла 80‑х годов стал посто­ян­ным авто­ром выхо­див­ше­го тогда в Пари­же жур­на­ла «Кон­ти­нент» под ред. В. Е. Мак­си­мо­ва. Почет­ный член Айов­ско­го Уни­вер­си­те­та (США) по раз­ря­ду изящ­ной сло­вес­но­сти (1989), Член American PEN Center, член прав­ле­ния Рус­ско­го Пен-Центра.

Автор рома­на «Укреп­лен­ные горо­да» (в Рос­сии — впер­вые опуб­ли­ко­ва­но в жур­на­ле «Друж­ба наро­дов», кн. 2, 1992), пове­сти «Лифт» (1993), несколь­ких цик­лов рас­ска­зов, полу­чив­ших извест­ность спер­ва в эми­гра­ции (сбор­ник «От шума всад­ни­ков и стрел­ков», Ardis, 1984), а с нача­ла 1990‑х годов — в Рос­сии (Сбор­ник «Ска­жи­те, девуш­ки, подруж­ке вашей», ТЕР­РА, 1993). В 2011 г. вышел сбор­ник про­зы Ю.Г. Мило­слав­ско­го «Воз­люб­лен­ная тень» М.: АСТ, Аст­рель, а в 2014‑м – роман «При­гла­шен­ная» — М.: АСТ (Редак­ция Еле­ны Шуби­ной). Кни­ги рас­ска­зов Ю. Г. Мило­слав­ско­го были так­же опуб­ли­ко­ва­ны во фран­цуз­ском (1990) и англий­ском (1994, 1997, с пре­ди­сло­ви­ем И. А. Брод­ско­го) пере­во­дах, вызвав мно­го­чис­лен­ные откли­ки. Так, в 1998 году веду­щий бри­тан­ский кри­тик-лите­ра­ту­ро­вед Джон Бей­ли писал в The New York Review of Books: «если рус­ская про­за XIX в. вышла из гого­лев­ской „Шине­ли“, то вся новей­шая рус­ская про­за вышла из Мило­слав­ско­го». В 2000‑е годы Ю. Г. Мило­слав­ский опуб­ли­ко­вал в Рос­сии (изд. «Цар­ское Дело», СПб) кни­ги-иссле­до­ва­ния о чудо­твор­ном миро­то­чи­вом обра­зе Божи­ей Мате­ри Ивер­ской-Мон­ре­аль­ской («Зна­ме­ние послед­них вре­мен», 2000) и о пра­во­слав­ной вет­ви рыцар­ско­го орде­на иоан­ни­тов-гос­пи­та­лье­ров («Стран­но­при­им­цы», 2001). В 2007 году Мило­слав­ским были опуб­ли­ко­ва­ны вос­по­ми­на­ния о И. А. Брод­ском, вызвав­шие оже­сто­чен­ную поле­ми­ку. Про­дол­же­ние этих вос­по­ми­на­ний («Поце­луй смер­ти») появи­лось в 2010 году в «Част­ном Кор­ре­спон­ден­те». Лау­ре­ат Горь­ков­ской лите­ра­тур­ной пре­мии за 2016 год в номи­на­ции «Рус­ский мир» за кни­гу доку­мен­та­ли­сти­ки «Что мы с ней сде­ла­ли». Член сек­ре­та­ри­а­та IV Все­за­ру­беж­но­го Собо­ра (2006). Член Помест­но­го Собо­ра Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви ( 2009)

**

Юлия Горя­че­ва

— Юрий Геор­ги­е­вич, Вы – извест­ный лите­ра­тор, живу­щий за рубе­жом. Ока­за­ло ли на Вас воз­дей­ствие то обсто­я­тель­ство, что Вы нача­ли писать про­зу, ока­зав­шись за пре­де­ла­ми Рос­сии? И что Вас побу­ди­ло к этому?

Юрий Мило­слав­ский

Весь­ма ока­за­ло. И это воз­дей­ствие я пола­гаю реша­ю­щим и дале­ко-дале­ко выхо­дя­щим за пре­де­лы соб­ствен­но сочи­ни­тель­ства. Пре­бы­ва­ние вне рус­ско­го куль­тур­но­го, — луч­ше бы ска­зать, опи­ра­ясь на фор­му­лу вели­ко­го Нико­лая Сер­ге­е­ви­ча Тру­бец­ко­го, вне дру­же­ствен­но­го линг­во­куль­тур­но­го кон­тек­ста, — раз­ви­ло во мне край­нюю вни­ма­тель­ность к род­но­му язы­ку и ску­пость — почти плюш­кин­скую. Об этом диа­гно­зе я подроб­нее упо­ми­нал в очер­ке «Aquae et ignis interdictio» (Лишён­ные воды и огня), сочи­нён­ном спе­ци­аль­но для неко­гда зна­ме­ни­то­го Вен­ско­го кон­грес­са Writer in Exile 1989 года. Поз­же очерк был опуб­ли­ко­ван и в Рос­сии, в неко­ем мос­ков­ском изда­нии, быть может, в «Moscow Times». Сра­зу же, на вся­кий слу­чай напом­ню, что «лише­ние воды и огня» — это уго­лов­ное нака­за­ние, преду­смот­рен­ное рим­ским пра­вом, озна­ча­ет изгна­ние из пре­де­лов Рима.

Суть моих сооб­ра­же­ний состо­я­ла в том, что, пре­бы­вая в этом самом изгна­нии, я с голо­ду­хи стал при­ме­чать и охот­но поль­зо­вать­ся таки­ми мел­ки­ми язы­ко­вы­ми чешуй­ка­ми да лушпай­ка­ми, на кото­рые в оте­че­ствен­ном изоби­лии не обра­тил бы вни­ма­ния. Так что в этом смыс­ле пре­бы­ва­ние за пре­де­ла­ми Оте­че­ства пошло мне на пользу.

Но глав­ное, ради чего зате­вал­ся очерк, заклю­ча­лось в ином. Пора было при­знать, что огром­ное мно­же­ство изгнан­цев, — подоб­но пер­во­му наше­му «про­фес­си­о­наль­но­му изгнан­ни­ку» Гри­го­рию Кар­по­ви­чу Кото­ши­хи­ну, чинов­ни­ку рос­сий­ско­го МИДа/подьячему Посоль­ско­го при­ка­за вре­мен царя Алек­сея Михай­ло­ви­ча, — в сущ­но­сти, вовсе не было лише­но воды и огня на Родине, но «само­из­гна­лось», наде­ясь на зару­беж­ные огонь и воду луч­ше­го каче­ства. Я не касал­ся – и теперь не каса­юсь при­чин подоб­но­го выбо­ра. И уж само собой – не дерз­нул и не дер­заю дать тако­во­му выбо­ру какую бы то ни было нрав­ствен­ную оцен­ку. На вопро­сы о том, поче­му уехал я, отве­чаю немед­лен­но и готов­но: по глу­по­сти. Когда на вен­ском кон­грес­се я про­чел свой очерк, недо­воль­ство про­фес­си­о­наль­ных изгнан­цев, и без того несколь­ко встре­во­жен­ных сво­ей даль­ней­шей судь­бой по слу­чаю пере­мен в СССР, едва не пере­шло в бешенство.

Я бы хотел обсу­дить про­бле­ма­ти­ку «само­из­гна­ния по глу­по­сти». В таких слу­ча­ях все еще при­ня­то пенять на воз­дей­ствие внеш­ней про­па­ган­ды, пре­вос­ход­но раз­ра­бо­тан­ной спе­ци­а­ли­ста­ми «Гар­вард­ско­го про­ек­та»[1]

Я‑то убеж­ден, что глав­ным детищем/продуктом «Гар­вард­ско­го про­ек­та» со вто­рой поло­ви­ны 50-нача­ла 60‑х годов про­шло­го века ста­ли «агит­проп» и борь­ба с «идео­ло­ги­че­ски­ми дивер­си­я­ми». Дея­те­лям этой послед­ней ни разу не уда­лось предот­вра­тить или обез­вре­дить хотя бы одну под­лин­ную идео­ло­ги­че­скую дивер­сию. Во вся­ком слу­чае, «Гар­вард­ский про­ект» в 2018‑м году празд­ну­ет свое 70-летие.

А вот, к при­ме­ру, сти­хо­тво­рец и либе­раль­ный сво­бо­до­лю­бец, — в том чис­ле, и в сфе­ре интим­ной, — Иван Андре­ич князь Хво­ро­сти­нин (умер 28 февраля/10 мар­та 1625) посто­ян­но повто­рял: «На Москве народ глу­пой, жить не с кем!». Как сквозь вре­мя назад про­тя­ну­лись к нему гар­вард­ские? Князь Иван пока­ял­ся и ото­шел в путь всея зем­ли при­ми­рен­ным с Цер­ко­вью Божию. Но задол­го до «Гар­вар­ско­го про­ек­та» в нашем ниж­нем гос­под­ском слое (так я, вслед за С.А. Рачин­ским[2], име­ную рос­сий­скую интел­ли­ген­цию), сфор­ми­ро­ва­лось непри­я­тие рус­ской циви­ли­за­ции — нена­висть к ее «кро­ва­во­му дес­по­тиз­му, мра­ко­бе­сию, извеч­но­му раб­ству, захват­ни­че­ству» и про­чее. «Про­чел в “Рус­ских Ведо­мо­стях” про­сто захлё­бы­вав­шу­ю­ся от радо­сти ста­тью по пово­ду натолк­нув­шей­ся на кам­ни воз­ле Гель­синг­фор­са мино­нос­ки, — отме­ча­ет В.В. Роза­нов. – Да что там мино­нос­ки: раз­ве не лико­ва­ло все обще­ство и печать, когда нас били при Цуси­ме, Шахэ, Мукдене?/…/ Да, рус­ская печать и обще­ство, не стой у них попе­рек гор­ла “пра­ви­тель­ство”, разо­рва­ли бы на кло­ки Рос­сию, и роз­да­ли бы эти кло­ки сосе­дям даже и не зa день­ги, а про­сто за “рюмоч­ку” похвалы».

Эта замет­ка из «Уеди­нен­но­го» отно­сит­ся к 1912 году. Рос­сий­ской Импе­рии оста­ва­лось пять лет, но то, что дни ее сочте­ны, – осо­зна­ва­ли, а вер­нее, гото­вы были осо­знать – немно­гие. Зло­ка­че­ствен­ную при­ло­жи­мость роза­нов­ских слов к наше­му вре­ме­ни – не заме­тить нель­зя. Но то-то и оно, что при­ло­жи­мы они ко мно­го более ран­ним вре­ме­нам: Ермо­ло­ва и Пас­ке­ви­чаКор­ни­ло­ва и Нахи­мо­ва. И, разу­ме­ет­ся, Госу­да­ря Алек­сандра Пер­во­го. И Алек­сандра Вто­ро­го. И еще прежде.

Этот куль­тур­но-пси­хо­ло­ги­че­ский излом наше­го бытия воз­ник посте­пен­но, в сопри­кос­но­ве­нии ран­них рос­сий­ских элит с иной циви­ли­за­ци­ей – Западной/Европейской. Послед­ствия воз­ник­ше­го при этом роко­во­го недо­ра­зу­ме­ния были разрушительны.

Чело­век рус­ской циви­ли­за­ции, по сло­вам Валь­те­ра Шубар­та — немец­ко­го фило­со­фа и тро­га­тель­но­го русо­фи­ла, в отли­чие от чело­ве­ка запад­но-евро­пей­ско­го, «одер­жим не волей к вла­сти, а чув­ством при­ми­ре­ния и люб­ви. Он испол­нен … глу­бо­чай­ше­го дове­рия к сущ­но­сти мира. Он видит в чело­ве­ке не вра­га, а бра­та. … Он не хочет делать ближ­не­го сво­им сред­ством». /…/ «Запад­но-евро­пей­ский чело­век рас­смат­ри­ва­ет жизнь как рабы­ню, кото­рой он насту­пил ногой на шею..».

Бед­ня­га Шубарт стал побоч­ной жерт­вой оче­ред­ной попыт­ки пере­до­во­го отря­да «запад­но-евро­пей­ско­го чело­ве­че­ства» насту­пить на гор­ло рус­ской жиз­ни: он умер в 1942 году в лаге­ре для воен­но­плен­ных в Казах­стане. Но то, что чело­век рус­ской циви­ли­за­ции обыч­но «хочет дру­жить», верить буд­то бы все­гда «мож­но и нуж­но дого­ва­ри­вать­ся», да еще и не при­ни­ма­ет во вни­ма­ние самой воз­мож­но­сти циви­ли­за­ци­он­ной несов­ме­сти­мо­сти — не под­ле­жит сомне­нию. Более того, рус­ский изум­ля­ет­ся и оскорб­ля­ет­ся, если эта его вера – не сра­ба­ты­ва­ет. Так изу­мил­ся и оскор­бил­ся царь Иван Васи­лье­вич, когда ему не отда­ли в жены княж­ну Хан­тин­скую, т.е. Марию Гастингс, про­ис­хож­де­ни­ем из План­та­ге­не­тов, а пото­му – чис­ля­щу­ю­ся в пле­мян­ни­цах бри­тан­ской коро­ле­вы. Царь пола­гал, что при столь тес­ных и вза­и­мо­вы­год­ных (в этом он, увы, заблуж­дал­ся) тор­го­вых и укреп­ля­ю­щих­ся дер­жав­ных (это был и вовсе мираж) свя­зях, дина­сти­че­ский брак – есте­ствен­ное увен­ча­ние рус­ско-бри­тан­ско­го сою­за. Дру­жить – так дру­жить! Бра­тать­ся – так навек! Но после­до­вал изящ­ный отказ, и до самой ско­рой кон­чи­ны госу­да­ря не остав­ля­ла оби­да и недо­уме­ние. Быть может, спло­хо­ва­ли дипло­ма­ты — не смог­ли доне­сти парт­не­рам нашу точ­ку зрения?!

Так сфор­ми­ро­вал­ся в рус­ском созна­нии «ком­плекс гастинг­ской княж­ны». Мы и поныне все еще не в состо­я­нии при­ми­рить­ся с тем, что нам нико­гда, ни при каких усло­ви­ях не отда­дут ее в жены. Да поче­му?! Уж не вино­ва­то ли в этом наше недо­ста­точ­ное сле­до­ва­ние гастинг­ским цен­но­стям?! Зна­чит, мы долж­ны на деле дока­зать, что мы такие же: хоро­шие гастинг­ские ребя­та! Мы долж­ны все­це­ло при­со­еди­нить­ся к пере­до­вой гастинг­ской куль­ту­ре! Надо выну­дить наше пра­ви­тель­ство отка­зать­ся от веко­вой кос­но­сти – и про­ве­сти все­об­щую гастинг­си­за­цию! А если вла­сти упрут­ся – сва­лить их при под­держ­ке гастинг­ско­го руко­вод­ства, и все-все-все струк­тур­но рефор­ми­ро­вать с помо­щью гастинг­ских спе­ци­а­ли­стов! И тогда сва­дьба не за горами!

Подоб­ные умо­на­стро­е­ния одер­жи­мых «ком­плек­сом гастинг­ской княж­ны» испод­воль наби­ра­ли силу еще со вре­мен Алек­сея Михай­ло­ви­ча. И окон­ча­тель­но побе­ди­ли в цар­ство­ва­ние Ека­те­ри­ны II. Имен­но в таком умо­на­стро­е­нии «изгна­лось» в гастинг­ские края нема­ло писа­те­лей. Для поум­не­ния – опа­мя­то­ва­ния и изле­че­ния хотя бы совсем немно­гих – потре­бо­ва­лась шоко­вая тера­пия эми­гра­ции в соче­та­нии с оте­че­ствен­ны­ми 90-ми. И, разу­ме­ет­ся, воля Божия. Я счаст­лив, что спо­до­би­лись опа­мя­то­вать­ся мои стар­шие това­ри­щи по ору­жию: Вла­ди­мир Мак­си­мов и Андрей Синяв­ский. А я – после­до­вал за ними.

Юлия Горя­че­ва

— Вы извест­ны, в том чис­ле, и издан­ны­ми еще в самом нача­ле нынеш­не­го века в Рос­сии, кни­га­ми и ста­тья­ми, свя­зан­ны­ми с исто­ри­ей Пра­во­сла­вия. При каких обсто­я­тель­ствах Вы обра­ти­лись к это­го рода лите­ра­тур­ной работе?

Юрий Мило­слав­ский

— Над замет­ка­ми по исто­рии рус­ско­го пра­во­слав­но­го палом­ни­че­ства на Свя­тую Зем­лю Пале­сти­ны, — и уж поверь­те, рус­ское палом­ни­че­ство достой­но рома­на-эпо­пеи, – я начал рабо­тать с самой сере­ди­ны 80‑х годов. Собрал нема­ло мате­ри­а­лов. Боль­шая часть моих заме­ток была поме­ще­на в париж­ской «Рус­ской Мыс­ли»: пуб­ли­ка­ции были при­уро­че­ны к 1000-летию Кре­ще­ния Руси. Поз­же при­нял­ся за нечто более слож­ное, во вся­ком слу­чае — мно­го­со­став­ное: исто­ри­че­ская кан­ва Дву­на­де­ся­тых Празд­ни­ков Пра­во­слав­ной Церк­ви и Пас­хи Хри­сто­вой. Ста­тьи были опуб­ли­ко­ва­ны уже в Оте­че­стве, в раз­лич­ных рус­ских изда­ни­ях. В 2016 году, допол­нен­ные и вся­че­ски про­ре­дак­ти­ро­ван­ные, они вме­сте со ста­тья­ми по рус­ской исто­рии и лите­ра­ту­ре вошли в сбор­ник доку­мен­та­ли­сти­ки «Что мы с ней сде­ла­ли».

А на исхо­де 90‑х, при обсто­я­тель­ствах для меня тяж­ких, когда мне пред­став­ля­лось, что боль­ше ни за что не ста­ну сочи­нять какую угод­но «бел­ле­три­сти­ку», я напи­сал кни­гу о явлен­ной в Рус­ском Зару­бе­жье чудо­твор­ной миро­то­чи­вой иконе Божи­ей Мате­ри «Ивер­ской-Мон­ре­аль­ской» и тра­ги­че­ской и высо­кой судь­бе ее хра­ни­те­ля – бра­та Иоси­фа Муньо­са-Кор­те­са, кото­ро­го я знал лич­но. Вышла кни­га в петер­бург­ском пра­во­слав­ном изда­тель­стве «Цар­ское Дело», — боль­шим, по тем вре­ме­нам, тира­жом. Вслед за нею, через год после­до­ва­ла иная кни­га: о пра­во­слав­ной вет­ви Орде­на Свя­то­го Иоан­на Иеру­са­лим­ско­го и о Вели­ком Маги­стре Иоан­ни­тов, царе-рыца­ре, Импе­ра­то­ре Пав­ле I Пет­ро­ви­че, — вели­чай­шем, быть может, рус­ском царе. Пав­лу Пет­ро­ви­чу пред­сто­я­ло изме­нить весь ход нашей исто­рии, но он был измен­ни­че­ски убит и обо­лган, как никто дру­гой из наших монар­хов. Исто­рия наше­го Оте­че­ства после собы­тий мар­та 1801 года – дей­стви­тель­но изме­ни­лась, пошла по ино­му пути: не будь того мар­та – не слу­чил­ся бы и фев­раль 1917-го.

Юлия Горя­че­ва

— Во вто­рой поло­вине 90‑х про­шло­го века, рабо­тая в теле­ви­зи­он­ной ком­па­нии EABC (Ethnic American Broadcasting Company), Вы были про­дю­се­ром и веду­щим пра­во­слав­ной рус­ской теле­ви­зи­он­ной про­грам­мы для США и Кана­ды на про­тя­же­нии пяти лет. Что дала Вам это про­фес­си­о­наль­ная дея­тель­ность в плане лич­ност­но­го роста? Как про­ис­хо­ди­ла эво­лю­ция Ваших взгля­дов и ценностей?

Юрий Мило­слав­ский

— Воз­мож­ность созда­ния за пре­де­ла­ми Рос­сии теле­ви­зи­он­ных про­грамм, адре­со­ван­ных рус­ским пра­во­слав­ным аме­ри­кан­цам США и Кана­ды, — это собы­тие едва ли не чудес­ное, во вся­ком слу­чае, един­ствен­ное в сво­ем роде. Я был про­дю­се­ром и веду­щим обе­их: и «Рус­ско­го Теле­ви­зи­он­но­го Лицея», и «Рус­ских Аме­ри­кан­цев», еже­не­дель­но выхо­див­ших в севе­ро­аме­ри­кан­ский «таре­лоч­ный эфир» в 1995–1999/2000 годы. Участ­ни­ка­ми этих про­грамм ста­ли все те из неко­гда «дей­ству­ю­щих ору­дий на зна­ме­ни­тые про­ис­ше­ствия» (обо­ро­ту это­му я научил­ся у пер­во­го рос­сий­ско­го мини­стра про­све­ще­ния гра­фа Зава­дов­ско­го), кого еще поща­ди­ло вре­мя, и бли­жай­шие их потом­ки: доб­рый зна­ко­мый А.Ф. Керенско­го и пере­вод­чик при шта­бе гене­ра­ла Джор­джа Пат­то­накн. Алек­сей Пав­ло­вич Щер­ба­тов, гла­ва Рус­ско­го Дво­рян­ско­го Собра­ния в США; сын гене­ра­ла Вран­ге­ля; Его Высо­че­ство Алек­сандр Ники­тич Рома­новкнязь Тру­бец­кой — при­ве­ден­ный отцом на тор­же­ствен­ное засе­да­ние Помест­но­го Собо­ра в Москве, он видел, как был при­зван на слу­же­ние Свя­тей­ший Пат­ри­арх Тихон, Испо­вед­ник. Я не назвал и сотой доли участ­ни­ков, но мате­ри­а­лы про­грамм у меня сохра­ни­лись, и я к ним, веро­ят­но, вско­ре вернусь.

То была в сво­ем роде уни­каль­ная «пяти­лет­ка», и пред­ва­ри­тель­ный ответ на вопрос «что мы с ней, — Рос­си­ей, — сде­ла­ли?», как мне и теперь мнит­ся, был най­ден. Кста­ти, сло­ва эти при­над­ле­жат А.Ф. Керен­ско­му. Про­из­не­се­ны в пред­смерт­ной бесе­де с кн. Щер­ба­то­вым. Дав­ным дав­но воз­ник у меня жгу­чий инте­рес к рус­ской эми­гра­ции «пер­вой вол­ны»: я тщил­ся понять, поче­му же они про­иг­ра­ли, — про­иг­ра­ли спер­ва без боя в 1917‑м, не нашли под­держ­ки в граж­дан­скую, — поче­му в даль­ней­шем не сра­бо­та­ла мето­ди­ка «хоть с чер­том, но про­тив Ста­ли­на». Черт обма­нул!? Чело­век, в боль­шин­стве слу­ча­ев, сла­бее сво­ей судь­бы, а судь­ба, скру­тив­шая чело­ве­ка на узких исто­ри­че­ских дорож­ках – это не шут­ка. «Малень­кий чело­век не обя­зан идти на крест! — сер­ди­то вещал мне мой учи­тель, рус­ский поэт Борис Алек­се­е­вич Чичи­ба­бин. – Грех тому, кто застав­ля­ет малень­ко­го чело­ве­ка идти на крест!». Он, Цар­ство ему Небес­ное, ско­рее все­го заблуж­дал­ся, но все рав­но я с ним согласен.

Юлия Горя­че­ва

— Высту­пая перед участ­ни­ка­ми тор­же­ствен­но­го фору­ма, посвя­щен­но­го деся­ти­ле­тию созда­ния фон­да «Рус­ский мир» (Крем­лев­ский Дво­рец Съез­дов, Москва, 2017), Вы под­черк­ну­ли зна­чи­мость вза­и­мо­дей­ствия рабо­ты с цер­ков­но-при­ход­ски­ми шко­ла­ми за рубе­жом. Вы явля­е­тесь иподи­а­ко­ном Пра­во­слав­ной Церк­ви в юрис­дик­ции Рус­ской Зару­беж­ной Церк­ви, состо­я­ли ответ­ствен­ным редак­то­ром еже­ме­сяч­ни­ка «Нью Іоркъ Пра­во­слав­ный», пре­по­да­ва­ли и пре­по­да­е­те в цер­ков­но-при­ход­ских шко­лах… Прось­ба уточ­нить — каким обра­зом Вы пред­ла­га­е­те орга­ни­зо­вать этот процесс?

Юрий Мило­слав­ский

— Дей­стви­тель­ное сохра­не­ние за пре­де­ла­ми Рос­сии того, что зовет­ся рус­ско­стью, невоз­мож­но вне Церк­ви. Под­твер­жде­ние – мно­го­лет­няя прак­ти­ка эми­гра­ции. Но суще­ству­ет и спе­ци­аль­ное иссле­до­ва­ние, под­го­тов­лен­ное про­фес­со­ром уни­вер­си­те­та шта­та Нью-Йорк Надеж­дой Кицен­ко. Ника­кие обще­куль­тур­ные сооб­ра­же­ния хоть сколь­ко-нибудь помочь это­му бла­го­род­но­му делу не могут, роди­те­ли тоже бес­силь­ны. Их рус­ский язык, их вос­по­ми­на­ния, их биб­лио­те­ки, если они еще не исчез­ли при пере­ез­дах — все это детьми усва­и­ва­ет­ся доста­точ­но неохот­но. Про­сто пото­му, что ника­ких внеш­них сти­му­лов-при­чин сохра­не­ния рус­ско­сти – нет. Ско­рее, напро­тив. Это, как гово­рит­ся, «непре­стиж­но». Куль­ту­ро­со­хра­ня­ю­щие сти­му­лы долж­ны сохра­нять­ся внут­ри общи­ны, а рус­ской эми­грант­ской общи­ны за рус­ски­ми пре­де­ла­ми более не суще­ству­ет, да она и не суще­ство­ва­ла на Запа­де в том роде и виде, как общи­на ита­льян­ская или, ска­жем, греческая.

Все рус­ское, — если это не мага­зи­ны «рус­ских про­дук­тов», — сего­дня нахо­дит­ся в огра­де Рус­ской Церк­ви, что, одна­ко, не пре­вра­ща­ет ее в «клуб по инте­ре­сам». И это лишь соот­вет­ству­ет рус­ской исто­ри­че­ской реаль­но­сти, в кото­рой без Церк­ви все обми­ра­ет. Ведь даже рус­ские бого­бор­че­ство и «анти­по­пов­щи­на» воз­мож­ны лишь в при­сут­ствии Церк­ви, а ина­че с кем бороть­ся, кого отри­цать, кого ругать послед­ни­ми словами?

По обсто­я­тель­ствам био­гра­фи­че­ским я зани­ма­юсь цер­ков­но-при­ход­ски­ми шко­ла­ми почти два деся­ти­ле­тия. И знаю, что при­ход Рус­ско­го Зару­бе­жья, в кото­ром о сво­ей шко­ле не раде­ют, обре­чен на посте­пен­ное исчез­но­ве­ние. Но не для всех при­хо­дов сего­дня это в доста­точ­ной мере воз­мож­но, и дело здесь часто не в ску­до­сти при­ход­ской кас­сы. Поэто­му я пола­гаю, что куль­тур­ные цен­тры «Рус­ско­го мира», обык­но­вен­но орга­ни­зу­е­мые при кол­ле­джах и уни­вер­си­те­тах, в США и Кана­де сто­и­ло бы орга­ни­зо­вы­вать и при хра­мах, где суще­ству­ет доста­точ­но мощ­ная цер­ков­но-при­ход­ская шко­ла, а уж отту­да рас­про­стра­нять свою дея­тель­ность и на иные цер­ков­но-при­ход­ские шко­лы дан­но­го бла­го­чи­ния или дан­ной епар­хии. Разу­ме­ет­ся, эти цен­тры могут и долж­ны быть устро­е­ны ина­че, неже­ли при­выч­ные нам уни­вер­си­тет­ские. Но это уже пред­мет не для общих рас­суж­де­ний, а для рабо­ты. «Рус­ский мир» зна­ет, как меня найти.

Юлия Горя­че­ва

— Вы явля­е­тесь лау­ре­а­том Горь­ков­ской лите­ра­тур­ной пре­мии 2016 года в номи­на­ции «Рус­ский мир» за кни­гу доку­мен­та­ли­сти­ки «Что мы с ней сде­ла­ли» (чита­тель пони­ма­ет, что речь идет о Рос­сии, да Вы толь­ко что сами это под­твер­ди­ли). В этой свя­зи прось­ба поде­лить­ся: что озна­ча­ет поня­тие «Рус­ский мир» для Вас? Как, цити­руя клас­си­ка, сего­дня «обу­стро­ить» Россию?

Юрий Мило­слав­ский

— Рус­ский мир – это иное име­но­ва­ние (титул, если хоти­те) Рус­ской Циви­ли­за­ции. Еще Шпен­глер во вто­ром томе «Зака­та Евро­пы» рас­смат­ри­ва­ет Рос­сию как осо­бый куль­тур­но-исто­ри­че­ский мир, кото­рый нель­зя сме­ши­вать с Западной/Европой. «Рус­ские вооб­ще не народ в том смыс­ле, каким явля­ют­ся нем­цы и англи­чане. Они содер­жат в себе воз­мож­но­сти мно­гих наро­дов буду­ще­го, как гер­ман­ские наро­ды вре­мен Каро­лин­гов. Рос­сия есть обе­ща­ние гря­ду­щей куль­ту­ры, в то вре­мя как тень от Запа­да будет ста­но­вить­ся все длин­нее и длин­нее». Шпен­глер так­же осо­зна­ет, что Рос­сия как циви­ли­за­ция тяго­те­ет к Визан­тии и Иеру­са­ли­му, ибо рус­ская циви­ли­за­ция — наслед­ни­ца византийской.

Поэто­му циви­ли­за­ция евро­пей­ско­го Запа­да (а в послед­ние два века – и Север­ная Аме­ри­ка) вполне есте­ствен­но и, так ска­зать, закон­но вос­при­ни­ма­ет рус­ское как чуж­дое, «не свое». И нам сле­ду­ет, нако­нец, вос­при­нять это как дан­ность, как волю Божию о мире, пере­стать навя­зы­вать­ся, огор­чать­ся и оби­жать­ся, вновь и вновь засы­лать сва­тов к гастинг­ской княжне. Сва­дьбе не бывать. Никто не вино­ват. Осо­зна­ние это­го необ­хо­ди­мо как для выстра­и­ва­ния отчет­ли­вой поли­ти­ки внеш­ней, так и для «укреп­ле­ния тылов» в поли­ти­ке внут­рен­ней. Мы сами долж­ны как мож­но ско­рее изба­вить­ся от опас­ных иллю­зий, и тем самым спо­соб­ство­вать, что­бы такие же иллю­зии не овла­де­ли наши­ми соседями.

Ста­рый рус­ский монар­хист, один из стол­пов Импер­ско­го Сою­за-Орде­на, кре­стьян­ский сын Васи­лий Кри­во­ро­тов, оби­тав­ший в Латин­ской Аме­ри­ке, в 70‑х годах ХХ века рас­ска­зы­вал о сво­ем раз­го­во­ре с неким эсэсов­цем-интел­лек­ту­а­лом летом 1941-го. «У нас в гене­раль­ном шта­бе, ни перед Пер­вой миро­вой вой­ной, ни теперь, не было и нет ни одно­го офи­це­ра, кото­рый бы не инте­ре­со­вал­ся вашей рус­ской лите­ра­ту­рой. Ваши Тол­стойДосто­ев­ский да и дру­гие дав­но уже сви­де­тель­ству­ют о том, что в Рос­сии нет креп­кой веду­щей вер­хуш­ки и наци­о­наль­но-созна­тель­ной интел­ли­ген­ции. Ваша рево­лю­ция под­твер­ди­ла еще боль­ше это наше убеж­де­ние, и мы без сомне­ния и лег­ко пере­дви­нем нашу восточ­ную гра­ни­цу по мень­шей мере до Ура­ла». Штаб­ные убеж­де­ния ока­за­лись оши­боч­ны­ми, и дуби­на народ­ной вой­ны, кото­рую невни­ма­тель­ные эсэсов­ские ана­ли­ти­ки про­пу­сти­ли у Тол­сто­го, свое дело сде­ла­ла. Но какой ценой!

После сотряс­шей Рус­ский мир ката­стро­фы 1985–1999 годов нам сле­ду­ет вни­ма­тель­но сле­дить, что­бы новые, столь же невни­ма­тель­ные и столь же само­уве­рен­ные ана­ли­ти­ки вновь не истол­ко­ва­ли оши­боч­но какие-нибудь шедев­ры нашей словесности.

Недав­но ушед­ший от нас рус­ский дипло­мат Вален­тин Фалин в 1991 году напи­сал: «Пер­вей­шей забо­той каж­до­го, кто при­ни­ма­ет на себя ответ­ствен­ность за буду­щее стра­ны, долж­на быть кон­со­ли­да­ция обще­ства. Гор­ча­ков­ское “Рос­сия, сосре­до­то­чи­вай­ся!” акту­аль­но как нико­гда. Сосре­до­то­чи­вать помыс­лы, энер­гию и уси­лия на сози­да­нии и воз­рож­де­нии, на при­ми­ре­нии себя с собою. Ина­че Рос­сии не воспрянуть».

Свет­лей­ший князь Гор­ча­ков, канц­лер Рос­сий­ской Импе­рии, в дей­стви­тель­но­сти не изре­кал эти кры­ла­тые сло­ва в пове­ли­тель­ном накло­не­нии, но Вален­тин Михай­ло­вич понял их, смею ска­зать, верно.

Итак: сосре­до­то­че­ние, сози­да­ние, воз­рож­де­ние, при­ми­ре­ние себя с собою. Послед­нее – едва ли не самое глав­ное.
[1] Harvard Refugee Interview Project, затем Harvard Project on the Soviet Social System (HPSSS)…

[2] Рачин­ский Сер­гей Алек­сан­дро­вич (2 (14) мая 1833, с. Тате­во, Смо­лен­ская губер­ния — 2 (15) мая 1902, там же) — рос­сий­ский учё­ный, педа­гог, про­све­ти­тель, про­фес­сор Мос­ков­ско­го университета.

Источ­ник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *