Рав­шан Наза­ров: “Ислам и каза­че­ство”

0 0
000000.jpg
Тра­ди­ци­он­но счи­та­ет­ся, что каза­че­ство тес­но свя­за­но лишь с одним рели­ги­оз­ным направ­ле­ни­ем — пра­во­слав­ным хри­сти­ан­ством. Это не совсем так, если учесть, что сре­ди каза­ков все­гда было мно­го пред­ста­ви­те­лей раз­ных кон­фес­сий. Зна­чи­тель­ны­ми были про­слой­ки мусуль­ман (баш­ки­ры, тата­ры, гор­цы Кав­ка­за, каза­хи и т. д.), буд­ди­стов (кал­мы­ки, буря­ты), при­вер­жен­цев мест­ных куль­тов Повол­жья, Ура­ла, Сиби­ри, Даль­не­го Восто­ка, в незна­чи­тель­ной сте­пе­ни встре­ча­лись гри­го­ри­ане, люте­ране, като­ли­ки, даже иудеи. Послед­нее кажет­ся неве­ро­ят­ным, но, как отме­тил В. М. Вик­то­рин: “Мно­гих пред­ста­ви­те­лей ино­вер­цев в силу их про­фес­си­о­наль­ной при­год­но­сти вклю­ча­ли в состав каза­чье­го сосло­вия. Аст­ра­хан­ский кра­е­вед А. А. Горш­ков, осно­вы­ва­ясь на дан­ных Аст­ра­хан­ско­го област­но­го архи­ва, при­во­дит дан­ные о при­е­ме в нача­ле 1900‑х годов в дон­ские каза­ки без кре­ще­ния и в бла­го­дар­ность за про­де­лан­ную рабо­ту евре­ев-музы­кан­тов, созда­те­лей пол­ко­вых оркест­ров” [1].
В насто­я­щее вре­мя суще­ству­ет целый ряд кон­цеп­ций о про­ис­хож­де­нии каза­че­ства:
- “брод­ниц­кая” тео­рия про­ис­хож­де­ния каза­ков (В. В. Мав­ро­дин);
- “поло­вец­кая” вер­сия (М. Аджи­ев) [2];
- “татар­ская” вер­сия (И. Курин­ной) [3];
- вер­сия о том, “каза­ки — осо­бая сла­вя­но-тюрк­ская народ­ность” (И. Ф. Быка­до­ров);
- “кав­каз­ская” вер­сия про­ис­хож­де­ния дон­ско­го каза­че­ства (А. А. Гор­де­ев) [4];
- вер­сия о тюрк­ском про­ис­хож­де­нии каза­че­ства (М. Ж. Абди­ров) [5].
В 1492 г. хан Менгли Гирей писал Ива­ну III, что вой­ско его, воз­вра­ща­ясь из-под Кие­ва с добы­чею, было ограб­ле­но в сте­пи “ордын­ским каза­ка­ми”. Об этих ордын­ских или “азов­ских” каза­ках-тата­рах неод­но­крат­но пишут рус­ские лето­пис­цы со вре­мен Ива­на III. “Поле не чисто от азов­ских каза­ков”, — чита­ем мы посто­ян­но в доне­се­ни­ях послов и погра­нич­ных вое­вод госу­да­рю. Татар­ские каза­ки, так же как рус­ские и укра­ин­ские, не при­зна­ва­ли над собой вла­сти ни одно­го из сосед­них госу­да­рей, хотя часто посту­па­ли к ним на служ­бу. Так, отря­ды татар­ских каза­ков состо­я­ли на служ­бе у Моск­вы и Поль­ши. Король Сигиз­мунд-Август при­зы­вал к себе бел­го­род­ских (аккер­ман­ских) и пере­коп­ских каза­ков и посы­лал им жало­ва­нье. Но чаще всех при­вле­кал их себе на помощь крым­ский хан, имев­ший посто­ян­но в соста­ве сво­их войск каза­чьи отря­ды. Татар­ские каза­ки были в воен­ном, быто­вом и эко­но­ми­че­ском отно­ше­нии само­сто­я­тель­ной орга­ни­за­ци­ей, так что поль­ские лето­пис­цы, зная четы­ре татар­ские орды (Заволж­скую, Аст­ра­хан­скую, Казан­скую, Пере­коп­скую), при­чис­ля­ли к ним ино­гда пятую Казац­кую [6].
В Бело­рус­сии, Поль­ше, Лит­ве слу­жи­ли каза­ки-мусуль­мане, так назы­ва­е­мые литов­ские тата­ры, потом­ки ордын­цев, слу­жив­ших у Геди­ми­на и Вито­вта. Это были тата­ры-каза­ки (слу­жеб­ное бояр­ство). Они про­ис­хо­ди­ли из про­стых вои­нов, кото­рые при­бы­ва­ли в Речь Поспо­ли­тую в обо­зах ордын­ских сул­та­нов и мурз. Они полу­ча­ли неболь­шие участ­ки зем­ли и нес­ли за это не толь­ко воин­скую служ­бу, но и испол­ня­ли обя­зан­но­сти в поль­зу вели­ко­го кня­зя и его царе­двор­цев. К ним отно­си­лись транс­порт­ная, курьер­ская, поли­цей­ская, кара­уль­ная, охот­ни­чья служ­бы, стро­и­тель­ные рабо­ты. Так, напри­мер, тата­ры-каза­ки из при­го­ро­да Виль­но выпол­ня­ли курьер­скую, транс­порт­ную, кара­уль­ную и охот­ни­чью служ­бу. Каза­ки с Сорок Татар при­вле­ка­лись в каче­стве курье­ров и охот­ни­ков, кро­ме того, они чини­ли доро­ги и мосты.
В тече­ние 1‑й поло­ви­ны XVI в. коро­ли посте­пен­но осво­бож­да­ли татар от выпол­не­ния курьер­ских услуг. Такой при­ви­ле­гии, в част­но­сти, удо­сто­и­лись тата­ры-каза­ки Руда­ми­на и Неме­жа в 1540 г. от Зиг­мун­та Ста­ро­го. Часто коро­лев­ские управ­ля­ю­щие при­вле­ка­ли к выпол­не­нию обя­зан­но­стей слу­жеб­ных бояр, бога­тых татар, что ква­ли­фи­ци­ро­ва­лось послед­ни­ми как зло­упо­треб­ле­ние вла­стью. Об этом сви­де­тель­ству­ют их жало­бы на имя коро­ля. В 1503 г., напри­мер, грод­нен­ские тата­ры жало­ва­лись в пись­ме коро­лю на ста­ро­сту кня­зя Хол­шань­ско­го за при­вле­че­ние их к выпол­не­нию кара­уль­ной и поли­цей­ской служ­бы, к сбо­ру нало­га с куп­цов, при­ез­жа­ю­щих в Грод­но. Тата­ры-каза­ки нес­ли воен­ную служ­бу в родо­пле­мен­ных хоруг­вях, одна­ко созда­ва­ли внут­ри них свои под­раз­де­ле­ния. В спис­ках литов­ско­го вой­ска (1528 г.) при каж­дой татар­ской хоруг­ви чис­ли­лись осо­бые отря­ды слу­жеб­ных бояр. Исто­рик Я. Гри­шин при­во­дит такие знат­ные фами­лии поль­ско-литов­ских кня­зей, коман­до­вав­ших каза­чьи­ми дру­жи­на­ми, как Ассан­чу­ко­ви­чи, Бар­гын­ские, Завиц­кие. Кады­ше­ви­чи, Кара­че­ви­чи, Корыц­кие, Кры­чинь­ские, Лов­чиц­кие, Лостай­ские, Нур­ко­ви­чи, Ост­рынь­ские, Пунь­ские, Смоль­ские, Ширин­ские, Таль­ков­ские, Тара­швис­кие, Ула­ны, Юшынь­ские [7]. В его спис­ке отсут­ству­ют неко­то­рые извест­ные фами­лии, напри­мер Глин­ские, Суль­ке­ви­чи, Собо­лев­ские, Бей-Булак-Бала­хо­ви­чи, Туган-Бара­нов­ские, Юсуф­о­ви­чи, Эди­геи и т. д. Несмот­ря на то что фами­лии зву­чат на поль­ский лад, хотя и вид­ны тюрк­ские кор­ни (Ассан­чу­ко­ви­чи, Бар­гын­ские, Кара­че­ви­чи, Ширин­ские), име­на у поль­ско-литов­ских татар-каза­ков были вполне мусуль­ман­ски­ми — Абдра­хим, Асан, Азубек, Ахмет, Малик, Сол­тан, Хабил, Хусейн.
Литов­ская мет­ри­ка XVI в. так­же сохра­ни­ла име­на каза­ков-мусуль­ман: Чобанъ Акга Яход­ча, Кгонк­гене Акга Менашъ, Куль­чанъ Дче­кишъ, Мусту­фа Акга Бока­и­чикъ, Дчар­лик­га­ды Акга Бай Сеит, Сипъ­тер­к­ганъ Акга Тюк­геи, Акга­ол­ла Акга, Карая Акга, Бак­гаи Акга Али­че­ле­беи, Дча­нышъ Саври­башъ, Босанъ Алии Бишъ, Алла­бер­дыи Мус­са, Маг­метъ Скинъ­дер Киркъ и т. д.) [8]. Часто встре­ча­ю­щий­ся в име­нах эле­мент “агка” — это извест­ный тюрк­ский тер­мин “ага” (букв. “дядя”), озна­ча­ю­щий “стар­ший”. “ува­жа­е­мый”, “почтен­ный” и т. п. Лег­ко узна­ва­е­мы и дру­гие эле­мен­ты имен — “сеит” (“саид” — пото­мок про­ро­ка), “бай” (“бога­тый”) и т. д. Выход­ца­ми из поль­ско-литов­ских татар были актив­ные дея­те­ли бело­го дви­же­ния гене­рал Маго­мет Сулей­ма­но­вич Суль­ке­вич, гене­рал Якуб Дау­до­вич Юзе­фо­вич (Юсуф­о­вич), пол­ков­ник Муста­фа Яку­бо­вич Собо­лев­ский и т. д.
В XVI в., в пери­од захва­тов Ерма­ка, уже были извест­ны каза­чьи под­раз­де­ле­ния из тобо­ло-иртыш­ских татар и “про­чих маго­ме­тян” [9]. Надо отме­тить, что “поли­эт­нич­ность (и поли­кон­фес­си­о­наль­ность. — Р. Н.) была харак­тер­ной чер­той не толь­ко яиц­кой каза­чьей общи­ны, но и каза­чьих общин дру­гих реги­о­нов в пери­од их зарож­де­ния и ста­нов­ле­ния” [10]. Тогда же, в кон­це XVI в., на Тере­ке были осно­ва­ны такие сло­бо­ды, как Чер­кас­ская, Окоц­кая, Татар­ская, Кумык­ская, Ногай­ская, Ново­кре­щен­ская, осно­ван­ные кабар­дин­ца­ми, чечен­ца­ми, кумы­ка­ми, ногай­ца­ми и т. д. [11] Пер­вы­ми каза­ка­ми-мусуль­ма­на­ми на Дону были этни­че­ские ногай­цы в коли­че­стве око­ло 120 бой­цов (с семья­ми), пере­се­лив­ши­е­ся на Ниж­ний Дон и в 1623 г. доб­ро­воль­но посту­пив­шие в каза­ки — под усло­ви­ем сохра­не­ния веры. Дон­цы назы­ва­ли их “дон­ския тата­ро­вя”, “наши тата­ро­вя”… Основ­ной их служ­бой была раз­вед­ка — наблю­де­ние за мест­ны­ми тюр­ко­языч­ны­ми коче­вы­ми пле­ме­на­ми. Со вре­ме­нем мусуль­ман­ская общи­на уве­ли­чи­ва­лась, и в 1687 г. близ Чер­кас­ска была осно­ва­на ста­ни­ца Татар­ская. В 1802 г. в ней уже насчи­ты­ва­лось 117 домов и 1 мечеть.
Широ­ко изве­стен и инсти­тут слу­жи­лых татар. Слу­жи­лый тата­рин-князь (а тако­вых было мно­го — Дани­яр, Джа­ни­бек, Касим, Нур­дау­лет, Якуб и т. д.) дол­жен был являть­ся на рус­скую вой­ну со все­ми сво­и­ми “ула­на­ми, мур­за­ми и все­ми каза­ка­ми”. Слу­жи­лые тата­ры — не столь­ко наци­о­наль­но-этни­че­ская кате­го­рия, сколь­ко имен­но слу­жеб­ная, вой­ско­вая кате­го­рия. Чинов­ни­ки не осо­бо раз­ли­ча­ли наци­о­наль­но­сти и запи­сы­ва­ли в слу­жи­лые тата­ры не толь­ко татар, но при­ни­ма­е­мых на служ­бу баш­кир, чува­шей, удмур­тов, морд­ву, марий­цев [12]. Впер­вые наиме­но­ва­ние “слу­жи­лые тата­ры” появи­лось лишь в 1520‑е гг. До это­го в источ­ни­ках слу­жи­лые люди из татар в основ­ном име­ну­ют­ся каза­ка­ми. Извест­ны знат­ные татар­ские фами­лии каза­чьих коман­ди­ров — кня­зья Дебер­ские, Еде­ле­вы, Ирзи­ны, Поща­зар­ские, Ромо­да­нов­ские и т. д. [13] Близ­кой к тата­рам-каза­кам груп­пой были мещер­ские (мишар­ские) каза­ки. Каза­ки мещер­ские (они же меще­ра, они же миша­ри) — жите­ли обла­сти Меще­ра (юго-восток совре­мен­ной Мос­ков­ской, Рязан­ская, частич­но Вла­ди­мир­ская, Пен­зен­ская, север Там­бов­ской и далее до Сред­не­го Повол­жья обла­сти) с цен­тром в г. Каси­мо­ве, соста­вив­шие в даль­ней­шем суб­эт­но­сы каси­мов­ских татар и меще­ры. Ста­ны мещер­скиe были раз­бро­са­ны по всей лесо­сте­пи вер­хо­вьев Оки и севе­ра Рязан­ско­го кня­же­ства, нахо­ди­лись даже в Коло­мен­ском уез­де (село Васи­льев­ское, Татар­ские Хуто­ра, Меще­ри­но, Колы­че­во, Юсу­по­во), а так­же в Кадом­ском и Шац­ком уез­дах.
Мещер­ские каза­ки — воль­ные удаль­цы лесо­степ­ной зоны, влив­ши­е­ся поз­же в состав вер­хо­вых дон­ских каза­ков, каси­мов­ских татар, меще­ры, насе­ле­ния юго-восто­ка Мос­ков­ской, Рязан­ской, Там­бов­ской, Пен­зен­ской губер­ний. Сам тер­мин меще­ра пред­по­ло­жи­тель­но име­ет парал­лель со сло­вом “можар”, “мадъ­яр”, т. е. по-араб­ски “сра­жа­ю­щий­ся чело­век”. Ста­ни­цы мещер­ских каза­ков гра­ни­чи­ли и со ста­нич­ни­ка­ми Север­но­го Дона. Самих меще­ря­ков так­же охот­но при­вле­ка­ли к госу­да­ре­вой горо­до­вой и сто­ро­же­вой служ­бе. Меще­ра — в осно­ве тюр­ки­зи­ро­ван­ные фин­но-угры, асси­ми­ли­ро­ван­ные полов­ца­ми. Заме­тим, что в иерар­хи­че­ском плане у каси­мов­ских татар казак — зве­но в цепи — хан, сул­тан, улан, сеит, бек, казак, одна­ко в язы­ке казан­ских татар сло­ва казак нет. Мещер­ские каза­ки в годы Смут­но­го вре­ме­ни под­дер­жа­ли Само­зван­цев. После Сму­ты пат­ри­арх Фила­рет рас­по­ря­дил­ся выгнать мещер­ских каза­ков из Мос­ко­вии. Часть из них ушла в Лит­ву, к караи­мам, часть осе­ла в Костром­ском крае, сре­ди берен­де­ев, где их счи­та­ли за татар. Часть каси­мов­ских татар в даль­ней­шем ста­ли назы­вать­ся мишар­ски­ми каза­ка­ми, дру­гая часть была при­пи­са­на к Орен­бург­ско­му и Баш­кир­ско­му каза­чьим вой­скам. Миша­ри, име­но­вав­ши­е­ся в неко­то­рых источ­ни­ках как горо­дец­кие (от еще одно­го назва­ния г. Каси­мо­ва — Горо­дец-Мещер­ский), ста­но­вят­ся каза­ка­ми во мно­гих горо­дах Мос­ков­ской Руси. Каза­ко­ва­ние было при­род­ным пред­на­зна­че­ни­ем воль­ных ско­то­во­дов миша­рей. Вели­кий князь мос­ков­ский Васи­лий Дмит­ри­е­вич охот­но нани­мал мещер­ских каза­ков и селил их сло­бо­да­ми в окрест­но­стях Колом­ны. Н. М. Карам­зин так опи­сы­вал мещер­ских каза­ков: “Сие имя озна­ча­ет воль­ни­цу наезд­ни­ков, удаль­цов, но не раз­бой­ни­ков” [14]. Из чис­ла мещер­ских каза­ков созда­ва­лись отря­ды сопро­вож­де­ния дипло­ма­ти­че­ских мис­сий в Крым, Тур­цию, Сибирь и т. д.
Пре­да­ния о зна­чи­тель­ном чис­ле мусуль­ман в соста­ве Яиц­ко­го (Ураль­ско­го) каза­чье­го вой­ска были зафик­си­ро­ва­ны А. И. Лев­ши­ным и А. С. Пуш­ки­ным. Так, сооб­ща­лось о том, что в отря­де Васи­лия Гуг­ни из 30 чело­век пона­ча­лу был 1 тата­рин, но поз­же чис­ло его сопле­мен­ни­ков неуклон­но уве­ли­чи­ва­лось. Как отме­чал А. С. Пуш­кин, “бабуш­ка Гуг­ни­ха” рас­ска­зы­ва­ла, что “с каза­ка­ми, ее пле­нив­ши­ми, при ней соеди­ня­лось мно­го татар” [15].
По дан­ным пере­пи­сей 1718–1724 гг., в Ураль­ском каза­чьем вой­ске было 6% каза­ков-несла­вян, преж­де все­го татар и баш­кир [16]. Соглас­но ука­зу Ели­за­ве­ты Пет­ров­ны от 27.07.1744 г. “О зачис­ле­нии в Орен­бург­ское каза­чье вой­ско всех при­шель­цев, посе­лив­ших­ся в кре­по­стях Орен­бург­ской губер­нии” каза­чий ста­тус полу­чи­ли ногай­цы, кото­рые вошли в мусуль­ман­скую груп­пу вой­ска. По сви­де­тель­ству П. С. Пал­ла­са, посе­тив­ше­го Яиц­кий горо­док в 1769 г., сре­ди каза­ков было нема­ло “некре­ще­ных татар и кизель­ба­шей (турк­ме­ны и кара­кал­па­ки)” [17].
В 1765 г. в Ураль­ском каза­чьем вой­ске слу­жи­ли мусуль­мане — вой­ско­вой стар­ши­на Мавле­кей Ицма­гу­лов, коман­дир 31‑й Татар­ской сот­ни сот­ник Сапар Аль­ме­тьев, хорун­жие Амин Кара­га­нов и Абдул­ла Меме­ков, под­хо­рун­жие и уряд­ни­ки Кам­бар Аса­нов, Кун­мур­за Аса­нов, Халил Аса­нов, Сат­бай Аса­нов, Абдул­ла Аса­нов, каза­ки Апта­ка­рим Тан­га­ев, Мур­та­за Тата­рин, Асан Муха­на­ев, Кур­ган Иль­биба­ев и т. д. [18] Извест­но, что сре­ди актив­ных участ­ни­ков вос­ста­ния Е. И. Пуга­че­ва были такие каза­чьи офи­це­ры, как Кин­зя Арсла­нов, Идер­кай Бай­ме­ков, Бал­тай Идер­ка­ев, Тук­та­мыш Ишбу­ла­тов, Бах­ти­яр Кан­ка­ев, Юла­ман Куша­ев, Кара­най Мура­тов, Кас­кын Сама­ров, Казан­фар Уса­ев, Сала­ват Юла­ев, Баз­ар­гул Юна­ев и т. д.
А. И. Наза­ров про­вел тща­тель­ный исто­ри­ко-линг­ви­сти­че­ский ана­лиз и выявил боль­шой пласт ураль­ских каза­чьих фами­лий (XVIII-XX вв.), зна­чи­тель­ная часть кото­рых (более 300 фами­лий) явно тюр­ко-мусуль­ман­ско­го про­ис­хож­де­ния: Абд­рах­ма­нов, Абдра­ши­тов, Абдул­га­фа­ров, Абдул­ка­ды­ров, Бай­тул­лин, Бека­расла­нов, Бек­ти­ми­ров, Вага­пов, Вах­и­тов, Габай­дул­лин, Гай­нул­лин, Джайн­ба­ев, Джан­га­ев, Джа­на­ли­ев, Джан­гу­лов, Джан­за­ков, Джан­тур­лин, Жена­ли­ев, Жул­да­ев, Зай­нет­ди­нов, Зуба­и­ров, Искен­де­ров, Исма­и­лов, Кен­же­бе­ков, Кунак­ба­ев, Манс­уров, Мен­ли­ба­ев, Мур­зара­хи­мов, Мухам­ме­дов, Насы­ров, Ниг­ма­тул­лин, Рахим­бер­дин, Рах­ман­ку­лов, Саты­ба­ев, Сеи­тов, Сулей­ма­нов, Тах­ма­тул­лин, Тух­та­ми­шев, Узбе­ков, Ура­за­ев, Фай­зул­лин, Фат­кул­лин, Хази­му­ра­тов, Хами­тов, Шами­лев, Шари­пов, Юсу­пов и т. д. [19]
В кон­це XVIII в. на лево­бе­ре­жье Дона было посе­ле­но 30 тыс. ногай­цев, вошед­ших в состав каза­чье­го сосло­вия, а так­же пред­ста­ви­те­лей дру­гих тюрк­ских этно­сов (тур­ки, крым­ские тата­ры, волж­ские тата­ры и т. д.) [20]. В кон­це XVIII — нача­ле XIX в. на Кав­ка­зе обра­зо­ва­ны ста­ни­цы Алек­сан­дрий­ская, Гри­вен­ская, Луков­ская, Ново-Осе­тин­ская, Чер­но­яр­ская, Шел­ков­ская и др., основ­ное насе­ле­ние кото­рых соста­ви­ли гор­цы-каза­ки, кото­рых было так­же мно­го в Киз­ля­ре, Тер­ском город­ке и т. д. [21] Основ­ны­ми мусуль­ман­ски­ми груп­па­ми сре­ди каза­ков явля­лись ногай­цы и тата­ры — на Дону, ады­ги (чер­ке­сы, шап­су­ги и т. д.) — на Куба­ни [22], пред­ста­ви­те­ли гор­ских наро­дов (вай­на­хи, осе­ти­ны, кумы­ки и т. д.) — на Тере­ке [23].
В пара­гра­фе 43 “Уста­ва об управ­ле­нии ино­род­цев” от 22.07.1822 г. ука­за­но: “Каза­чьи пол­ки из кочу­ю­щих, для охра­не­ния гра­ниц состав­лен­ные, ком­плек­ту­ют­ся по преж­не­му” [24]. Таким обра­зом, было отме­че­но суще­ство­ва­ние целых пол­ков, состав­лен­ных из “ино­род­цев”. Прав­да, не все они были мусуль­ма­на­ми, было доволь­но мно­го буд­ди­стов (кал­мы­ки, буря­ты), языч­ни­ков (эвен­ки, фин­но-угор­ские пле­ме­на и т. д.). Но мусуль­мане состав­ля­ли зна­чи­тель­ный про­цент.
Так, “в севе­ро­кав­каз­ские каза­ки, так же как и в дон­ские, волж­ские, ураль­ские, орен­бург­ские, сибир­ские, офи­ци­аль­но при­ни­ма­лись лица мусуль­ман­ско­го, буд­дий­ско­го и иных веро­ис­по­ве­да­ний” [25], доста­точ­но высок был про­цент мусуль­ман в Сибир­ском каза­чьем вой­ске [26]. Так, родом из сибир­ских каза­ков-мусуль­ман был дед (по мате­ри) гене­ра­ла Лав­ра Кор­ни­ло­ва.
Наря­ду с рус­ско­языч­ны­ми шко­ла­ми в каза­чьих реги­о­нах созда­ва­лись шко­лы для каза­чьих детей из татар, баш­кир, ногай­цев и т. д. Откры­тие таких заве­де­ний дик­то­ва­лось тем, что каза­ки-мусуль­мане, вхо­див­шие в вой­ска, дер­жа­лись сво­их обы­ча­ев и не зна­ли рус­ско­го язы­ка, что затруд­ня­ло их обще­ние в каза­чьей сре­де.
Исто­рик каза­че­ства А. Т. Вет­ров ука­зы­ва­ет, что “… каза­ков-мусуль­ман опре­де­ля­ли слу­жить в мусуль­ман­ские пол­ки, а буд­ди­стов — в буд­дист­ские. При­чем если казак — мусуль­ма­нин или буд­дист — при­ни­мал кре­ще­ние, то его пере­во­ди­ли слу­жить в пра­во­слав­ный полк” [27]. Одна­ко здесь мы можем поспо­рить, посколь­ку широ­ко извест­ны фак­ты служ­бы про­стых каза­ков и офи­це­ров-мусуль­ман в сме­шан­ных (в кон­фес­си­о­наль­ном отно­ше­нии) пол­ках.
В 1798–1865 гг. суще­ство­ва­ло отдель­ное каза­чье Баш­ки­ро-Меще­ряк­ское вой­ско, под­чи­няв­ше­е­ся коман­ди­ру отдель­но­го Орен­бург­ско­го кор­пу­са. Оно актив­но участ­во­ва­ло во мно­гих вой­нах Рос­сии — в Оте­че­ствен­ной войне 1812 г. и загра­нич­ных похо­дах 1813–1814 гг. участ­во­ва­ло 20 пол­ков это­го вой­ска, по 2 пол­ка участ­во­ва­ли в рус­ско-турец­кой войне 1828–1829 гг., Хивин­ском похо­де 1839 г., Крым­ской войне 1853–1856 гг. Несмот­ря на то что в послед­них трех слу­ча­ях баш­ки­ро-меще­ряк­ским каза­кам при­хо­ди­лось вое­вать с еди­но­вер­ца­ми (тур­ка­ми, наро­да­ми Сред­ней Азии), тем не менее они про­яви­ли лояль­ность пра­ви­тель­ству Рос­сий­ской импе­рии [28]. Сыном каза­чье­го офи­це­ра из Баш­ки­ро-Меще­ряк­ско­го вой­ска был извест­ный восто­ко­вед, гене­рал, впо­след­ствии про­фес­сор Тур­ке­стан­ско­го уни­вер­си­те­та Абу­бекр Дива­ев [29].
Л. Л. Мася­нов писал об Ураль­ском вой­ске: “Были так­же пол­но­прав­ны­ми каза­ка­ми тата­ры, кал­мы­ки, и были они вели­ко­леп­ны­ми каза­ка­ми. Из татар было даже офи­цер­ство”. Извест­ны име­на каза­чьих коман­ди­ров-мусуль­ман — вой­ско­вой стар­ши­на (под­пол­ков­ник) Узбек Тюня­ев, сот­ни­ки Шамай Тан­га­ев и Абыш Ура­ев, хорун­жие Искен­дер Тан­га­та­ров и Ахмед­фа­зыл Аки­ров, под­хо­рун­жие и уряд­ни­ки Ахмет Хаме­тьев, Искен­дер Чубе­ков, Утяп Юсу­пов, Апкеш Утя­пов, Ари­ста Наип­ти­ев и т. д. [30]
В 1862 г. из 81 998 ураль­ских каза­ков было: рус­ских (фак­ти­че­ски так­же укра­ин­цев, бело­ру­сов, обру­сев­ших татар, морд­вы и т. д.) — 70 331 (85,8%), баш­кир — 6095 (7,4%), татар — 4168 (5,1%), кал­мы­ков — 1184 (1,4%), осталь­ные (каза­хи, кара­кал­па­ки) состав­ля­ли незна­чи­тель­ную часть — 220 чел. (0,3%) [31]. Таким обра­зом, доля мусуль­ман в вой­ске в сере­дине ХIХ в. дохо­ди­ла до 12,8%.
Сот­ни­ки Иска­ков и Нура­лин коман­до­ва­ли 5‑й сот­ней 5‑го пол­ка и 3‑й сот­ней 6‑го пол­ка Ураль­ско­го вой­ска [32]. В кон­це Х1Х в. подъ­е­са­ул Мур­за-Ахмет Иска­ков при­мер­но воз­глав­лял каза­чью степ­ную коман­ду в Уиль­ском укреп­ле­нии [33]. В Ураль­ске, Илец­ке и ста­ни­це Сла­ми­хин­ской каза­чьи мусуль­ман­ские объ­еди­не­ния воз­глав­ля­лись аху­на­ми. К 1900 г. ими соот­вет­ствен­но были Абдул­са­лих Ишку­лов, Абду­лгал­лям Давлет­шин и Губай­дул­ла Галь­ки­ев [34]. В ряде каза­чьих ста­ниц — Ураль­ской, Илец­кой, Муста­ев­ской, Сту­де­нов­ской и неко­то­рых дру­гих — функ­ци­о­ни­ро­ва­ли мече­ти.
После лик­ви­да­ции Баш­ки­ро-Меще­ряк­ско­го вой­ска в 1865 г. баш­кир­ские и меще­ряк­ские каза­ки были рас­пре­де­ле­ны меж­ду Орен­бург­ским и Ураль­ским каза­чьи­ми вой­ска­ми. До 1865 г. в состав Ураль­ско­го вой­ска вхо­дил Баш­кир­ский отдел (9‑й Баш­кир­ский кан­тон). Отдель­ный Баш­кир­ский кон­ный полк про­су­ще­ство­вал до 1882 г. Исто­рия каза­ков-баш­кир харак­те­ри­зу­ет­ся мно­же­ством слав­ных воен­ных дина­стий — Абу­баб­ки­ро­вы, Акчул­па­но­вы, Ишбу­ла­то­вы, Ишмур­зи­ны, Кад­ар­гу­ло­вы, Каи­по­вы, Кур­бан­га­ли­е­вы, Узбе­ко­вы, Узен­ба­е­вы и т. д. Изве­стен так­же Уфим­ский каза­чий полк из теп­тярей. Теп­тя­ри — сосло­вие, суще­ство­вав­шее в Баш­ки­рии с 1730‑х гг. по 1865 г. и состо­яв­шее из пред­ста­ви­те­лей наро­дов Повол­жья и При­ура­лья: татар, чува­шей, марий­цев, морд­вы, удмур­тов, баш­кир [35].
Попыт­ки воз­рож­де­ния отдель­но­го Баш­кир­ско­го вой­ска были сде­ла­ны в пери­од Граж­дан­ской вой­ны. В 1918–1919 гг. баш­кир­ские части сра­жа­лись на сто­роне белых, в 1919–1920 гг. — на сто­роне крас­ных [36]. Осо­бен­но про­сла­ви­лась Баш­кир­ская кав­бри­га­да Мусы Мур­та­зи­на [37]. Пре­крас­но пока­за­ли себя баш­кир­ские каза­ки и в Оте­че­ствен­ную вой­ну, сра­жа­ясь в соста­ве Баш­кир­ской кав­ди­ви­зии.
Исто­рик Аст­ра­хан­ско­го каза­че­ства Н. П. Гор­бу­нов отме­ча­ет: “Сре­ди каза­ков поми­мо пра­во­слав­ных были пред­ста­ви­те­ли раз­лич­ных рели­гий и сект: мусуль­мане, буд­ди­сты, като­ли­ки, люте­ране”. Аст­ра­хан­ские каза­ки-мусуль­мане жили в ста­ни­цах Горо­до­фор­постин­ской и Крас­но­яр­ской. По мне­нию тюр­ко­ло­га В. М. Вик­то­ри­на, “… каза­чья толе­рант­ность (веро­тер­пи­мость) обу­слов­ле­на преж­де все­го необ­хо­ди­мо­стью выжи­ва­ния в окру­же­нии ино­вер­че­ско­го насе­ле­ния. Дли­тель­ное сов­мест­ное про­жи­ва­ние непре­мен­но при­во­ди­ло к асси­ми­ля­ции каза­чьих общин ино­вер­ца­ми. Мно­гих пред­ста­ви­те­лей ино­вер­цев в силу их про­фес­си­о­наль­ной при­год­но­сти вклю­ча­ли в состав каза­чье­го сосло­вия”. В 1840 г. было раз­ре­ше­но пред­ста­ви­те­лям мусуль­ман­ской ари­сто­кра­тии (Джан­шу­ри­ны, Уру­со­вы, Тин­ба­е­вы и т. д.) слу­жить в каза­ках и зани­мать команд­ные долж­но­сти. В кон­це 1820‑х гг., при Нико­лае I, из мусуль­ман Кав­ка­за и Кры­ма были сфор­ми­ро­ва­ны по образ­цу каза­чьих частей лейб-гвар­дии Кав­каз­ско-Гор­ский и лейб-гвар­дии Крым­ско-Татар­ский эскад­ро­ны, кото­рые были вклю­че­ны в состав соб­ствен­но­го его импе­ра­тор­ско­го вели­че­ства кон­воя.
Каза­чья служ­ба чер­ке­сов, осе­тин, кабар­дин­цев и т. д. нача­лась еще с 1733 г., когда кабар­дин­ско­му кня­зю Эль­мур­зе Беко­ви­чу-Чер­кас­ско­му было пору­че­но зазы­вать их на каза­чью служ­бу. За это было обе­ща­но по 15 и более руб­лей годо­во­го жало­ва­нья на чело­ве­ка. О пере­хо­де гор­цев в каза­чье сосло­вие сви­де­тель­ству­ют архив­ные доку­мен­ты, поле­вые мате­ри­а­лы, пись­мен­ные источ­ни­ки. В. Ф. Мамо­нов счи­та­ет, что у тер­цев изна­чаль­но “был весь­ма силен тюрк­ский эле­мент”. Извест­ны име­на пред­ста­ви­те­лей кав­каз­ской зна­ти: Куде­нек Кам­бу­ла­тов, Сун­ча­лей Янглы­чев и т. д., кото­рые коман­до­ва­ли каза­чьи­ми отря­да­ми. Извест­ны назва­ния тер­ских каза­чьих сло­бод — Чер­кас­ская, Татар­ская, Ново­кре­щен­ская и т. д.
С. М. Мар­ке­до­нов отме­ча­ет: “Было бы невер­но пред­став­лять, что пере­ход в каза­ки непре­мен­но сопро­вож­дал­ся отка­зом от исла­ма, веры пред­ков. Извест­на груп­па дон­ских татар, сохра­нив­шая мусуль­ман­скую веру, оста­ва­ясь при этом каза­ка­ми. Близ сто­ли­цы Вой­ска Дон­ско­го Чер­кас­ска была ста­ни­ца Татар­ская, насе­лен­ная мусуль­ма­на­ми, где была мечеть. В 1805 году у Вой­ска Дон­ско­го появи­лась новая сто­ли­ца — Ново­чер­касск. Немно­гим позд­нее ста­ни­ца Татар­ская пере­еха­ла на новое место. Каза­ки-мусуль­мане орга­ни­зо­ва­ли на р. Туз­лов Татар­скую сло­бод­ку в 32 дво­ра. И там у них была своя мечеть. До сих пор город Ново­чер­касск хра­нит память о Татар­ской сло­бо­де, а один из мик­ро­рай­о­нов и сего­дня зовет­ся по-татар­ски Хоту­нок. В 1860 г. тата­ры-каза­ки пода­ли на имя наказ­но­го ата­ма­на М. Хому­то­ва про­ше­ние о пере­се­ле­нии в Тур­цию. О том, насколь­ко вни­ма­тель­но подо­шел к их прось­бе ата­ман, сви­де­тель­ству­ет тот факт, что Хому­тов напра­вил к каза­кам-мусуль­ма­нам вой­ско­вых стар­шин Попо­ва и Сенют­ки­на, что­бы узнать о при­чи­нах эми­гра­ции. Был про­ве­ден свое­об­раз­ный социо­ло­ги­че­ский опрос (порознь опро­си­ли 100 семейств). Тата­ры-каза­ки заяви­ли, что в брак с жен­щи­на­ми-хри­сти­ан­ка­ми всту­пать не могут, а при недо­стат­ке жен­щин “их род истре­бит­ся”. Раз­ре­ше­ние на эми­гра­цию было дано, но отнюдь не все каза­ки-мусуль­мане оста­ви­ли свои род­ные куре­ни. О них в 1919 г. исто­рик и гео­граф В. Бога­чев напи­сал, что татар-каза­ков отли­ча­ют “непо­ко­ле­би­мая чест­ность, бла­го­род­ство, вер­ность”. Я. Левен­цо­ва пишет сле­ду­ю­щее о дон­ских мусуль­ма­нах: “В источ­ни­ках до XVIII сто­ле­тия назва­ние “тата­ры” обоб­ща­ю­щее; порой так назы­ва­ли и ногай­цев, и гор­цев. При­ме­ни­тель­но к ран­ней исто­рии Дона “тата­ра­ми” назы­ва­ют тюр­ко-татар­ское насе­ле­ние. Пер­вое упо­ми­на­ние о суще­ству­ю­щей на Дону груп­пе татар… слу­жив­ших мос­ков­ско­му царю… отно­сит­ся к 1623 г. В фольк­ло­ре так­же заме­че­ны имен­но дон­ские тата­ры, груп­па кото­рых в ХVII-ХVIII вв. рос­ла за счет рож­да­е­мо­сти… Мно­гие каза­чьи роды име­ют татар­ское про­ис­хож­де­ния, быто­ва­ло сло­во “тумак”, обо­зна­ча­ю­щее чело­ве­ка, у кото­ро­го отец — казак, а мать — мусуль­ман­ка, в том чис­ле и татар­ка. Груп­па дон­ских татар уже в XVII в. суще­ству­ет как сло­жив­ша­я­ся еди­ни­ца в вой­ске, доволь­но актив­но участ­ву­ет в его обще­ствен­но-поли­ти­че­ской жиз­ни. Одной из горо­до­вых ста­ниц г. Чер­кас­ска была Татар­ская, насе­лен­ная каза­ка­ми-мусуль­ма­на­ми, пер­во­на­чаль­но нахо­див­ша­я­ся в юго-восточ­ной части каза­чьей сто­ли­цы, вбли­зи от буду­ще­го вой­ско­во­го собо­ра. А позд­нее, с 1705 г., она была пере­се­ле­на в севе­ро-восточ­ную часть горо­да за про­то­ку… Инте­рес­но, что поныне жите­ли ста­ни­цы Ста­ро­чер­кас­ской назы­ва­ют этот рай­он “Татар­ская сло­бод­ка”, “Татар­кин край”. После осно­ва­ния Ново­чер­кас­ска посе­ле­ние каза­ков-мусуль­ман было пере­не­се­но на новое место — на пра­вом бере­гу реки Туз­лов и нахо­ди­лось в двух вер­стах от новой сто­ли­цы дон­ско­го каза­че­ства. В 1860 г. по раз­ре­ше­нию госу­да­ря боль­шая часть дон­ских татар эми­гри­ро­ва­ла в Тур­цию, а ста­ни­ца была пре­об­ра­зо­ва­на в хутор Татар­ский… По дан­ным пере­пи­си 1873 г., на хуто­ре Татар­ском про­жи­ва­ло 108 чело­век (59 муж­чин и 49 жен­щин), имел­ся 21 двор” [38].
Соглас­но кни­ге “Ста­ти­сти­че­ское опи­са­ние зем­ли дон­ских каза­ков, состав­лен­ное в 1822–1833 годах”, “… в вой­ске Дон­ском нахо­дят­ся еще тата­ры, живу­щие при горо­де Ново­чер­кас­ске осо­бою ста­ни­цею и на реке Маныч, в селе­нии Дарьин­ка. Око­ло 200 лет оби­та­ют они на Дону, несут служ­бу наравне с каза­ка­ми и поль­зу­ют­ся все­ми их при­ви­ле­ги­я­ми… Тата­ры при­над­ле­жат к маго­ме­тан­ско­му испо­ве­да­нию, име­ют свою мечеть и под­ве­до­мы Орен­бург­ско­му муф­тию” [39].
В 1819 г. к каза­кам ста­ни­цы Бороз­дин­ской были при­пи­са­ны казан­ские тата­ры, а в 1837 г. — тав­лин­цы (из Даге­ста­на). Изве­стен дон­ской каза­чий ата­ман Сары-Осман, толь­ко неиз­вест­но, имя ли это или про­зви­ще (“рыжий турок”).
Исто­рик-декаб­рист В. Сухо­ру­ков, гово­ря о кра­со­те дон­ских каза­чек, писал: “Пред­ставь­те кра­са­виц рос­кош­ной Азии, сме­шан­ные вме­сте чер­ты чер­ке­ше­нок, тур­ча­нок, тата­рок, рус­ских, — и тогда полу­чи­те общее поня­тие о кра­со­те оби­та­тель­ниц Дона” [40].
Источ­ни­ки ХIХ в. дают мно­го при­ме­ров доб­ро­воль­но­го пере­хо­да в каза­чье сосло­вие кумы­ков, чер­ке­сов. Так, чис­ло каза­ков ста­ни­цы Луков­ской с 1856 по 1866 г. уве­ли­чи­лось почти вдвое. Ста­ти­сти­че­ские дан­ные 1875 г. сооб­ща­ют, что основ­ны­ми этни­че­ски­ми груп­па­ми в ста­ни­це, поми­мо рус­ских каза­ков, ста­ли 772 чер­ке­са и 182 осе­ти­на.
Вла­сти учи­ты­ва­ли духов­ные потреб­но­сти ино­вер­цев-каза­ков. Так, напри­мер, для мусуль­ман-каза­ков стро­и­лись мече­ти, орга­ни­зо­вы­ва­лись выбо­ры духов­ных лиц. Вла­сти было непро­сто кон­тро­ли­ро­вать устрой­ство раз­лич­ных сто­рон жиз­ни вои­нов-мусуль­ман. Зада­ча еще более услож­ни­лась в годы Крым­ской вой­ны 1853–1856 гг., когда одной из про­тив­ниц Рос­сии явля­лась круп­ней­шая мусуль­ман­ская дер­жа­ва — Тур­ция. Одно из зако­но­да­тель­ных реше­ний, под­го­тов­лен­ных в послед­ние дни цар­ство­ва­ния Нико­лая I, было спе­ци­аль­но посвя­ще­но регу­ли­ро­ва­нию рели­ги­оз­но­го быта каза­ков-мусуль­ман (12.02.1855 г.). Воен­ный совет Рос­сий­ской импе­рии при­нял “Пра­ви­ла устрой­ства духов­ной жиз­ни маго­ме­тан каза­чье­го сосло­вия”. Соглас­но доку­мен­ту, 18 599 мусуль­ман состо­я­ли в шта­те Дон­ско­го, Чер­но­мор­ско­го, Кав­каз­ско­го линей­но­го, Ураль­ско­го, Орен­бург­ско­го, Сибир­ско­го линей­но­го каза­чьих войск и Тоболь­ско­го каза­чье­го пол­ка. Их духов­ные нуж­ды обслу­жи­ва­ли 114 мече­тей и 169 мусуль­ман­ских духов­ных лиц. По рос­сий­ско­му зако­но­да­тель­ству для созда­ния при­хо­да тре­бо­ва­лось нали­чие не менее 200 мусуль­ман-муж­чин, штат слу­жи­те­лей собор­ной мече­ти мог вклю­чать в себя 3 лица (имам, хатиб, муэд­зин), при обыч­ной мече­ти состо­я­ли толь­ко имам и муэд­зин. Эти слу­жи­те­ли сна­ча­ла изби­ра­лись на местах, в при­сут­ствии ста­нич­ных началь­ни­ков, “по край­ней мере дву­мя тре­тя­ми при­над­ле­жа­щих к при­хо­ду мече­ти каза­ков-маго­ме­тан”. Затем слу­жи­те­ли про­хо­ди­ли “духов­ные испы­та­ния” в Орен­бург­ском или Таври­че­ском муф­ти­я­тах. Есте­ствен­но, пред­по­ла­га­лась “поли­ти­че­ская бла­го­на­деж­ность” каж­до­го кан­ди­да­та на пост духов­но­го слу­жи­те­ля в сре­де мусуль­ман, кото­рый мог занять свою долж­ность, лишь будучи утвер­жден мест­ной воен­ной адми­ни­стра­ци­ей [41].
В орен­бург­ском посел­ке Вар­на издрев­ле про­жи­ва­ют мусуль­мане-каза­ки. “Пока­за­тель­но, что при этом необя­за­тель­но было каза­кам менять оте­че­скую веру на пра­во­сла­вие. Мусуль­мане-каза­ки из баш­кир и татар оста­ва­лись вер­ны Мухам­ме­ду. В селе­ни­ях сто­я­ли мече­ти, в пол­ках слу­жи­ли мул­лы. Для них даже в слав­ной сол­дат­ской Геор­гии сим­вол хри­сти­ан­ства — крест — был заме­нен на мусуль­ман­ский полу­ме­сяц. Были сре­ди вар­нен­ских татар-каза­ков и кава­ле­ры сол­дат­ской доб­ле­сти и слав­ные каза­чьи коман­ди­ры… Яркий при­мер — бра­тья Кочу­ро­вы, слав­ные во вто­рой поло­вине XIX в., оба корен­ные каза­ки, сыно­вья каза­чье­го офи­це­ра Абду­ла­га­на. Стар­ший — Шей­хислам — окон­чил, как и млад­ший, Орен­бург­ское юнкер­ское учи­ли­ще. На воин­ской служ­бе с 16 лет. С 1883 г. — вой­ско­вой стар­ши­на (каза­чий пол­ков­ник). Коман­до­вал 4‑м Орен­бург­ским каза­чьим пол­ком и 2‑й бри­га­дой Тур­ке­стан­ской каза­чьей диви­зии. Вышел в отстав­ку гене­рал-май­о­ром. Награж­ден шестью бое­вы­ми орде­на­ми. Шаги­мар­дан — Качу­ров-млад­ший — был хорун­жим и подъ­е­са­у­лом 1‑го Орен­бург­ско­го каза­чье­го пол­ка. Награж­ден орде­на­ми свя­то­го Ста­ни­сла­ва и свя­той Анны тре­тьей сте­пе­ни” [42].
Зна­чи­тель­ным было чис­ло каза­ков-мусуль­ман так­же в Кубан­ском и Тер­ском каза­чьих вой­сках. Этни­че­ски это были пре­иму­ще­ствен­но пред­ста­ви­те­ли наро­дов Север­но­го Кав­ка­за — чер­ке­сы, осе­ти­ны, ингу­ши, ногай­цы и т. д. Как отме­чал А. А. Бес­ту­жев-Мар­лин­ский: “Каза­ки отли­ча­ют­ся от гор­цев толь­ко небри­той голо­вой: ору­жие, одеж­да, сбруя, ухват­ка, все гор­ское… Почти все гово­рят по-татар­ски, водят с гор­ца­ми друж­бу, даже род­ство по похи­щен­ным вза­им­но женам” [43]. Сре­ди извест­ных каза­ков-гор­цев мож­но назвать таких, как гене­рал Беко­вич-Чер­кас­ский (кабар­ди­нец), гене­рал Сул­тан Менгли-Гирей, пол­ков­ник Эдип Абду­лов, еса­у­лы Сул­тан Осман-Гирей, Мур­за Сун­шев, Сул­тан-бек Али­ев (ногай­цы), гене­ра­лы А. Беги­дов, С. Г. Ула­гай, Сул­тан Клыч-Гирей, Сул­тан Адиль-Гирей, пол­ков­ни­ки Сул­тан Сагат-Гирей, Пше­маф Ажи­го­ев, Махмуд Беда­но­ков, еса­ул Сул­тан Крым-Гирей (чер­ке­сы), гене­ра­лы Эль­мур­за Мисту­лов и Заур­бек Тур­ги­ев (осе­ти­ны), гене­ра­лы Эль­берд Наль­ги­ев и Сапар­бек Маль­са­гов, пол­ков­ник Гуда Гуди­ев, еса­у­лы Салам Наль­ги­ев и Габерд Ахри­ев, сот­ник Мус­са Сау­ти­ев (ингу­ши) и т. д. В рус­ско-турец­кой войне отли­чил­ся пол­ков­ник Теп­со­ру­ко Хамур­зов-Алта­ду­ков — коман­дир 2‑го Гор­ско-Моз­док­ско­го пол­ка Тер­ско­го каза­чье­го вой­ска. Он полу­чил офи­цер­ско­го Геор­гия “в воз­да­я­ние за отли­чие, ока­зан­ное в деле с тур­ка­ми, 23 октяб­ря 1877 года, при овла­де­нии непри­я­тель­скою пози­ци­ею на Деве-Бой­ну”.
Обра­тим­ся к пере­пи­си 1897 г. В Тер­ском каза­чьем вой­ске на это вре­мя было 167 301 чело­век каза­чье­го насе­ле­ния. Их них род­ным назва­ли укра­ин­ский язык 16 329 (9,76%), кал­мыц­кий — 2727 (1,63%), бело­рус­ский — 586 (0,35%), татар­ский — 252 (0,15%), дру­гие — 2932 (1,75%), сре­ди дру­гих пре­об­ла­да­ли язы­ки гор­цев Кав­ка­за — осе­тин­ский, ингуш­ский и др. [44] Мусуль­мане слу­жи­ли пре­иму­ще­ствен­но в Гор­ско-Моз­док­ском и Киз­ля­ро-Гре­бен­ском пол­ках Тер­ско­го вой­ска.
Имен­но каза­кам-гор­цам (Абду­ла­ти­сов, Дебе­ков, Киби­ров, Маго­ме­дов) при­над­ле­жит сомни­тель­ная честь лик­ви­да­ции в 1911 г. леген­дар­но­го абре­ка Зелим­ха­на Гуш­ма­за­ка­е­ва. На апрель 1913 г. в Тер­ском каза­чьем вой­ске слу­жи­ло 338 офи­це­ров, из них сла­вян было 256, осталь­ные 72 — пред­ста­ви­те­ли кав­каз­ских наро­дов (ингу­ши Наль­ги­е­вы, осе­ти­ны Мисту­ло­вы, Тур­ги­е­вы и т. д.). Геро­и­че­ски про­яви­ли себя в вой­нах Х1Х — нача­ла ХХ в. (осо­бен­но в Пер­вой миро­вой войне) такие каза­ки-осе­ти­ны, как Маха­мат Аго­ев, Татар­хан Аби­са­лов, Куба­ди Бай­ту­га­нов, Ина­лук Гацу­на­ев, Заур­бек Гоги­на­ев, Гасан Гуль­ди­ев, Хаджи-Мурат Дза­ра­хо­хов, Хаджи-Омар Мисту­лов, Эль­мур­за Мисту­лов, Масар­би Сео­ев, Сабан Тугу­ров, Абу­бе­кир Тур­ги­ев, Бей­бу­лат Тур­ги­ев, Заур­бек Тур­ги­ев, Гап­по Тус­ка­ев и т. д. Выход­ца­ми из каза­ков-осе­тин явля­ют­ся так­же два­жды Герой Совет­ско­го Сою­за, гене­рал армии Иса Пли­ев, Герой Совет­ско­го Сою­за, гене­рал-пол­ков­ник Хаджи-Умар Мам­су­ров [45].
В кон­це Х1Х в. по образ­цу рос­сий­ских войск было созда­но Пер­сид­ское каза­чье вой­ско. Чис­лен­ность Пер­сид­ско­го каза­чье­го вой­ска в 1920 г. состав­ля­ла 8140 чело­век, из них 122 рос­сий­ских офи­це­ра, пре­иму­ще­ствен­но каза­ки-осе­ти­ны (гене­рал В. А. Касо­гов­ский, пол­ков­ни­ки А. Тус­ка­ев, Л. Биче­ра­хов и др.), хоро­шо вла­дев­шие пер­сид­ским язы­ком, род­ствен­ным их род­но­му, осе­тин­ско­му. Так, пол­ков­ник-осе­тин А. Тус­ка­ев был за заслу­ги награж­ден пер­сид­ским орде­ном Льва и Солн­ца. Как отме­ча­ет А. Кро­тов: “Каза­ки-мусуль­мане отлич­но джи­ги­то­ва­ли на ахал­те­кин­ских конях, мет­ко стре­ля­ли с сед­ла, звер­ски руби­лись, а так­же все пого­лов­но пили рус­скую вод­ку и руга­лись рус­ским матом — шко­ла даром прой­ти не мог­ла” [46]. Имен­но в рядах пер­сид­ских каза­ков начи­нал свою служ­бу офи­цер Реза-хан, став­ший впо­след­ствии пол­ков­ни­ком, коман­ди­ром Пер­сид­ской каза­чьей бри­га­ды, а затем и пред­по­след­ним иран­ским шахом под име­нем Реза-шаха Пехле­ви [47].
Во вре­мя Пер­вой миро­вой вой­ны были созда­ны наци­о­наль­ные кава­ле­рий­ские части, при­рав­нен­ные по ста­ту­су к каза­чьим. Наи­бо­лее извест­ны сре­ди них Кав­каз­ская тузем­ная кон­ная (“Дикая”) диви­зия (под коман­до­ва­ни­ем гене­ра­ла Д. П. Баг­ра­ти­о­на), Текин­ская диви­зия (под коман­до­ва­ни­ем гене­ра­ла Ораз-Хана Сер­да­ра), Кон­но-ази­ат­ская диви­зия (под коман­до­ва­ни­ем гене­ра­ла Р. Ф. Унгер­на), Осе­тин­ский кон­ный полк в соста­ве 3‑й Кав­каз­ской каза­чьей диви­зии и т. д.
В соста­ве Дикой диви­зии были Даге­стан­ский, Ингуш­ский, Кабар­дин­ский, Татар­ский (из тюрк­ских наро­дов Кав­ка­за), Чер­кес­ский, Чечен­ский кон­ные пол­ки, Осе­тин­ская пешая бри­га­да, каза­чий арт­ди­ви­зи­он и т. д. В 1917 г. диви­зия полу­чи­ла под­креп­ле­ние в виде 2‑го Даге­стан­ско­го, 1‑го и 2‑го Осе­тин­ских кон­ных пол­ков и была раз­вер­ну­та в Кав­каз­ский тузем­ный кон­ный кор­пус [48]. Во вре­мя Граж­дан­ской вой­ны на базе пол­ков Дикой диви­зии были созда­ны диви­зии. Как отме­ча­ет С. Г. Шило­ва, “… в Граж­дан­ской войне на сто­роне белых армий при­ни­ма­ли уча­стие уже четы­ре наци­о­наль­ные кон­ные диви­зии (Кабар­дин­ская, Чер­кес­ская, Осе­тин­ская и Чечен­ская)… Кро­ме этих диви­зий, был ряд дру­гих гор­ских фор­ми­ро­ва­ний (Ингуш­ский кон­ный полк, Даге­стан­ский кон­ный полк и др.). Диви­зии были ирре­гу­ляр­ны­ми, обес­пе­чи­ва­лись сво­и­ми же одно­сель­ча­на­ми (в этом гор­цы похо­жи на каза­ков)” [49].
В пери­од Граж­дан­ской вой­ны был вве­ден сине-мали­но­во-зеле­ный флаг Кубан­ско­го каза­чье­го вой­ска, где синий озна­чал — каза­ки-линей­цы, мали­но­вый — каза­ки-чер­но­мор­цы, зеле­ный — каза­ки-мусуль­мане [50]. Как отме­тил Б. Рафи­ев, “еще с древ­них вре­мен на защи­те Руси сто­я­ли не толь­ко каза­ки — пра­во­слав­ные, но так­же и каза­ки — мусуль­мане и каза­ки — буд­ди­сты… Каза­ки как отдель­ная, само­быт­ная куль­тур­но-этни­че­ская груп­па созда­ва­лась на про­тя­же­нии дли­тель­но­го вре­ме­ни на тер­ри­то­ри­ях вой­ско­вых обла­стей Рос­сии в резуль­та­те сме­ше­ния этни­че­ских кор­ней пред­ста­ви­те­лей раз­лич­ных наро­дов… Такое сме­ше­ние наро­дов спо­соб­ство­ва­ло так­же нали­чию у каза­ков исклю­чи­тель­ной веро­тер­пи­мо­сти к после­до­ва­те­лям дру­гих рели­ги­оз­ных веро­ва­ний… Цар­ская власть так­же про­во­ди­ла поли­ти­ку под­дер­жа­ния каза­ков — непра­во­слав­ных. Так, для каза­ков-мусуль­ман, отли­чив­ших­ся в боях по защи­те Рос­сии, был высо­чай­ше утвер­жден ана­лог воен­но­го орде­на — Геор­ги­ев­ско­го кре­ста в виде меда­ли с изоб­ра­же­ни­ем полу­ме­ся­ца”. В 1990‑е гг. про­цесс воз­рож­де­ния каза­че­ства затро­нул и каза­ков-мусуль­ман. Так, в 1998 г. в Метал­лур­ги­че­ском рай­оне Челя­бин­ска была созда­на ста­ни­ца Юла­ев­ская, назван­ная в честь баш­кир­ско­го каза­ка-героя Сала­ва­та Юла­е­ва. Под нача­лом ата­ма­на подъ­е­са­у­ла Раи­са Гай­ра­то­ва объ­еди­ни­лись око­ло 100 чело­век — потом­ков баш­кир­ских каза­ков, чьи фор­ми­ро­ва­ния вхо­ди­ли в состав Баш­ки­ро-Меще­ряк­ско­го каза­чье­го вой­ска, а затем состав­ля­ли зна­чи­тель­ную часть Ураль­ско­го и Орен­бург­ско­го каза­чьих войск. Каза­ки ста­ни­цы Юла­ев­ской в рам­ках дого­во­ров с орга­на­ми пра­во­по­ряд­ка взя­ли на себя обя­за­тель­ства по охране обще­ствен­ной без­опас­но­сти, актив­но сотруд­ни­ча­ют с нало­го­вой поли­ци­ей и инспек­ци­ей. К такой служ­бе они гото­вы: прак­ти­че­ски все зани­ма­ют­ся восточ­ны­ми еди­но­бор­ства­ми, сам­бо, руко­паш­ным боем под руко­вод­ством сво­е­го ата­ма­на и тре­не­ра одно­вре­мен­но. Нрав­ствен­ное и духов­ное вос­пи­та­ние каза­ков-мусуль­ман взял на себя имам-хатыб Муха­рам Ибра­ги­мов, свя­щен­но­слу­жи­тель, актив­но участ­ву­ю­щий во всех меро­при­я­ти­ях Челя­бин­ско­го окруж­но­го каза­чье­го обще­ства. Ата­ма­на Р. Гай­ра­то­ва и имам-хаты­ба М. Ибра­ги­мо­ва с обра­зо­ва­ни­ем ста­ни­цы поздра­ви­ли ата­ман ста­ни­цы Гро­де­ков­ской Кали­нин­ско­го рай­о­на еса­ул В. Чепур­ной и ата­ман общи­ны каза­ков-мусуль­ман Челя­бин­ска хорун­жий Г. Юлбул­дин.
В Перм­ской обла­сти в 2004–2005 гг. появи­лась пер­вая в Рос­сии мусуль­ман­ская каза­чья сот­ня. Муф­тий обла­сти Мухам­мед­га­ли Хузин под­пи­сал согла­ше­ние о сотруд­ни­че­стве с При­кам­ским отдель­ным каза­чьим окру­гом. “Мы хотим пока­зать при­мер того, как мож­но слу­жить Оте­че­ству, не нару­шая духов­ных тра­ди­ций сво­их пред­ков”, — заявил муф­тий. Каза­ки-мусуль­мане совер­ша­ют нама­зы, гото­вят пищу в соот­вет­ствии с ислам­ски­ми тра­ди­ци­я­ми, а в пери­од рама­да­на выдер­жи­вать тра­ди­ци­он­ный пост. Как и дру­гие каза­ки, ислам­ское под­раз­де­ле­ние орга­ни­зо­вы­ва­ет лет­ние под­рост­ко­вые лаге­ря, ведет вос­пи­та­тель­ную рабо­ту с моло­де­жью, про­ти­во­дей­ству­ет рас­про­стра­не­нию нар­ко­ма­нии, помо­га­ет пра­во­охра­ни­тель­ным орга­нам в охране поряд­ка. М. Хузин под­чер­ки­ва­ет, что речь не идет о созда­нии воору­жен­но­го ислам­ско­го фор­ми­ро­ва­ния. “Наши каза­ки будут иметь при себе толь­ко шаш­ки и нагай­ки, то есть тра­ди­ци­он­ное казац­кое воору­же­ние”, — ска­зал муф­тий. Он напом­нил, что в доре­во­лю­ци­он­ной Рос­сии уже суще­ство­ва­ли каза­чьи фор­ми­ро­ва­ния мусуль­ман — толь­ко баш­кир­ских каза­ков в нача­ле XX века насчи­ты­ва­лось око­ло 100 тысяч чело­век.
В декаб­ре 2005 г. Орен­бург­ское город­ское каза­чье обще­ство к сво­ей 14‑й годов­щине попол­ни­ло ряды каза­ков. Как сооб­щил ата­ман Орен­бург­ско­го город­ско­го каза­чье­го обще­ства Алек­сандр Нико­ла­ев, 5 декаб­ря в горо­де появи­лась новое каза­чье обще­ство — хутор­ское каза­чье обще­ство “Яиц­кое”. Ата­ма­ном избран Наиль Яку­пов.
Сто хутор­ских каза­ков вли­лись в ряды город­ско­го вой­ска. Для Орен­бур­га это зна­чи­мое собы­тие. Идея объ­еди­не­ния у каза­ков, про­жи­ва­ю­щих на окра­ине област­но­го цен­тра, созре­ла дав­но. Окорм­ля­ли каза­чий круг имам Абдул­ба­рий-Хаз­рат и отец Мак­сим Сит­нов. В хутор­ском каза­чьем обще­стве “Яиц­кое” “одна поло­ви­на каза­ков — мусуль­мане (выде­ле­но нами. — Р. Н.), а дру­гая — пра­во­слав­ные хри­сти­ане”. По неко­то­рым дан­ным, на Север­ном Кав­ка­зе так­же есть тен­ден­ция к воз­рож­де­нию мусуль­ман­ско­го каза­че­ства. В Чечне этим зани­ма­ют­ся Рус­лан Дуна­ев и Самарт Кита­е­ва, в Ингу­ше­тии — Маго­мед Бога­ты­рев, Абдул-Керим Эка­жев, Асхаб Бара­хо­ев.
Изу­че­ние про­блем нали­чия сре­ди каза­ков лиц раз­лич­но­го веро­ис­по­ве­да­ния, осо­бен­но мусуль­ман, — важ­ный момент в кон­тек­сте рас­про­стра­не­ния идей евразий­ства, улуч­ше­ния меж­эт­ни­че­ских и меж­кон­фес­си­о­наль­ных отно­ше­ний в поли­эт­ни­че­ском и поли­кон­фес­си­о­наль­ном обще­стве.
[1] Вик­то­рин В. М. При­о­ри­тет­ное направ­ле­ние госу­дар­ствен­ной служ­бы каза­че­ства и прин­цип толе­рант­но­сти вза­и­мо­от­но­ше­ний в его внут­рен­ней среде// Госу­дар­ствен­ная служ­ба рос­сий­ско­го каза­че­ства: от тихо­го Дона до Тихо­го оке­а­на. — Вла­ди­во­сток, 1998
[2] Аджи­ев М. Мы — из рода поло­вец­ко­го! Из родо­слов­ной кумы­ков, кара­ча­ев­цев, каза­ков, бал­кар­цев, гагау­зов, крым­ских татар, а так­же части рус­ских и укра­ин­цев. — М., 1992.
[3] Курин­ной И. Кри­ти­ка тра­ди­ци­он­ной исто­рии казачества// http:// www.disput.az/index.php?showtopic=141137&st=90
[4] Гор­де­ев А. А. Исто­рия каза­ков. Ч. 1. — М., 1991.
[5] Абди­ров М. Ж. Исто­рия каза­че­ства Казах­ста­на. — Алма­ты, 1994.
[6] Ново­сель­ский А. А. Борь­ба Мос­ков­ско­го госу­дар­ства с тата­ра­ми в пер­вой поло­вине XVII века. — М.-Л., 1948.
[7] Гри­шин Я. Я. Поль­ско-литов­ские тата­ры (наслед­ни­ки Золо­той Орды). — Казань: Таткни­го­из­дат, 1995.
[8] Литов­ская Мет­ри­ка, кни­га 564: том 50. от 1561 года// http://forum.fstanitsa.ru/cgi-bin/yabb/YaBB.pl?board=1; action=display; num=1081439049
[9] Рос­сий­ский Кав­каз. — М., 2007. С. 227; Коз­лов С. А. Попол­не­ние воль­но­го каза­че­ства на Север­ном Кав­ка­зе в XVI-XVII вв. // Сов. этно­гра­фия. — 1990. — N 5. — С. 50–55.
[10] Айза­ту­лин Т. А. Тео­рия Рос­сии. — Казань, 1999.
[11] ЦГИА РБ. Ф. И‑1. Оп. 1. Д. 1343. Л. 119.
[12] http://dankovkazak.by.ru
[13] Пуш­кин А. С. Исто­рия Пуга­че­ва // Пол­ное собра­ние сочи­не­ний в 17 т. — М., 1995. Т. 9. С. 86, 87.
[14] Кар­пов А. Б. Ураль­цы: исто­ри­че­ский очерк. — Уральск, 1911. — С. 892.
[15] РГВИА. Ф. 653. Оп. 1. Д. 1. Л. 11, 46–57, 501–511, 514, 521–525.
[16] Наза­ров А. И. Очер­ки по исто­рии фами­лий ураль­ских (яиц­ких) каза­ков. — Алма­ты: Ком­плекс, 2003.
[17] Рос­сий­ский Кав­каз. — М., 2007. С. 232.
[18] Там же. С. 228, 285
[19] Кубан­ские ста­ни­цы: этни­че­ские и куль­тур­но-быто­вые про­цес­сы на Куба­ни. — М.: Нау­ка, 1967;
[20] Рос­сий­ский Кав­каз. С. 231.
[21] Устав об управ­ле­нии инородцев// Пол­ное собра­ние зако­нов Рос­сий­ской импе­рии с 1849 г. Т. 38. N 29. 120. $ 43. С. 397.
[22] Андре­ев С. М. Каза­ки-мусуль­мане в Сибир­ском каза­чьем вой­ске (вто­рая поло­ви­на XIX — нача­ло XX в.) // Ислам, обще­ство, куль­ту­ра: Мате­ри­а­лы Меж­ду­нар. науч. конф. “Ислам­ская циви­ли­за­ция в пред­две­рии XXI века”. — Омск, 1994. С. 5–8.
[23] Вет­ров А. Они ужи­ва­лись и с кня­зья­ми, и с ханами// Нев­ское вре­мя. 13.06.2006 г.
[24] Баш­ки­ро-Меще­ряк­ское войско// БСЭ. 3‑е изд., Т. 3. — М., 1970. С. 59.
[25] Бай­та­на­ев Б. А. А. А. Дива­ев. Очерк жиз­ни и дея­тель­но­сти. Шым­кент — Алма­ты: ЮКГУ, 2004.
[26] РГВИА. Ф. 489. Оп. 1. Д. 3092. Л. 5, 53, 57, 61, 73, 76, 81, 89, 98.
[27] Ряби­нин А. Д. Ураль­ское каза­чье вой­ско. — СПб., 1866. Т. 1. С. 330, 33.
[28] Каза­чий вест­ник (Уральск). 1891. N 4.
[29] Памят­ная книж­ка и адрес-кален­дарь Ураль­ской обла­сти на 1898 год. — Сара­тов, 1898. С. 159.
[30] Памят­ная книж­ка и адрес-кален­дарь Ураль­ской обла­сти на 1900 год. — Сара­тов, 1900. С. 325.
[31] Рахи­мов Р. Н. Воен­ная исто­рия рос­сий­ской про­вин­ции кон­ца XVIII века: полез­ное зна­ние или анекдот?// http://www.csu.ru/files/history/505.rtf
[32] Багаут­ди­нов Р. О. Пер­вая попыт­ка фор­ми­ро­ва­ния войск Баш­кир­ским пра­ви­тель­ством в 1917 — нача­ле 1918 г. // Вопро­сы гума­ни­тар­ных наук. — М. 2007 N 1 С. 14–16; Он же. Наци­о­наль­ная поли­ти­ка Вре­мен­но­го Сибир­ско­го пра­ви­тель­ства // Вест­ник Баш­кир­ско­го уни­вер­си­те­та. 2007. N 1 С. 135–137; Он же. Уфим­цы и Кам­цы в рядах Белой армии // Вопро­сы гума­ни­тар­ных наук. — М. 2007 N 2 С. 17–19.
[33] Мур­та­зин М. Баш­ки­рия и баш­кир­ские вой­ска в Граж­дан­скую вой­ну. — Уфа: Инсан, 2007. — 208 с.
[34] Крат­кий очерк по исто­рии Аст­ра­хан­ско­го каза­чье­го вой­ска. — Аст­ра­хань, 1994.
[35] Вик­то­рин В. М. Указ. соч.
[36] Там же.
[37] Мамо­нов В. Ф. Исто­рия каза­че­ства Рос­сии. Ч. 1. С. 167, 168.
[38] Пет­ро­со­ва А. Маго­ме­тане каза­чье­го сословия// Сто­ле­тие. 17.01.2007 г.
[39] Мои­се­ев А. Регу­ляр­ное селение// Курьер. 12.03.2002 г.
[40] Бес­ту­жев-Мар­лин­ский А. А. Избран­ные пове­сти. — Л., 1937. С. 201.
[41] Про­бле­мы исто­рии каза­че­ства: Сбор­ник науч­ных тру­дов. — Вол­го­град, 1995, С. 122.
[42] Запо­ев Ю. Тер­ские каза­ки-осе­ти­ны // Дарьял. 1992. N 1. С. 130–135; Кире­ев Ф. С. Осе­тин­ский фено­мен в исто­рии Тер­ско­го каза­чье­го вой­ска // Дарьял. 2003. N 5.
[43] Кро­тов А. Казак на троне// http://people.h15.ru/pub/a14768.php
[44] Грант Н. Кон­флик­ты ХХ века. — М., 1995. С. 130, 138
[45] Кав­каз­ская тузем­ная кон­ная диви­зия (“Дикая диви­зия”) // Вели­кая Октябрь­ская соци­а­ли­сти­че­ская рево­лю­ция. Энцик­ло­пе­дия. — М., 1987. С. 210–211.
[46] Фила­тов С. В. Сим­во­ли­ка бело­ка­за­ков в пери­од Граж­дан­ской вой­ны 1917–1922 гг. // Рус­ский вопрос: исто­рия и совре­мен­ность. — Омск, 2007. С. 455
[47] Рафи­ев Б. Каза­ки — кто они? // http://old.kr-znamya.ru/2006/bl.php?paper_num=90&block_num=3
[48] Глуш­ков А. Пол­ку каза­ков при­бы­ло // Челя­бин­ский рабочий.16.09.1998 г.
[49] http://www.regnum.ru/news/471357.html
[50] Наза­ров Р. Р., Али­е­ва В. Р., Юну­со­ва Ж. М. Суб­эт­ни­че­ские груп­пы каза­ков как носи­те­ли евразий­ской идеи // Иерар­хия и власть в исто­рии циви­ли­за­ций. — М.: ЦЦРИ РАН, 2006.
Рав­шан Наза­ров, заме­сти­тель заве­ду­ю­ще­го отде­лом “Совре­мен­ной исто­рии и меж­ду­на­род­ных иссле­до­ва­ний” Инсти­ту­та исто­рии АН РУз, кан­ди­дат фило­соф­ских наук
http://kazak-center.ru/publ/81–1‑0–336

Average Rating

5 Star
0%
4 Star
0%
3 Star
0%
2 Star
0%
1 Star
0%

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *