Миха­ил Бол­ту­нов: “Золо­тое ухо” воен­ной раз­вед­ки (кни­га)

0 0
Пре­ди­сло­вие 

Радио­элек­трон­ной раз­вед­ке Рос­сии – 106 лет. Пра­во же, почтен­ный воз­раст. Но, к горь­ко­му сожа­ле­нию, радио­элек­трон­ная раз­вед­ка и обще­ство прак­ти­че­ски не зна­ко­мы.

Но воз­мож­но ли такое сего­дня? Воз­мож­но. Дей­стви­тель­но, что мы зна­ем о радио­элек­трон­ной раз­вед­ке? Я зада­вал этот вопрос мно­гим сво­им кол­ле­гам, дру­зьям. Боль­шин­ство из них люди воен­ные, услы­шав зна­ко­мое сло­во, пона­ча­лу улы­ба­лись, кача­ли голо­вой: «Ну как же, зна­ем, зна­ем, радио­элек­трон­ная раз­вед­ка – это…» И улыб­ка неожи­дан­но сме­ня­лась кон­фуз­ли­вым удив­ле­ни­ем, либо рас­те­рян­но­стью, мол, пого­ди-пого­ди, сей­час вспом­ню. Но, как пра­ви­ло, ниче­го не вспо­ми­на­лось.

Что ж, все это очень зна­ко­мо. Несколь­ко лет назад, а точ­нее в 2004 году, кто-то напом­нил мне о 100-лет­нем юби­лее этой служ­бы. Я так­же бла­гост­но ухмыль­нул­ся. Еще бы, ведь у меня за пле­ча­ми воен­ное учи­ли­ще, ака­де­мия, трид­цать с лиш­ним лет служ­бы в армии, дол­жен я хоть что-нибудь знать о радио­элек­трон­ной раз­вед­ке. Увы, к мое­му сты­ду, это что-нибудь уме­сти­лось в несколь­ко скром­ных фак­тов и дат, види­мо, услы­шан­ных мною когда-то на ака­де­ми­че­ских лек­ци­ях. Напо­до­бие того, что осно­ва­те­лем этой служ­бы счи­та­ет­ся вице-адми­рал Мака­ров, коман­ду­ю­щий Тихо­оке­ан­ским фло­том. Он-то и под­пи­сал в 1904 году при­каз, кото­рый обя­зы­вал вве­де­ние радио­пе­ре­хва­та и пелен­го­ва­ния. Потом мне вспом­ни­лись диви­зи­о­ны ради­о­раз­вед­ки во вре­мя Вели­кой Оте­че­ствен­ной. Неко­то­рые вое­на­чаль­ни­ки в сво­их мему­а­рах упо­ми­на­ли о них. И это, пожа­луй, все.

Откро­вен­но гово­ря, ста­ло досад­но и обид­но. Как ни кру­ти, а уже чет­верть века пишу кни­ги по исто­рии раз­вед­ки. Решил вос­пол­нить непри­ят­ный про­бел в сво­их зна­ни­ях. Биб­лио­те­ки, Интер­нет, книж­ные мага­зи­ны. Нель­зя ска­зать, что мате­ри­а­ла не суще­ство­ва­ло вовсе. Но сколь мал и ничто­жен он был. Одни и те же отры­воч­ные газет­ные и жур­наль­ные пуб­ли­ка­ции повто­ря­лись в Интер­не­те мно­же­ство раз. Они, как пра­ви­ло, высве­чи­ва­ли лишь неко­то­рые неболь­шие эпи­зо­ды в дея­тель­но­сти нашей ради­о­раз­вед­ки во вре­мя Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны. Но ведь служ­бе 106 лет. Это зна­чит – 37 лет до 1941 года и 65 после 1945-го. С боль­шим тру­дом уда­лось най­ти кое-какие дан­ные о служ­бе ради­о­раз­вед­ки в Рус­ско-япон­скую и в Первую миро­вую вой­ны, но вот после Вели­кой Оте­че­ствен­ной – бетон­ная сте­на неиз­вест­но­сти.

С боль­шой надеж­дой и с каран­да­шом в руках изу­чил ред­кие кни­ги на эту тему. Одна из них даже назы­ва­лась «Радио­элек­трон­ный шпи­о­наж». Каза­лось, про­чту и добе­русь нако­нец до сек­ре­тов служ­бы. Увы, автор вынес на облож­ку весь­ма обя­зы­ва­ю­щий и, я бы ска­зал, фун­да­мен­таль­ный заго­ло­вок, но в нем почти ниче­го о заяв­лен­ном шпи­о­на­же. На стра­ни­цах кни­ги речь шла о том, как опе­ра­тив­ным путем миро­вые раз­вед­ки добы­ва­ли чужие коды и шиф­ры. А о ради­о­раз­вед­ке, как тако­вой, все­го несколь­ко абза­цев.

Сло­вом, под­во­дя итог моим изыс­ка­ни­ям, мож­но было с разо­ча­ро­ва­ни­ем кон­ста­ти­ро­вать: о радио­элек­трон­ной раз­вед­ке в Рос­сии не напи­са­но ниче­го или почти ниче­го. И это более чем за сто­ле­тие.

Несмот­ря на столь неуте­ши­тель­ный резуль­тат, решил не оста­нав­ли­вать­ся. К тому вре­ме­ни у меня уже вышло несколь­ко книг о воен­ной раз­вед­ке, в том чис­ле две – «Ахил­ле­со­ва пята раз­вед­ки» и «Неви­ди­мое ору­жие ГРУ» – о спец­ра­дио­свя­зи, близ­кой и, я бы ска­зал, род­ствен­ной ради­о­раз­вед­ке служ­бе.

Одна­ко мои ста­ра­ния ни к чему не при­ве­ли. Сек­ре­ты ради­о­раз­вед­ки оста­ва­лись за семью зам­ка­ми. Глав­ное раз­ве­ду­прав­ле­ние Ген­шта­ба из меся­ца в месяц, из года в год веж­ли­во отка­зы­ва­ло мне. Аргу­мен­ты о том, что я хочу напи­сать о людях, об их тяж­ком воин­ском тру­де, об уча­стии в вой­нах и бое­вых кон­флик­тах, а не о сверх­сек­рет­ной тех­ни­ке и так­ти­ке, не при­ни­ма­лись во вни­ма­ние.

Помог слу­чай, вер­нее дата – в октяб­ре 2009 года испол­ня­лось 90 лет леген­де ради­о­раз­вед­ки, чело­ве­ку, отслу­жив­ше­му в ней 50 лет.

Из это­го полу­ве­ка 15 лет он воз­глав­лял ради­о­раз­вед­ку. Его имя Петр Спи­ри­до­но­вич Шмы­рев, гене­рал-лей­те­нант, лау­ре­ат Госу­дар­ствен­ной пре­мии.

Началь­ник Глав­но­го раз­ве­ду­прав­ле­ния дал доб­ро, и я позна­ко­мил­ся с этим уди­ви­тель­ным чело­ве­ком. Рас­ска­зал о сто­лет­нем мол­ча­нии. Задал вполне зако­но­мер­ный вопрос: не пора ли снять эту печать мол­ча­ния и рас­ска­зать о ради­о­раз­вед­ке? Гене­рал Шмы­рев согла­сил­ся с мои­ми дово­да­ми, ска­зал дослов­но сле­ду­ю­щее: «Ради­о­раз­вед­ка, как одна из обла­стей раз­ве­ды­ва­тель­ной дея­тель­но­сти, не явля­ет­ся сек­рет­ной, а вот как она это дела­ет, оста­ет­ся «сек­ре­том фир­мы»«. Но я и не соби­рал­ся вле­зать в так­ти­че­ские и тех­ни­че­ские «top secret» ради­о­раз­вед­ки. Это, пожа­луй, инте­рес­но толь­ко спе­ци­а­ли­стам да нашим вра­гам.

Вско­ре Петр Спи­ри­до­но­вич снаб­дил меня доку­мен­та­ми, мате­ри­а­ла­ми, пред­ста­вил дру­гим ради­о­раз­вед­чи­кам. Мы встре­ча­лись с ним каж­дую неде­лю, а то и два­жды в неде­лю, бесе­ды затя­ги­ва­лись на несколь­ко часов. Он был уди­ви­тель­ным рас­сказ­чи­ком: несмот­ря на воз­раст, пре­крас­но пом­нил даты, фами­лии, собы­тия, обла­дал тон­ким юмо­ром. До сих пор в моей домаш­ней фоно­те­ке хра­нят­ся запи­си этих бесед.

Были так­же встре­чи с фрон­то­ви­ка­ми, вете­ра­на­ми служ­бы и дей­ству­ю­щи­ми сотруд­ни­ка­ми. Я надол­го оку­нул­ся в потря­са­ю­щую исто­рию ради­о­раз­вед­ки. Так роди­лась эта кни­га.

Ради­о­раз­вед­ка – это уни­каль­ный меха­низм. Более эффек­тив­но­го и в то же вре­мя без­опас­но­го сред­ства раз­вед­ки чело­ве­че­ство пока не при­ду­ма­ло. Напри­мер, вой­ско­вой раз­вед­ке, что­бы обна­ру­жить нахож­де­ние на фрон­те новых частей или под­раз­де­ле­ний про­тив­ни­ка или опро­верг­нуть это, надо совер­шить не один рейд в тыл вра­га, под­вер­гая опас­но­сти раз­вед­чи­ков. А сколь­ко их не вер­ну­лось из подоб­ных рей­дов!.. Неред­ко без­ре­зуль­тат­ных рей­дов, ибо дело это тяж­кое и крайне опас­ное. Как гово­рят раз­вед­чи­ки – «кро­ва­вое». Надо взять «язы­ка», но не вся­кий «язык» зна­ет отве­ты на необ­хо­ди­мые вопро­сы.

Коман­дир взво­да пол­ко­вой раз­вед­ки Вла­ди­мир Стрель­биц­кий так рас­ска­зы­вал мне о сво­ей фрон­то­вой рабо­те.

«Каж­дый рейд в тыл вра­га – это поте­ри пяти-семи бой­цов. Уби­тые, ране­ные… Тела сво­их погиб­ших това­ри­щей дале­ко не все­гда уда­ва­лось выта­щить.

Пом­нит­ся, будучи ком­взво­да раз­вед­ки, я несколь­ко раз ездил, полу­чал попол­не­ние. А пару раз схо­дишь за линию фрон­та, и во взво­де опять деся­ток чело­век оста­ет­ся. Взять «язы­ка» – это подвиг. Хотя не каж­дый «язык» пред­став­ля­ет цен­ность. Но поте­ри – огром­ны».

У ради­о­раз­вед­ки свои мето­ды. Не рискуя людь­ми, порою, по одно­му сиг­на­лу, одной фра­зе в эфи­ре она рас­кры­ва­ет то, что не под силу десят­кам вой­ско­вых раз­вед­чи­ков.

Так, еще в 1918 году на фран­цуз­ский фронт при­бы­ли две ита­льян­ские диви­зии. Разу­ме­ет­ся, сохра­няя зако­ны сек­рет­но­сти, скрыт­но, насколь­ко это воз­мож­но. И вот все­го лишь один неболь­шой про­счет ита­льян­ско­го теле­гра­фи­ста – и вся сек­рет­ность рух­ну­ла. Нем­цы узна­ли об ита­льян­ских диви­зи­ях. Ита­лья­нец пере­дал вме­сто фран­цуз­ско­го зна­ка раз­де­ла «de» ита­льян­ский «di». Немец­кой ради­о­раз­вед­ке было это­го доста­точ­но.

Или дру­гой при­мер уже пери­о­да Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны.

В мар­те 1943 года на Ленин­град­ском фрон­те в рай­оне аэро­дро­ма Кот­лы, что рас­по­ла­гал­ся рядом с фор­том Крас­ная Гор­ка, был пере­хват. Немец­кий лет­чик бро­сил в эфир корот­кую фра­зу: «Иду на посад­ку через одну мину­ту». Но наше коман­до­ва­ние зна­ло, что аэро­дром Кот­лы нем­цы не исполь­зо­ва­ли с нояб­ря 1942 года. Зна­чит, сюда при­бы­ла авиа­ци­он­ная груп­па фаши­стов, посколь­ку в радио­связь с аэро­дро­мом всту­пал толь­ко один флаг­ман­ский само­лет.

В воз­дух были под­ня­ты наши само­ле­ты, они нанес­ли удар по аэро­дро­му Кот­лы. Было уни­что­же­но до 20 само­ле­тов про­тив­ни­ка.

А лет­чи­ки при­сла­ли ради­о­раз­вед­чи­кам фото­гра­фии с горя­щи­ми фашист­ски­ми само­ле­та­ми.

С нашей сто­ро­ны потерь ника­ких. Никто не полу­чил даже цара­пи­ны. И таких при­ме­ров в вой­ну и в после­во­ен­ное вре­мя – доста­точ­но.

По дан­ным ради­о­раз­вед­ки при­ни­ма­лись не толь­ко так­ти­че­ские или опе­ра­тив­ные реше­ния, но и реше­ния само­го высо­ко­го стра­те­ги­че­ско­го поряд­ка, от кото­рых во мно­гом зави­се­ла судь­ба круп­ных фрон­то­вых опе­ра­ций. О таких опе­ра­ци­ях рас­ска­зы­ва­ет­ся в кни­ге.

Впро­чем, не ста­ну рас­кры­вать всех «сек­ре­тов» повест­во­ва­ния. Про­чте­те – узна­е­те сами. Ска­жу толь­ко, что исто­рия радио­элек­трон­ной раз­вед­ки вещь не толь­ко позна­ва­тель­ная, но и весь­ма увле­ка­тель­ная.

Когда в октяб­ре 2009 года ушел из жиз­ни пат­ри­арх ради­о­раз­вед­ки гене­рал Шмы­рев, в Интер­не­те появи­лась запись: «… Ухо­дят наши коман­ди­ры, ухо­дят. Теперь неко­му будет рас­ска­зы­вать о слав­ных делах радио­элек­трон­ной раз­вед­ки».

Поче­му же неко­му? Эта кни­га и есть рас­сказ о тех слав­ных делах.

Часть пер­вая

Дедуш­ка рус­ской ради­о­раз­вед­ки

31 мар­та 1904 года вре­мен­но испол­ня­ю­щий обя­зан­но­сти коман­ду­ю­ще­го фло­том Тихо­го оке­а­на контр-адми­рал князь Ухтом­ский отпра­вил теле­грам­му намест­ни­ку Его Импе­ра­тор­ско­го Вели­че­ства:

«В 10‑м часу, во вре­мя манев­ри­ро­ва­ния эскад­ры на порт-артур­ском рей­де в виду непри­я­тель­ско­го фло­та, бро­не­но­сец «Пет­ро­пав­ловск», под фла­гом Коман­ду­ю­ще­го фло­том, со взры­вом взле­тел на воз­дух: через две мину­ты бро­не­но­сец пото­нул. Погиб­ли: Коман­ду­ю­щий фло­том, Началь­ник шта­ба, боль­шин­ство офи­це­ров и коман­ды. Вели­кий князь Кирилл Вла­ди­ми­ро­вич…»

Вели­кий князь остал­ся в живых. Осталь­ное изло­же­но точ­но.

В сто­ли­це Япо­нии, Токио, кото­рая в то вре­мя нахо­ди­лась с Рос­си­ей в состо­я­нии вой­ны, про­шла тра­ур­ная демон­стра­ция, посвя­щен­ная гибе­ли… рус­ско­го коман­ду­ю­ще­го фло­том адми­ра­ла Мака­ро­ва и его бое­вых това­ри­щей. Япон­ский поэт Иси­ка­ва Таку­бо­ку напи­сал сти­хи, назвав адми­ра­ла доб­лест­ным про­тив­ни­ком… Импе­ра­тор Нико­лай II, узнав о тра­ге­дии, не изме­нил свой рас­по­ря­док дня. Он уехал на охо­ту.

Вице-адми­рал Сте­пан Оси­по­вич Мака­ров был вели­ким рус­ским фло­то­вод­цем. Сего­дня его по пра­ву счи­та­ют авто­ром тео­рии непо­топ­ля­е­мо­сти. Ведь имен­но Мака­ро­ву при­над­ле­жит идея вырав­ни­ва­ния накре­нив­ше­го­ся от про­бо­и­ны суд­на путем затоп­ле­ния про­ти­во­по­лож­ных отсе­ков.

Еще моло­дым офи­це­ром попав в ава­рию на под­вод­ной лод­ке «Русал­ка», он пред­ло­жил исполь­зо­вать так назы­ва­е­мый «пла­стырь» для задел­ки про­бо­ин кораб­ля. Сте­пан Мака­ров счи­тал, что сле­ду­ет создать учеб­ное суд­но с отвер­сти­я­ми по бор­там, дабы эки­па­жи мог­ли обу­чать­ся дей­ство­вать в нештат­ных ситу­а­ци­ях, тре­ни­ру­ясь не толь­ко в поста­нов­ке «пла­сты­ря», но и выра­ба­ты­вая пси­хо­ло­ги­че­скую устой­чи­вость.

Тео­рия асим­мет­рич­ных воен­ных отве­тов для Рос­сии, пред­ло­жен­ная адми­ра­лом Мака­ро­вым еще в поза­про­шлом веке, акту­аль­на для нас и поныне. Тогда мы не мог­ли про­ти­во­сто­ять силь­но­му фло­ту про­тив­ни­ка на Чер­ном море, не можем и теперь.

Он при­ду­мал исполь­зо­вать быст­ро­ход­ные паро­хо­ды с под­ни­ма­е­мы­ми на борт мин­ны­ми кате­ра­ми. Ночью они ата­ку­ют про­тив­ни­ка и после рей­да воз­вра­ща­ют­ся на пла­ву­чую базу. Кста­ти гово­ря, эту идею Мака­ров опро­бо­вал на прак­ти­ке, став капи­та­ном паро­хо­да «Вели­кий князь Кон­стан­тин». Он уста­но­вил, по сути, на граж­дан­ском паро­хо­де артил­ле­рию и исполь­зо­вал мин­ные кате­ра. И так ата­ко­вал турок.

Из обыч­ной мор­ской мины, все­гда счи­тав­шей­ся ору­жи­ем обо­ро­ни­тель­ным, Сте­пан Мака­ров сде­лал ору­жие насту­па­тель­ное. А чего сто­и­ли его кол­па­ки из мяг­кой ста­ли для бро­не­бой­ных сна­ря­дов? Они зна­чи­тель­но уве­ли­чи­ва­ли про­бив­ную силу.

Да, по пра­ву адми­ра­ла Мака­ро­ва счи­та­ют выда­ю­щим­ся уче­ным и изоб­ре­та­те­лем в обла­сти артил­ле­рии, мин­но­го дела, тео­рии непо­топ­ля­е­мо­сти, так­ти­ки мор­ско­го боя, гео­по­ли­ти­ки. Одна­ко сле­ду­ет не забы­вать и еще одну область – раз­вед­ку, а точ­нее ради­о­раз­вед­ку, для кото­рой Сте­пан Оси­по­вич стал, по сути, отцом-созда­те­лем.

Он пер­вым из всех вое­на­чаль­ни­ков рус­ской армии и фло­та осмыс­лил роль ради­о­раз­вед­ки для буду­ще­го воору­жен­ных сил импе­рии. Имен­но адми­рал Мака­ров выра­бо­тал и зако­но­да­тель­но закре­пил основ­ные прин­ци­пы дея­тель­но­сти этой служ­бы.

Через десять дней после вступ­ле­ния в долж­ность коман­ду­ю­ще­го фло­том Тихо­го оке­а­на вице-адми­рал Мака­ров под­пи­сал исто­ри­че­ский при­каз №27. Слу­чи­лось это 7 мар­та 1904 года. Теперь дата офи­ци­аль­но явля­ет­ся празд­ни­ком – днем созда­ния ради­о­раз­вед­ки.

Что же отме­тил в сво­ем при­ка­зе адми­рал? По суще­ству он закре­пил три осно­во­по­ла­га­ю­щих направ­ле­ния:

Пер­вое. Бес­про­во­лоч­ный теле­граф (т.е. радио) обна­ру­жи­ва­ет при­сут­ствие (напри­мер, кораб­ля. – М. Б.). Отсю­да тре­бо­ва­ние: поста­вить теле­гра­фи­ро­ва­ние под кон­троль. И тут же впер­вые в мире адми­рал вво­дит прин­цип режи­ма радио­мол­ча­ния. Без раз­ре­ше­ния коман­ди­ра радио­грам­мы не отправ­лять.

Вто­рое. «Если будет чув­ство­вать­ся непри­я­тель­ская депе­ша, – как под­чер­ки­ва­ет адми­рал Мака­ров, – надо доло­жить коман­ди­ру и опре­де­лить направ­ле­ние на непри­я­те­ля».

Тре­тье. По непри­я­тель­ским теле­грам­мам «рас­по­знать вызов стар­ше­го, ответ­ный знак… и смысл депе­ши».

В кон­це при­ка­за коман­ду­ю­щий фло­том отме­ча­ет: «Для спо­соб­ных моло­дых офи­це­ров тут целая инте­рес­ная область».

Знал бы Сте­пан Оси­по­вич, что вско­ре эта «инте­рес­ная область» ста­нет столь весо­мой, что без нее не смо­жет обхо­дить­ся ни один вид бое­вых дей­ствий.

При­каз адми­ра­ла Мака­ро­ва вско­ре был под­твер­жден прак­ти­кой. Уже в апре­ле 1904 года ради­о­раз­вед­ка фло­та успеш­но вскры­ла замыс­лы про­тив­ни­ка.

После того как япон­ское коман­до­ва­ние раз­ра­бо­та­ет план бое­вой опе­ра­ции под Порт-Арту­ром сила­ми 12 кораб­лей, в шта­бе цар­ско­го намест­ни­ка на Даль­нем Восто­ке полу­чат теле­грам­му: «Сего­дня утром (9 апре­ля 1904 г. – М. Б.) на эскад­ре были разо­бра­ны япон­ские теле­грам­мы по бес­про­во­лоч­но­му теле­гра­фу, из кото­рых мож­но пред­по­ло­жить, что наме­ча­ет­ся новая ата­ка…»

Еще через несколь­ко дней, 15 апре­ля, япон­ское коман­до­ва­ние в аква­то­рии пор­та-кре­по­сти про­ве­ло реко­гнос­ци­ров­ку для капи­та­нов кораб­лей. Ночью теле­гра­фи­сты бро­не­нос­ца «Пол­та­ва», вновь вни­ма­тель­но слу­шая эфир, пере­хва­ти­ли радио­грам­му. Япон­цы под­твер­ди­ли свои пла­ны по про­ве­де­нию загра­ди­тель­ной опе­ра­ции.

Рус­ским фло­том были пред­при­ня­ты контр­ме­ры, уси­ле­на обо­ро­на базы, и опе­ра­ция япон­ских кораб­лей закон­чи­лась про­ва­лом.

Сле­ду­ет отме­тить, что в этом же меся­це флот­ские ради­о­раз­вед­чи­ки одер­жа­ли еще одну побе­ду. Она цен­на тем, что яви­лась не толь­ко бое­вым опы­том веде­ния ради­о­раз­вед­ки, но и пер­вым при­ме­не­ни­ем радио­элек­трон­ной борь­бы. 15 апре­ля япон­цы пред­при­ня­ли обстрел Порт-Арту­ра кора­бель­ной артил­ле­ри­ей, вошед­шей в хро­ни­ку под назва­ни­ем «тре­тьей пере­кид­ной стрель­бы».

Утром япон­ские крей­се­ра «Нис­син» и «Касу­га» нача­ли обстрел фор­тов и внут­рен­не­го рей­да. Одно­вре­мен­но с обстре­лом радио­стан­ции эскад­рон­но­го бро­не­нос­ца «Побе­да» и бере­го­во­го радио­по­ста «Золо­тая гора» ста­ли созда­вать поме­хи. Кор­рек­ти­ров­ка по радио артил­ле­рий­ско­го огня япон­ских кораб­лей была сорва­на.

Контр-адми­рал Ухтом­ский доло­жил намест­ни­ку адми­ра­лу Алек­се­е­ву: «Непри­я­те­лем выпу­ще­но более 60 сна­ря­дов боль­шо­го калиб­ра. Попа­да­ний в суда не было».

С окон­ча­ни­ем Рус­ско-япон­ской вой­ны совер­шен­ство­ва­ние ради­о­раз­вед­ки не оста­но­ви­лось. Опыт бое­вых дей­ствий пока­зал, что во фрон­то­вой обста­нов­ке обес­пе­чить устой­чи­вое управ­ле­ние вой­ска­ми мож­но толь­ко с помо­щью совре­мен­ных средств свя­зи. Имен­но поэто­му в мир­ный пери­од, после окон­ча­ния Рус­ско-япон­ской вой­ны и до нача­ла Пер­вой миро­вой, в Рос­сии было постро­е­но несколь­ко доста­точ­но мощ­ных радио­стан­ций на Даль­нем Восто­ке, на севе­ре стра­ны, раз­вер­ну­та сеть стан­ций по побе­ре­жью Бал­тий­ско­го моря. На трас­се от Моск­вы до Вла­ди­во­сто­ка ста­ли воз­во­дить­ся при­е­мо-пере­да­ю­щие цен­тры.

Успеш­но раз­ви­ва­лась ради­о­раз­вед­ка и во фло­те. Наи­боль­ших успе­хов в этом деле добил­ся Бал­тий­ский флот. К 1909 году на Бал­ти­ке была созда­на доста­точ­но строй­ная систе­ма наблю­де­ния мор­ско­го побе­ре­жья, вклю­ча­ю­щая в себя три рубе­жа – аген­тур­но­го на непри­я­тель­ской тер­ри­то­рии, даль­не­го мор­ско­го наблю­де­ния и ближ­не­го сухо­пут­но­го.

При служ­бе свя­зи и наблю­де­ния раз­во­ра­чи­ва­лись отде­лы шиф­ро­ва­ния и дешиф­ро­ва­ния.

Руко­вод­ство фло­том пони­ма­ло, что на слу­чай вой­ны при вступ­ле­нии мор­ских сил в актив­ные бое­вые дей­ствия един­ствен­ным эффек­тив­ным сред­ством даль­не­го обна­ру­же­ния про­тив­ни­ка ста­нет ради­о­раз­вед­ка. Так оно в сущ­но­сти и слу­чи­лось, когда нача­лась Пер­вая миро­вая вой­на.

На фрон­тах пер­вой миро­вой…

… Гер­ман­ский посол в Рос­сии граф Пур­та­лес вру­чил мини­стру ино­стран­ных дел Сазо­но­ву ноту. Про­изо­шло это вече­ром 19 июля (1 авгу­ста) 1914 года. В ноте гово­ри­лось: «Его вели­че­ство импе­ра­тор, мой авгу­стей­ший пове­ли­тель, от име­ни импе­рии, при­ни­мая вызов, счи­та­ет себя в состо­я­нии вой­ны с Рос­си­ей».

Нача­лась Пер­вая миро­вая вой­на.

Уже в самом нача­ле бое­вых дей­ствий Гер­ма­ния поте­ря­ла крей­сер «Маг­де­бург». Корабль отли­чал­ся хоро­шим бро­ни­ро­ва­ни­ем, надеж­ной систе­мой под­вод­ной защи­ты, пре­вос­ход­ны­ми море­ход­ны­ми каче­ства­ми и манев­рен­но­стью. Одна­ко это была не самая боль­шая утра­та немец­ко­го импе­ра­тор­ско­го фло­та за вре­мя Пер­вой миро­вой вой­ны. И тем не менее воен­но-мор­ские экс­пер­ты, исто­ри­ки, иссле­до­ва­те­ли фло­та едва ли не в один голос утвер­жда­ют: гибель лег­ко­го крей­се­ра «Маг­де­бург» име­ла намно­го боль­шее зна­че­ние, чем поте­ря любо­го дру­го­го кораб­ля.

Рус­ские моря­ки, захва­тив гер­ман­ский крей­сер, нашли на нем нечто такое, что заста­ви­ло англи­чан спе­ци­аль­но послать в Петер­бург корабль коро­лев­ско­го фло­та. Он и доста­вил в Лон­дон дар вер­но­го союз­ни­ка, кото­рый Пер­вый лорд Адми­рал­тей­ства Уин­стон Чер­чилль назвал бес­цен­ным.

Извест­ный аме­ри­кан­ский жур­на­лист, спе­ци­а­лист по крип­то­ло­гии, автор кни­ги «Взлом­щи­ки кодов» Дэвид Кан посчи­та­ет наход­ку на «Маг­де­бур­ге», «воз­мож­но, самой счаст­ли­вой уда­чей во всей исто­рии крип­то­ло­гии». Дру­гие иссле­до­ва­те­ли отме­тят, что этот эпи­зод явля­ет­ся важ­ней­шим в исто­рии раз­ви­тия ради­о­раз­вед­ки.

Так что же про­изо­шло авгу­стов­ской ночью 1914 года в Бал­тий­ском море у ост­ро­ва Оден­схольм в устье Фин­ско­го зали­ва?

Отряд контр-адми­ра­ла Берин­га в соста­ве крей­се­ров «Аугс­бург» (флаг коман­ди­ра), «Маг­де­бург», мино­нос­цев V‑26 и V‑186 вышел в море. Бли­же к вече­ру види­мость ухуд­ши­лась, и «Маг­де­бург» поте­рял из виду флаг­ман­ский корабль.

Вско­ре адми­рал Беринг пере­дал радио­грам­му: изме­нить курс. Одна­ко радио­грам­му рас­шиф­ро­вы­ва­ли непоз­во­ли­тель­но дол­го: 18 минут. Крей­сер «Маг­де­бург» изме­нил курс, но было позд­но. Корабль нале­тел на кам­ни у ост­ро­ва Оден­схольм. Неожи­дан­но для себя адми­рал Беринг полу­чил радио­грам­му: «Выско­чил на мель. Курс 125°».

Все попыт­ки снять­ся с рифа ока­за­лись тщет­ны­ми. И тогда коман­дир крей­се­ра капи­тан 2‑го ран­га Густав Ген­рих Хабе­нихт при­ка­зал под­го­то­вить корабль к взры­ву и начать эва­ку­а­цию эки­па­жа на мино­но­сец.

В это вре­мя в тумане появи­лись силу­эты рус­ских кораб­лей. Это были крей­се­ра «Бога­тырь» и «Пал­ла­да». Они откры­ли огонь по немец­ким кораб­лям. В эсми­нец V‑26 попал сна­ряд, и неко­то­рые моря­ки, сня­тые с «Маг­де­бур­га», погиб­ли.

Капи­тан 2‑го ран­га Хабе­нихт, поняв, что дело без­на­деж­но, при­ка­зал взо­рвать носо­вые погре­ба. Крей­сер сдал­ся. 55 чело­век во гла­ве с коман­ди­ром попа­ли в плен, 15 – уби­ты, 75 – про­па­ли без вести.

Тако­вым, если крат­ко, был мор­ской бой. Одна­ко глав­ные собы­тия совер­ши­лись потом. С подо­шед­ше­го к месту сра­же­ния мино­нос­ца «Лей­те­нант Бура­ков» спу­сти­ли шлюп­ку, в кото­рой нахо­ди­лась коман­да моря­ков во гла­ве с лей­те­нан­том М. Гамиль­то­ном. Они и под­ня­ли на «Маг­де­бур­ге» Андре­ев­ский флаг.

Побе­ди­те­лям доста­лось нема­ло доку­мен­тов. Разу­ме­ет­ся, самы­ми цен­ны­ми ока­за­лись те, на кото­рых сто­ял гриф: «Совер­шен­но сек­рет­но». Тут были мор­ские уста­вы, настав­ле­ния, раз­лич­но­го рода фор­му­ля­ры, тех­ни­че­ские инструк­ции. Но глав­ным «брил­ли­ан­том» в этой бога­той кол­лек­ции ока­за­лась «Сиг­наль­ная кни­га импе­ра­тор­ско­го фло­та». Ее-то и назвал Чер­чилль «бес­цен­ной». Более того, в руки рус­ских попа­ли два экзем­пля­ра кни­ги. Первую нашел лей­те­нант М. Гамиль­тон сре­да узлов с веща­ми, остав­лен­ных эки­па­жем при эва­ку­а­ции; вто­рую обна­ру­жил водо­лаз при осмот­ре места ава­рии на теле одно­го из уто­нув­ших немец­ких моря­ков. Об этом сви­де­тель­ству­ют запи­си в исто­ри­че­ском жур­на­ле коман­ду­ю­ще­го Бал­тий­ским фло­том.

Имен­но этот экзем­пляр, под номе­ром 151, был отправ­лен в мор­ской Гене­раль­ный штаб, потом, после фото­ко­пи­ро­ва­ния, в Лон­дон. Его и полу­чил Пер­вый лорд Адми­рал­тей­ства 13 октяб­ря, о чем и засви­де­тель­ство­вал в сво­их мему­а­рах.

Разу­ме­ет­ся, столь успеш­ная наход­ка сра­зу же ока­за­лась засек­ре­чен­ной. Уро­вень сек­рет­но­сти был столь высок, что упо­ми­на­ние о «Сиг­наль­ных кни­гах» изъ­яли из всех доку­мен­тов шта­ба фло­та. О сво­ей наход­ке коман­ду­ю­щий фло­том адми­рал Нико­лай Эссен умол­чал даже в доне­се­нии стар­ше­му началь­ни­ку – Глав­но­ко­ман­ду­ю­ще­му 6‑й арми­ей. Дума­ет­ся, столь «суро­вая» сте­пень сек­рет­но­сти была оправ­да­на и, как пока­зы­ва­ют даль­ней­шие собы­тия, дала свои резуль­та­ты.

«Сиг­наль­ная кни­га» в гер­ман­ском, да и на дру­гих фло­тах, явля­лась основ­ным доку­мен­том, опре­де­ля­ю­щим орга­ни­за­цию и функ­ци­о­ни­ро­ва­ние воен­но-мор­ской свя­зи. Без нес была невоз­мож­на фор­ма­ли­за­ция сооб­ще­ний, рас­по­ря­же­ний, команд. Ины­ми сло­ва­ми, все эти сооб­ще­ния пер­во­на­чаль­но при­во­ди­лись к крат­ко­му, удоб­но­му виду для после­ду­ю­щей быст­рой пере­да­чи. Дела­лось это в первую оче­редь для радио­свя­зи.

Кро­ме того, «Сиг­наль­ная кни­га» обес­пе­чи­ва­ла и сугу­бо крип­то­гра­фи­че­скую функ­цию – сек­ре­ти­ла, «закры­ва­ла» транс­ли­ру­е­мое сооб­ще­ние. Так что для крип­то­ло­гов это была сво­е­го рода «кодо­вая кни­га».

Повез­ло рус­ским моря­кам и в том, что они нашли на «Маг­де­бур­ге» сек­рет­ные кар­ты квад­ра­тов. С помо­щью такой сет­ки квад­ра­тов, нало­жен­ной на кар­ту рай­о­на ТВД, мож­но было пере­да­вать емкие сооб­ще­ния в виде номе­ра того или ино­го квад­ра­та. Сет­ка квад­ра­тов ста­ла важ­ным при­ло­же­ни­ем к «Сиг­наль­ной кни­ге».

Доба­вим, что кро­ме этих очень цен­ных мате­ри­а­лов досто­я­ни­ем мор­ской ради­о­раз­вед­ки ста­ли жур­на­лы сема­фор­ных и радио­те­ле­граф­ных пере­го­во­ров, шиф­ры мир­но­го вре­ме­ни.

Поте­ря сек­рет­ных воен­но-мор­ских доку­мен­тов уже через три с поло­ви­ной меся­ца обер­ну­лась для немец­ко­го фло­та ката­стро­фой – гибе­лью даль­не­во­сточ­ной крей­сер­ской эскад­ры адми­ра­ла Шпее у Фолк­ленд­ских ост­ро­вов.

Реше­ние адми­ра­ла идти к ост­ро­вам вызва­ло недо­уме­ние мно­гих офи­це­ров эскад­ры. Извест­но, что коман­дир кораб­ля «Гней­зе­нау» ста­рал­ся пере­убе­дить адми­ра­ла и про­сил не рис­ко­вать кораб­ля­ми. Но Шпее был непре­кло­нен. Он полу­чил при­каз идти к ост­ро­вам. Знал бы адми­рал, что при­каз ему отда­ло не гер­ман­ское коман­до­ва­ние, а бри­тан­ская мор­ская раз­вед­ка, исполь­зуя те самые доку­мен­ты с крей­се­ра «Маг­де­бург».

Разу­ме­ет­ся, самым актив­ным обра­зом добы­тые немец­кие сек­рет­ные мате­ри­а­лы исполь­зо­ва­лись и нашей ради­о­раз­вед­кой – в первую оче­редь на Бал­ти­ке, а поз­же и на Чер­ном море. Был орга­ни­зо­ван пере­хват и дешиф­ро­ва­ние гер­ман­ских радио­грамм. Эту зада­чу с успе­хом выпол­ня­ла бере­го­вая радио­стан­ция в г. Гапсаль (Хапса­лу).

Радио­пе­ре­хват вели так­же радио­стан­ции на юге Фин­лян­дии и в Север­ной При­бал­ти­ке – в Пеке­рорт, Пре­стэ, Або.

В 1915 году ради­о­раз­ве­ды­ва­тель­ная стан­ция была раз­вер­ну­та в Сева­сто­по­ле. Све­де­ния, кото­рые она добы­ва­ла о дей­стви­ях немец­ких кораб­лей, помо­га­ли наше­му Чер­но­мор­ско­му фла­гу.

Одна­ко надо при­знать, что основ­ные сра­же­ния, опре­де­ля­ю­щие ход вой­ны, про­ис­хо­ди­ли не на море, а на сухо­пут­ных ТВД. И пото­му ради­о­раз­вед­ка Глав­но­го управ­ле­ния Ген­шта­ба и шта­ба Вер­хов­но­го Глав­но­ко­ман­ду­ю­ще­го состав­ля­ла еди­ную служ­бу. К 1916 году были опре­де­ле­ны ее основ­ные функ­ции, а так­же служ­ба выстро­е­на орга­ни­за­ци­он­но.

«Мало­мощ­ные радио­стан­ции, – кон­ста­ти­ро­ва­лось в одном из руко­во­дя­щих доку­мен­тов того вре­ме­ни, – при­дан­ные дей­ству­ю­щей армии, ведя наблю­де­ние за радио­стан­ци­я­ми про­тив­ни­ка, долж­ны выяс­нить: кто гово­рит, с кем и как часто.

Более мощ­ные поле­вые радио­стан­ции, нахо­дя­щи­е­ся в тылу, путем засе­чек, про­из­во­ди­мых радио­ло­ка­ци­он­ны­ми стан­ци­я­ми, долж­ны опре­де­лить место­на­хож­де­ние непри­я­тель­ских радио­стан­ций и, глав­ное, сле­дить за их пере­ме­ще­ни­я­ми.

Нако­нец, посто­ян­ные радио­стан­ции боль­шой мощ­но­сти (Цар­ско­сель­ская, Твер­ская, Мос­ков­ская и др.) обя­за­ны пере­хва­ты­вать радио Бер­ли­на, Вены, Буда­пешта, Софии, Мад­ри­да, Север­ной Аме­ри­ки».

Что ж, на то они и руко­во­дя­щие доку­мен­ты, дабы ими поль­зо­вать­ся в сво­ей дея­тель­но­сти. Ста­ци­о­нар­ные радио­стан­ции – Мос­ков­ская, Цар­ско­сель­ская, Нико­ла­ев­ская, Твер­ская – осу­ществ­ля­ли пере­хват дипло­ма­ти­че­ской пере­пис­ки, ком­мер­че­ских радио­грамм, а так­же пере­пис­ки глав­но­го коман­до­ва­ния про­тив­ни­ка – гер­ман­ской и авст­ро-вен­гер­ской армий.

Основ­ную нагруз­ку нес Твер­ской радио­центр. Он кон­тро­ли­ро­вал рабо­ту более 100 радио­стан­ций.

Доку­мен­ты радио­пе­ре­хва­та соби­ра­лись в соот­вет­ству­ю­щем отде­ле­нии Мини­стер­ства ино­стран­ных дел и в Глав­ном управ­ле­нии Ген­шта­ба.

Общее руко­вод­ство радио­пе­ре­хва­том осу­ществ­лял отдел гене­рал-квар­тир­мей­сте­ра Глав­ною управ­ле­ния Ген­шта­ба, а непо­сред­ствен­ное – отдел служ­бы радио­свя­зи коми­те­та по устрой­ству посто­ян­ных радио­стан­ций Глав­но­го воен­но-тех­ни­че­ско­го управ­ле­ния.

Пере­хва­том сооб­ще­ний вой­ско­вых радио­стан­ций про­тив­ни­ка на фрон­тах зани­ма­лась ради­о­раз­вед­ка шта­ба Вер­хов­но­го Глав­но­ко­ман­ду­ю­ще­го.

В нача­ле вой­ны опы­та в подоб­ной рабо­те явно недо­ста­ва­ло. Об этом сви­де­тель­ству­ет одна из дирек­тив шта­ба Вер­хов­но­го сво­им под­чи­нен­ным на Севе­ро-Запад­ном и Юго-Запад­ном фрон­тах. В ней ука­зы­ва­ет­ся: «Пере­хват необ­хо­дим от поле­вых радио­стан­ций, толь­ко кото­ры­ми обык­но­вен­но и при­ме­ня­ет­ся воен­ный шифр, заслу­жи­ва­ю­щий вни­ма­ния, при­чем жела­тель­но полу­чать не обрыв­ки теле­грамм, а пол­ные тек­сты».

Не зря бес­по­ко­ил­ся штаб Вер­хов­но­го Глав­но­ко­ман­ду­ю­ще­го. Как толь­ко пере­хват был осу­ществ­лен на долж­ном уровне и дешиф­ро­валь­ная служ­ба ста­ла полу­чать теле­грам­мы в пол­ном объ­е­ме, вдруг выяс­ни­лось: коман­до­ва­ние Севе­ро-Запад­но­го фрон­та мог­ло допу­стить ката­стро­фи­че­ский про­счет при пла­ни­ро­ва­нии Восточ­но-Прус­ской опе­ра­ции. Оно исхо­ди­ло из оши­боч­но­го пред­по­ло­же­ния, что основ­ные силы нем­цев раз­вер­ну­ты запад­нее озер­но­го про­стран­ства Восточ­ной Прус­сии.

К сча­стью, ради­о­раз­вед­чи­ки ока­за­лись на высо­те. Пере­хват радио­грамм 8‑й немец­кой армии и ее 17-го и 20-го кор­пу­сов дока­зал: глав­ные силы про­тив­ни­ка сосре­до­то­че­ны за рекой Анге­рапп.

Бое­вой опыт, обре­та­е­мый на фрон­тах, заста­вил пере­осмыс­ли­вать роль ради­о­раз­вед­ки. Уже в нача­ле 1915 года в дей­ству­ю­щих частях ста­ли раз­во­ра­чи­вать­ся спе­ци­аль­ные радио­стан­ции для веде­ния ради­о­раз­вед­ки.

Во фрон­то­вых и армей­ских радио­ди­ви­зи­о­нах для пере­хва­та радио­грамм про­тив­ни­ка выде­ля­лись по две при­ем­ные стан­ции, кото­рые пол­но­стью осво­бож­да­лись от веде­ния свя­зи. Они зани­ма­лись толь­ко радио­пе­ре­хва­том.

Дела­ли свои пер­вые шаги на бое­вом попри­ще и радио­ком­пас­ные стан­ции, кото­рые мог­ли опре­де­лять место­по­ло­же­ние радио­стан­ций про­тив­ни­ка.

В том же 1915 году в рус­ской армии появи­лись и поле­вые радио­пе­лен­га­то­ры. А через год на Север­ный, Запад­ный и Юго-Запад­ный фрон­ты при­бу­дут авто­мо­биль­ные радио­пе­лен­га­то­ры.

Такая радио­стан­ция раз­ме­ща­лась на двух авто­мо­би­лях и обслу­жи­ва­лась рас­че­том из 16 чело­век. Созда­ны они были в Пет­ро­град­ской элек­тро­тех­ни­че­ской шко­ле. Кста­ти гово­ря, эта шко­ла ста­ла пер­вым учеб­ным заве­де­ни­ем, кото­рое нача­ло гото­вить ради­о­раз­вед­чи­ков.

Хочет­ся назвать име­на пер­вых началь­ни­ков радио­пе­лен­га­тор­ных стан­ций – пору­чи­ка Пузы­ре­ва, под­по­ру­чи­ка Грам­ма­ти­ко­ва, пра­пор­щи­ка Стра­хо­ва.

К сере­дине 1915 года дан­ные, посту­па­ю­щие из ради­о­раз­вед­ки, ста­ли регу­ляр­ны­ми и ста­биль­ны­ми. Это поз­во­ли­ло нала­дить на фрон­тах выпуск еже­днев­ных раз­ве­ды­ва­тель­ных сво­док о про­тив­ни­ке. К этим свод­кам все­гда при­ла­га­лась схе­ма рас­по­ло­же­ния непри­я­тель­ских радио­стан­ций.

Уви­де­ло свет и было разо­сла­но по соеди­не­ни­ям пер­вое настав­ле­ние по ради­о­раз­вед­ке. Оно опре­де­ля­ло цели и зада­чи ради­о­раз­вед­ки на фрон­тах и назы­ва­лось «Настав­ле­ние для про­из­вод­ства радио­те­ле­граф­ной слеж­ки».

«Радио­те­ле­граф­ной слеж­ке», – гово­ри­лось в Настав­ле­нии, – путем посто­ян­но­го наблю­де­ния за рабо­той непри­я­тель­ских радио­стан­ций, при опре­де­лен­ной систе­ма­ти­за­ции пере­хва­ты­ва­е­мых при этом позыв­ных, отдель­ных зна­ков и целых радио­грамм, а так­же по сте­пе­ни ожив­лен­но­сти обме­на радио­грам­ма­ми непри­я­тель­ских стан­ций меж­ду собой, пред­став­ля­ет­ся воз­мож­ность полу­чить дан­ные для суж­де­ния о груп­пи­ров­ке про­тив­ни­ка.

Кро­ме того, веде­ние слеж­ки за непри­я­тель­ски­ми радио­стан­ци­я­ми дает воз­мож­ность полу­чить мате­ри­ал в виде пере­хва­чен­ных шиф­ро­ван­ных и нешиф­ро­ван­ных радио­грамм, кото­рый может быть исполь­зо­ван для откры­тия непри­я­тель­ских радио­те­ле­граф­ных кодов и шиф­ров».

Что ж, в настав­ле­нии все ска­за­но вер­но: пере­хва­тить радио­грам­му очень важ­но, но потом ее сле­ду­ет быст­ро и вер­но рас­шиф­ро­вать.

Имен­но поэто­му в июне 1916 года в рус­ской армии впер­вые пред­при­ня­та попыт­ка цен­тра­ли­зо­ван­ной обра­бот­ки пелен­гов. Шта­бы фрон­тов и армий полу­чи­ли соот­вет­ству­ю­щее при­ка­за­ние гене­рал-квар­тир­мей­сте­ра при Вер­хов­ном Глав­но­ко­ман­ду­ю­щем.

Что же при­ка­зал гене­рал-квар­тир­мей­стер?

Он наста­и­вал на том, что­бы еже­днев­но велась радио­те­ле­граф­ная кар­та на осно­ва­нии дан­ных, полу­чен­ных с фрон­тов. Для это­го к рабо­те при­вле­ка­лись все пелен­га­то­ры, при­дан­ные фрон­там и арми­ям. Каж­дая такая стан­ция долж­на была иметь позыв­ной, состо­я­щий из двух частей: пер­вая – номер армии или назва­ние фрон­та, в состав кото­ро­го вхо­дит пелен­га­тор, вто­рая – место­на­хож­де­ние пелен­га­то­ра в деле­ни­ях сет­ки. Кар­та с нане­сен­ной на нее сет­кой высы­ла­ет­ся в штаб ранее.

Таким обра­зом, каж­дая пелен­га­тор­ная стан­ция запи­сы­ва­ет позыв­ные и опре­де­ля­ет направ­ле­ние для про­клад­ки на кар­те. Кро­ме направ­ле­ния каж­дая стан­ция име­ет сме­ну позыв­ных.

Надо отме­тить, что цен­тра­ли­за­ция обра­бот­ки пелен­гов дала свои поло­жи­тель­ные резуль­та­ты.

В шта­бе Вер­хов­но­го Глав­но­ко­ман­ду­ю­ще­го, в шта­бах фрон­тов пони­ма­ли, что веде­ние ради­о­раз­вед­ки дело не про­стое, тре­бу­ю­щее спе­ци­аль­ных навы­ков, мастер­ства. Поэто­му к июню 1917 года для ради­о­раз­вед­чи­ков раз­ра­ба­ты­ва­ет­ся «Про­грам­ма для слу­ха­чей при­ем­ных стан­ций». В ней опре­де­ли­лись нор­ма­ти­вы при­е­ма на слух и дру­гие тре­бо­ва­ния к опе­ра­то­рам стан­ций радио­пе­ре­хва­та.

Инте­рес­но, что уже тогда к «слу­ха­чам» предъ­яв­ля­лись доста­точ­но высо­кие тре­бо­ва­ния. Так, по нор­ма­ти­вам опе­ра­тор дол­жен был при­ни­мать на слух не менее 20 пяти­знач­ных циф­ро­вых групп в мину­ту, уметь раз­ли­чать по харак­те­ру рабо­ты радио­стан­цию про­тив­ни­ка и пелен­го­вать ее в тече­ние 2 минут, знать пра­ви­ла радио­те­ле­граф­ной кор­ре­спон­ден­ции, поряд­ка и при­е­мов рабо­ты про­тив­ни­ка.

Тре­бо­ва­лось так­же уметь осу­ществ­лять уста­нов­ку стан­ции на мест­но­сти, раз­вер­ты­ва­ние антен­ной сети и про­вер­ку пра­виль­но­сти раз­вер­ты­ва­ния по ком­па­су или бус­со­ли, про­ве­сти гра­ду­и­ров­ку при­ем­ни­ка, настро­ить гене­ра­тор неза­ту­ха­ю­щих коле­ба­ний, отре­гу­ли­ро­вать зум­мер вол­но­ме­ра.

Так что опе­ра­тор ради­о­раз­вед­ки того вре­ме­ни дол­жен был мно­гое знать и уметь. Толь­ко тогда уда­ва­лось ему выпол­нять слож­ные бое­вые зада­чи.

Под­во­дя ито­ги, мож­но ска­зать, что в годы Пер­вой миро­вой вой­ны в рус­ской армии и на фло­те была созда­на спе­ци­аль­ная служ­ба – ради­о­раз­вед­ка. Теперь она вла­де­ла соот­вет­ству­ю­щи­ми сила­ми и сред­ства­ми, обре­ла свои, толь­ко ей при­су­щие фор­мы и мето­ды добы­ва­ния све­де­ний.

Пока воз­мож­но­сти этой служ­бы были неве­ли­ки в силу недо­ста­точ­ных тех­ни­че­ских воз­мож­но­стей, неболь­шо­го коли­че­ства при­вле­ка­е­мых офи­це­ров и сол­дат, небо­га­то­го опы­та рабо­ты. Да и мас­шта­бы при­ме­не­ния ради­о­раз­вед­ки, надо при­знать, ока­за­лись пока недо­ста­точ­но широ­ки.

Одна­ко вре­мя не сто­ит на месте. И ради­о­раз­вед­ка, поки­нув фрон­ты Пер­вой миро­вой, вско­ре ока­за­лась на дру­гих фрон­тах – вой­ны Граж­дан­ской. Одни спе­ци­а­ли­сты ушли к крас­ным, дру­гие – к белым. Но ради­о­раз­вед­ка не умер­ла.

«Крас­ная Армия всех силь­ней…»

Вели­кая Октябрь­ская соци­а­ли­сти­че­ская рево­лю­ция 1917 года сло­ма­ла все, что мож­но было сло­мать. Раз­ру­ше­нию под­верг­лись госу­дар­ствен­ные инсти­ту­ты, в первую оче­редь армия, а вме­сте с нею и раз­вед­ка.

В усло­ви­ях Граж­дан­ской вой­ны, когда совет­ская власть не име­ла воз­мож­но­сти созда­вать новую служ­бу ради­о­раз­вед­ки, при­хо­ди­лось поль­зо­вать­ся тем, что доста­лось от цар­ско­го строя.

Прав­да, сле­ду­ет отме­тить, что уже в нача­ле 1918 года при раз­ра­бот­ке про­ек­та по орга­ни­за­ции воен­но­го радио­те­ле­гра­фа в Крас­ной армии преду­смат­ри­ва­лось созда­ние ради­о­раз­вед­ки. Но из-за нехват­ки тех­ни­ки и гра­мот­ных спе­ци­а­ли­стов Глав­ный штаб не в силах был осу­ще­ствить этот про­ект.

Орга­ни­за­цию ради­о­раз­вед­ки отло­жи­ли на более позд­ний срок, а пока нала­ди­ли радио­пе­ре­хват сооб­ще­ний инфор­ма­ци­он­ных ино­стран­ных агентств при Поле­вом шта­бе Ревво­ен­со­ве­та. Ведь к сере­дине 1918 года совет­ская рес­пуб­ли­ка нахо­ди­лась в коль­це фрон­тов и была отре­за­на от осталь­но­го мира.

Твер­ская и Цар­ско­сель­ская радио­стан­ции, теперь нахо­див­ши­е­ся в под­чи­не­нии Народ­но­го комис­са­ри­а­та по воен­ным делам, осу­ществ­ля­ли пере­хват сооб­ще­ний инфор­ма­гентств из Гер­ма­нии (Нау­эн), Фран­ции (Париж, Лион), Вели­ко­бри­та­нии (Кор­нар­вон). Свод­ки гото­ви­лись каж­дый день с гри­фом «толь­ко В. И. Лени­ну».

В сере­дине 1918 года Твер­ская и Цар­ско­сель­ская радио­стан­ции были пере­да­ны в веде­ние Народ­но­го комис­са­ри­а­та почт.

Тем вре­ме­нем Граж­дан­ская вой­на наби­ра­ла обо­ро­ты. В июне Дон­ская армия во гла­ве с гене­ра­лом С. Дени­со­вым нанес­ла пора­же­ние совет­ским вой­скам у стан­ции Суро­ви­ки­но.

Гене­рал Крас­нов полу­чил под­держ­ку со сто­ро­ны Гер­ма­нии.

 

К нача­лу авгу­ста Дон­ская армия овла­де­ла почти всей Дон­ской обла­стью и ста­ла гото­вить­ся к наступ­ле­нию на Цари­цын (Вол­го­град) и Воро­неж.

Доб­ро­воль­че­ская армия в июне-нояб­ре про­ве­ла вто­рой кубан­ский поход и овла­де­ла всей Кубан­ской обла­стью.

В Кры­му гер­ман­ские вой­ска в июне раз­гро­ми­ли Таври­че­скую Совет­скую соци­а­ли­сти­че­скую рес­пуб­ли­ку. Одно­вре­мен­но рас­па­лась Закав­каз­ская рес­пуб­ли­ка.

В июле в Мур­ман­ске кра­е­вой Совет под­пи­сал согла­ше­ние с интер­вен­та­ми о сов­мест­ной защи­те края от дер­жав гер­ман­ской коа­ли­ции. К тому вре­ме­ни в горо­де уже рас­по­ла­га­лось 8 тысяч союз­ных войск.

2 авгу­ста в Архан­гель­ске пред­ста­ви­те­ли пар­тии эсе­ров, народ­ных соци­а­ли­стов и каде­тов осу­ще­стви­ли анти­боль­ше­вист­ский пере­во­рот.

В нача­ле авгу­ста во Вла­ди­во­сто­ке выса­ди­лись аме­ри­кан­ские, англий­ские, фран­цуз­ские и япон­ские десан­ты.

1 сен­тяб­ря части Чехо­сло­вац­ко­го кор­пу­са и отря­ды забай­каль­ских каза­ков еса­у­ла Г. Семе­но­ва захва­ти­ли Читу. Япон­цы и отря­ды еса­у­ла И. Кал­мы­ко­ва заня­ли Хаба­ровск.

К кон­цу лета 1918 года совет­ская власть сохра­ни­лась толь­ко в цен­траль­ных рай­о­нах Рос­сии.

В этих усло­ви­ях боль­ше­ви­ки пред­при­ни­ма­ли даль­ней­шие уси­лия по укреп­ле­нию Крас­ной армии. 5 нояб­ря в соста­ве Поле­во­го шта­ба Ревво­ен­со­ве­та было созда­но Реги­стра­ци­он­ное управ­ле­ние – цен­траль­ный орган воен­ной раз­вед­ки. А уже через неде­лю 13 нояб­ря учре­жде­но пер­вое под­раз­де­ле­ние ради­о­раз­вед­ки – при­е­мо­кон­троль­ная стан­ция.

Она, по сути, выпол­ня­ла те же функ­ции, что Твер­ская и Цар­ско­сель­ская стан­ции – вела пере­хват сооб­ще­ний инфор­ма­гентств из Пари­жа и Нау­эна. Прав­да, теле­грам­мы теперь отправ­ля­лись не толь­ко Пред­се­да­те­лю Сове­та Народ­ных Комис­са­ров В. Лени­ну, но и началь­ни­ку Поле­во­го шта­ба, началь­ни­кам опе­ра­тив­но­го и реги­стра­ци­он­но­го управ­ле­ния.

В мае 1919 года В. Ленин в одном из сво­их выступ­ле­ний ска­зал: «… Фран­цуз­ские газе­ты попа­да­ют к нам ред­ко пото­му, что мы окру­же­ны коль­цом, но по радио све­де­ния попа­да­ют… мы пере­хва­ты­ва­ем ино­стран­ное радио».

Кро­ме при­е­мо-кон­троль­ной стан­ции, кото­рая впо­след­ствии была раз­ме­ще­на в г. Сер­пу­хо­ве, иных фор­ми­ро­ва­ний ради­о­раз­вед­ки не преду­смат­ри­ва­лось. Не хва­та­ло для это­го ни спе­ци­а­ли­стов, ни тех­ни­че­ских средств. Доста­точ­но ска­зать, что на всю Крас­ную армию в ту пору при­хо­ди­лось все­го 38 радио­стан­ций свя­зи.

Одна­ко, несмот­ря на все труд­но­сти тех­ни­че­ско­го, орга­ни­за­ци­он­но­го и кад­ро­во­го харак­те­ра, руко­вод­ство Крас­ной армии, пони­мая роль ради­о­раз­вед­ки, посто­ян­но изыс­ки­ва­ло воз­мож­но­сти для ее укреп­ле­ния. Так, в янва­ре 1919 года на фрон­тах нача­лось созда­ние пелен­га­тор­ных и при­е­мо-инфор­ма­ци­он­ных радио­стан­ций, по суще­ству пер­вых под­раз­де­ле­ний фрон­то­вой ради­о­раз­вед­ки.

«В бли­жай­шем буду­щем, – сооб­щал инспек­тор радио­те­ле­гра­фа началь­ни­ку опе­ра­тив­но­го управ­ле­ния Поле­во­го шта­ба, – пред­по­ла­га­ет­ся уста­но­вить на каж­дом фрон­те пелен­га­тор­ные и при­ем­ные радио­стан­ции для слеж­ки за рабо­той радио­стан­ций, как сво­их, так и про­тив­ни­ка».

По-преж­не­му в обя­зан­но­сти и этих стан­ций вхо­дил пере­хват ино­стран­ных инфор­ма­гентств, но уже ста­ви­лась зада­ча сле­же­ния за вой­ско­вой свя­зью про­тив­ни­ка. А для пелен­га­тор­ных стан­ций глав­ным делом был пере­хват радио­грамм вра­же­ских войск.

При­ня­тое реше­ние Поле­во­го шта­ба не оста­лось на сло­вах. Дей­стви­тель­но, в тече­ние 1919 года на Запад­ном, Юго-Запад­ном, Южном, Тур­ке­стан­ском и Кав­каз­ском фрон­тах ради­о­раз­вед­ку целе­на­прав­лен­но вели уже 24 при­ем­ные и 6 пелен­га­тор­ных стан­ций. В сле­ду­ю­щем году их чис­ло воз­рос­ло до 80 и 8 радио­стан­ций соот­вет­ствен­но.

Прав­да, был во всей этой рабо­те и весь­ма суще­ствен­ный недо­ста­ток. При­ем­ные стан­ции по-преж­не­му исполь­зо­ва­лись как связ­ные и лишь попут­но вели ради­о­раз­вед­ку.

К кон­цу 1919 года в Крас­ной армии про­шла оче­ред­ная реор­га­ни­за­ция. Теперь фрон­то­вой и армей­ской ради­о­раз­вед­кой руко­во­ди­ли отде­ле­ния радио­свя­зи и ради­о­раз­вед­ки, кото­рые функ­ци­о­ни­ро­ва­ли при радио­от­де­лах началь­ни­ков свя­зи. Сотруд­ни­ки этих отде­ле­ний обоб­ща­ли раз­вед­ма­те­ри­ал, гото­ви­ли еже­днев­ные свод­ки и схе­мы радио­свя­зи про­тив­ни­ка.

Тогда же было раз­ра­бо­та­но и отправ­ле­но в вой­ска и «Настав­ле­ние для про­из­вод­ства радио­те­ле­граф­ной слеж­ки в Крас­ной армии».

Теперь, когда все пери­пе­тии созда­ния и рефор­ми­ро­ва­ния радио-раз­вед­ки Крас­ной армии опи­са­ны, хоте­лось бы задать вопрос: была ли реаль­ная отда­ча от всех этих меро­при­я­тий? Сра­бо­та­ла ли, в конеч­ном ито­ге, боль­ше­вист­ская ради­о­раз­вед­ка в Граж­дан­скую вой­ну или, как быту­ет мне­ние, ее прак­ти­че­ски не суще­ство­ва­ло.

Конеч­но, не под­ле­жит сомне­нию тот факт, что Белая армия, уна­сле­до­вав­шая радио­тех­ни­че­ские и шиф­ро­валь­ные сред­ства, опыт, тра­ди­ции и луч­шие кад­ры цар­ской Рос­сии, вела ради­о­раз­вед­ку и радио­пе­ре­хват весь­ма эффек­тив­но. И об этом мы пого­во­рим далее.

Одна­ко есть доку­мен­ты и мате­ри­а­лы, сви­де­тель­ству­ю­щие о том, что про­тив­ни­ки бело­гвар­дей­цев, коман­ди­ры и бой­цы Крас­ной армии не сиде­ли сло­жа руки и внес­ли весо­мый вклад в общую побе­ды.

В чем же этот вклад? Давай­те раз­бе­рем­ся.

Для нача­ла напом­ню: к весне 1919 года под нача­лом адми­ра­ла Кол­ча­ка нахо­ди­лись несколь­ко армий – Запад­ная, Сибир­ская, Орен­бург­ская, Ураль­ская. Они насчи­ты­ва­ли око­ло 400 тысяч шты­ков. При­мер­но 140 тысяч дер­жа­ли фронт.

В кон­це апре­ля Вер­хов­но­го пра­ви­те­ля при­зна­ло «вре­мен­ное пра­ви­тель­ство Север­ной обла­сти». В июне по при­ка­зу Кол­ча­ка Юде­нич воз­гла­вил бело­гвар­дей­ские вой­ска на севе­ро-запа­де, Дени­кин объ­явил о сво­ем под­чи­не­нии адми­ра­лу.

Глав­ная опас­ность в этот пери­од для моло­дой совет­ской рес­пуб­ли­ки исхо­ди­ла от кол­ча­ков­цев. И пото­му армии Восточ­но­го фрон­та крас­ных были уси­ле­ны стан­ци­я­ми ради­о­раз­вед­ки. Так, к при­ме­ру, радио­стан­ции 4‑й армии рабо­та­ли про­тив войск Запад­ной и Ураль­ской армий Кол­ча­ка.

На Тур­ке­стан­ском фрон­те под коман­до­ва­ни­ем М. В. Фрун­зе ради­о­раз­вед­ку вели стан­ции 1, 4, 11‑й армий и при­е­мо-инфор­ма­ци­он­ная радио­стан­ция шта­ба фрон­та.

Были радио­стан­ции и в шта­бах неко­то­рых диви­зий 25‑й стрел­ко­вой под руко­вод­ством В. И. Чапа­е­ва, 24‑й стрел­ко­вой и 3‑й кава­ле­рий­ской. Они вели наблю­де­ние за радио­свя­зью белых в Гурье­ве, Ека­те­ри­но­да­ре, на линии Тифлис – Баку. Ради­о­раз­вед­ка фрон­та уста­но­ви­ла дис­ло­ка­цию шта­бов Севе­ро-Кав­каз­ской армии, Кас­пий­ско­го фрон­та, Дон­ской армии, а так­же глав­но­го шта­ба Дени­ки­на.

Зимой 1919 года ради­о­раз­вед­чи­ки Тур­ке­стан­ско­го фрон­та доло­жи­ли коман­до­ва­нию о достав­ке воен­но­го иму­ще­ства и про­до­воль­ствия для Ураль­ской белой армии на судах «Сла­ва», «Афри­ка», «Пре­зи­дент Крю­гер», «Азия». Эти суда вхо­ди­ли в состав Кас­пий­ско­го фло­та белых.

В кон­це года крас­ным «слу­ха­чам» уда­лось уста­но­вить при­бы­тие в став­ку Дени­ки­на началь­ни­ков воен­ных мис­сий Вели­ко­бри­та­нии и Фран­ции – гене­ра­лов Бри­го и Ман­же­на, На севе­ре про­тив интер­вен­тов вое­ва­ла 6‑я армия. Она име­ла радио­стан­цию в сво­ем шта­бе, а так­же в 18‑й стрел­ко­вой диви­зии. Ради­о­раз­вед­ку вела и радио­ком­пас­ная стан­ция, дис­ло­ци­ро­вав­ша­я­ся в Волог­де. Все они кон­тро­ли­ро­ва­ли радио­стан­ции интер­вен­тов в Архан­гель­ске, Мур­ман­ске, Шен­кур­ске.

На Южном фрон­те вой­ска Крас­ной армии вели бой про­тив частей Кав­каз­ской, Дон­ской и Доб­ро­воль­че­ской армий. Ради­о­раз­вед­ка фрон­та вскры­ла дис­ло­ка­цию шта­бов бело­гвар­дей­ских войск на Юге Рос­сии – шта­ба Кав­каз­ской армии в Росто­ве, Кубан­ской в Став­ро­по­ле, 1‑й Дон­ской в сто­ли­це Тихо­рец­кая, 3‑й Дон­ской в сто­ли­це Зве­ре­во.

Рабо­тать ради­о­раз­вед­чи­кам при­хо­ди­лось в слож­ных усло­ви­ях. Ост­рый дефи­цит тех­ни­че­ских средств застав­лял коман­ди­ров исполь­зо­вать стан­ции в основ­ном для опе­ра­тив­ной свя­зи. Одна­ко, когда в авгу­сте 1919 года кон­ный отряд Мамон­то­ва про­рвал линию фрон­та и эскад­ро­ны бело­гвар­дей­цев вышли в тылы Крас­ной армии, перед ради­о­раз­вед­кой была постав­ле­на крайне ответ­ствен­ная зада­ча – выявить радио­стан­цию белых. Все име­ю­щи­е­ся в нали­чии радио­сред­ства Южно­го фрон­та, а так­же Поле­во­го шта­ба Ревво­ен­со­ве­та сосре­до­то­чи­лись на выпол­не­нии этой зада­чи.

Вско­ре уда­лось засечь радио­стан­цию 2‑го кор­пу­са Доб­ро­воль­че­ской армии. Теперь она обслу­жи­ва­ла штаб Мамон­то­ва. Кон­троль за ее рабо­той помог коман­до­ва­нию Южно­го фрон­та отсле­жи­вать путь белых кон­ни­ков.

На Юго-Восточ­ном фрон­те, кото­рый был создан для борь­бы с Дени­ки­ным, ради­о­раз­вед­ку обес­пе­чи­ва­ли связ­ные армей­ские радио­стан­ции и при­е­мо-инфор­ма­ци­он­ная стан­ция шта­ба фрон­та. Они дер­жа­ли под кон­тро­лем стан­ции Ураль­ской и Дени­кин­ской армий, а так­же судо­вые радио­сред­ства белых на Кас­пий­ском море.

Уси­ли­я­ми ради­о­раз­вед­ки уда­лось уста­но­вить место­по­ло­же­ние шта­бов Кав­каз­ской армии, Кас­пий­ско­го фрон­та и базы гид­ро­авиа­ции на Кас­пий­ском море.

Вес­ной и летом 1929 года Крас­ной армии при­шлось вести бой с поль­ски­ми интер­вен­та­ми. 12, 13 и 14‑я армии Юго-Запад­но­го фрон­та име­ли в сво­ем рас­по­ря­же­нии при­е­мо-инфор­ма­ци­он­ные радио­стан­ции. Имен­но их уси­ли­я­ми были обна­ру­же­ны кораб­ли интер­вен­тов у бере­гов Кры­ма, кото­рые достав­ля­ли бое­при­па­сы, про­до­воль­ствие и ору­жие вой­скам Дени­ки­на.

Ради­о­раз­вед­ке фрон­та уда­лось орга­ни­зо­вать пере­хват радио­грамм дени­кин­цев, дер­жав­ших связь с Вар­ша­вой, Буха­ре­стом, Кон­стан­ти­но­по­лем.

В этот пери­од доста­точ­но про­фес­си­о­наль­но рабо­та­ла и ради­о­раз­вед­ка Кав­каз­ско­го фрон­та. В ее соста­ве были четы­ре стан­ции – при­е­мо-инфор­ма­ци­он­ная и пелен­га­тор­ская при шта­бе фрон­та в Росто­ве-на-Дону, еще одна пелен­га­тор­ская в Ново­рос­сий­ске и пря­мо­кон­троль­ная при шта­бе 11‑й армии в Баку.

Несо­мнен­ным успе­хом ради­о­раз­вед­чи­ков Южно­го фрон­та мож­но счи­тать вскры­тие замыс­лов про­тив­ни­ка, свя­зан­ных с высад­кой десан­та в июне 1920 года в рай­оне Мари­у­по­ля. За несколь­ко дней до высад­ки опе­ра­то­ры отме­ти­ли воз­рас­та­ние чис­ла поле­вых радио­стан­ций белых, а так­же уси­ле­ние рабо­ты судо­вых кора­бель­ных стан­ций на Азов­ском море.

Когда же бело­гвар­дей­ские части дви­ну­лись в южные рай­о­ны Укра­и­ны, «слу­ха­чи» Кав­каз­ско­го фрон­та посто­ян­но дер­жа­ли под сво­им кон­тро­лем пере­ме­ще­ние шта­бов: гене­ра­ла Дени­ки­на – в Джан­кой, Куте­по­ва – в Мели­то­поль, 2‑го Дон­ско­го кор­пу­са – на Пере­коп.

С пере­хо­дом в наступ­ле­ние Крас­ной армии в Крым ради­о­раз­вед­ка Южно­го фрон­та дей­ство­ва­ла не менее актив­но, вскры­вая рай­о­ны дис­ло­ка­ции бело­гвар­дей­ских войск, марш­ру­ты их пере­ме­ще­ния, пере­дви­же­ние кораб­лей про­тив­ни­ка.

В ходе отступ­ле­ния дис­ци­пли­на шиф­ро­валь­щи­ков дени­кин­ских войск рез­ко упа­ла, и теперь они неред­ко не хоте­ли, а порой и не успе­ва­ли шиф­ро­вать радио­грам­мы, пере­да­вая их откры­тым тек­стом. Этим доста­точ­но успеш­но исполь­зо­ва­лось коман­до­ва­ние фрон­том.

… В нояб­ре 1920 года Крым был осво­бож­ден. Очаг сопро­тив­ле­ния на юге лик­ви­ди­ро­ван.

Так дей­ство­ва­ла ради­о­раз­вед­ка Крас­ной армии в пери­од Граж­дан­ской вой­ны.

В сле­ду­ю­щей гла­ве обра­тим­ся к их про­тив­ни­кам – ради­о­раз­вед­чи­кам Белой армии.

«Зачем нам, пору­чик, чужая зем­ля…»

Итак, в силу сло­жив­шей­ся обста­нов­ки основ­ные тех­ни­че­ские сред­ства ради­о­раз­вед­ки, а так­же высо­ко­про­фес­си­о­наль­ные кад­ры ока­за­лись в Белой армии.

К кон­цу 1918 года Сибирь, Урал и Даль­ний Восток ока­за­лись под вла­стью Кол­ча­ка. Как извест­но, он создал свое пра­ви­тель­ство, совет Вер­хов­но­го пра­ви­те­ля, сенат и даже депар­та­мент мили­ции. При его лич­ной кан­це­ля­рии дей­ство­вал отдел печа­ти. В рас­по­ря­же­нии отде­ла нахо­ди­лись радио­те­ле­граф и радио­стан­ции.

В Ека­те­рин­бур­ге, Омске, Чите и Хаба­ров­ске рабо­та­ли доста­точ­но мощ­ные по тем вре­ме­нам стан­ции. На Юге стра­ны радио­стан­ции рас­по­ла­га­лись в Ново­рос­сий­ске, Нико­ла­е­ве, Гурье­ве, Сева­сто­по­ле.

Во Вла­ди­во­сто­ке так­же была раз­вер­ну­та радио­стан­ция, но ее пере­да­ли аме­ри­кан­цам для исполь­зо­ва­ния на пери­од бое­вых дей­ствий.

Одна­ко и без этой стан­ции во вла­де­нии Кол­ча­ка нахо­ди­лась доста­точ­но раз­ветв­лен­ная сеть сил и средств свя­зи и ради­о­раз­вед­ки.

Так, к при­ме­ру, при рези­ден­ции Вер­хов­но­го пра­ви­те­ля в Омске функ­ци­о­ни­ро­ва­ла радио­стан­ция, кото­рая посто­ян­но дер­жа­ла связь с Архан­гель­ском. Там рас­по­ла­гал­ся штаб пра­ви­тель­ства Север­ной обла­сти во гла­ве с гене­ра­лом Мил­ле­ром.

Столь же устой­чи­вой была связь радио­стан­ции Кол­ча­ка и с Сева­сто­по­лем, где дей­ство­ва­ли армии южно­го направ­ле­ния.

Омская радио­стан­ция свя­зы­ва­ла адми­ра­ла и с загра­ни­цей – Лон­до­ном, Сток­голь­мом, Пари­жем.

Неко­то­рые из этих стан­ций суще­ство­ва­ли еще при цар­ской вла­сти и были захва­че­ны бело­гвар­дей­ца­ми, иные, как напри­мер, в Тал­лине и Ямбур­ге, постро­и­ли союз­ни­ки.

И тем не менее, несмот­ря на доволь­но серьез­ную мате­ри­аль­ную базу, адми­рал Кол­чак, будучи мор­ским офи­це­ром, как никто дру­гой пони­мал важ­ность ради­о­раз­вед­ки.

Вес­ной 1919 года он посы­ла­ет в Лон­дон деле­га­цию во гла­ве с гене­ра­лом Голо­ви­ным, кото­рый ведет пере­го­во­ры о сроч­ной построй­ке в Рос­сии еще одной совре­мен­ной радио­стан­ции.

Татья­на Собо­ле­ва, автор кни­ги «Исто­рия шиф­ро­валь­но­го дела в Рос­сии», при­во­дит теле­грам­му, кото­рую в мае 1919 года посол во Фран­ции Макла­ков отпра­вил Кол­ча­ку:

«Гене­рал Голо­вин, нахо­дя­щий­ся в Лон­доне, сооб­ща­ет, что англи­чане соглас­ны уста­но­вить боль­шую радио­стан­цию в Ека­те­ри­но­да­ре для пря­мых сно­ше­ний с Омском, Пари­жем, Лон­до­ном и при­сту­пить к рабо­те немед­лен­но при усло­вии налич­но­го пла­те­жа око­ло 10 000 фун­тов».

К сожа­ле­нию, меч­та адми­ра­ла Кол­ча­ка не сбы­лась. Денег на построй­ку стан­ции най­ти не уда­лось, а союз­ни­ки не очень торо­пи­лись помо­гать бес­плат­но.

Наря­ду с исполь­зо­ва­ни­ем мощ­ных ста­ци­о­нар­ных радио­стан­ций бело­гвар­дей­цы широ­ко при­ме­ня­ли и поле­вые стан­ции. В отли­чие от Крас­ной армии, у них стан­ци­я­ми были снаб­же­ны не толь­ко шта­бы армий, но и кор­пу­сов, диви­зий, воен­ных кораб­лей.

Пере­хва­чен­ные сооб­ще­ния, как шиф­ро­ван­ные, так и откры­тые, под­ле­жа­ли тща­тель­но­му ана­ли­зу, резуль­та­ты кото­ро­го отра­жа­лись в еже­днев­ных свод­ках и схе­мах.

Весь­ма резуль­та­тив­но рабо­та­ла, к при­ме­ру, ради­о­раз­вед­ка Запад­ной и Ураль­ской армий.

Про­тив войск Тур­ке­стан­ско­го фрон­та во гла­ве с М. В. Фрун­зе актив­но дей­ство­ва­ли бело­гвар­дей­ские опе­ра­то­ры, дис­ло­ци­ро­ван­ные в Гурье­ве и в фор­те Алек­сан­дров­ском.

А помо­га­ли им в рабо­те… свя­зи­сты Крас­ной армии. Дело в том, что они, осо­бен­но на пер­вых порах, пере­да­ва­ли радио­грам­мы, исполь­зуя ста­рые цар­ские шиф­ры, а то и вовсе откры­тым тек­стом. Разу­ме­ет­ся, эти шиф­ры были хоро­шо зна­ко­мы бело­гвар­дей­ским крип­то­гра­фам.

Очень пока­за­тель­ной явля­ет­ся шиф­ро­грам­ма М. В. Фрун­зе, отправ­лен­ная в декаб­ре 1920 года в Моск­ву. В эту пору Миха­ил Васи­лье­вич воз­глав­лял вой­ска Укра­и­ны и Кры­ма. Шиф­ро­грам­ма адре­со­ва­на Пред­сов­нар­ко­ма Лени­ну, Пред­во­ен­со­ве­та Троц­ко­му, Нарко­мин­дел Чиче­ри­ну.

«Из пред­став­лен­но­го мне сего­дня быв­шим началь­ни­ком вран­ге­лев­ской радио­стан­ции Ямчен­ко докла­да, – пишет М. В. Фрун­зе, – уста­нав­ли­ва­ет­ся, что реши­тель­но все наши шиф­ры вслед­ствие их неслож­но­сти рас­шиф­ро­вы­ва­ют­ся наши­ми вра­га­ми. Вся наша радио­связь явля­ет­ся вели­ко­леп­ным сред­ством ори­ен­ти­ро­ва­ния про­тив­ни­ка.

Бла­го­да­ря тес­ной свя­зи с шиф­ро­ван­ным отде­ле­ни­ем Мор­фло­та Вран­ге­ля, Ямчен­ко имел воз­мож­ность лич­но читать ряд наших шиф­ро­вок само­го сек­рет­но воен­но-опе­ра­тив­но­го и дипло­ма­ти­че­ско­го харак­те­ра: в част­но­сти, сек­рет­ней­шая пере­пис­ка Нарко­мин­де­ла с его пред­ста­ви­тель­ством в Таш­кен­те и Евро­пе сло­во в сло­во извест­на англи­ча­нам, спе­ци­аль­но орга­ни­зо­вав­шим для под­слу­ши­ва­ния наших радио целую сеть стан­ций осо­бо­го назна­че­ния. То же отно­сит­ся и к рас­шиф­ро­вы­ва­нию свы­ше ста наших шиф­ров.

… Общий вывод такой, что все наши вра­ги, в част­но­сти Англия, были посто­ян­но в кур­се всей нашей воен­но-опе­ра­тив­ной и дипло­ма­ти­че­ской рабо­ты. 19 декаб­ря. Команд­войск Укра­и­ны Фрун­зе». Что ж, мне кажет­ся, это тот слу­чай, когда ком­мен­та­рии излиш­ни. Но ко все­му ска­зан­но­му хочет­ся доба­вить лишь один, доста­точ­но яркий при­мер. В сво­их мему­а­рах коман­ду­ю­щий экс­пе­ди­ци­он­ны­ми вой­ска­ми в Пер­сии и в Баку гене­рал-май­ор Ден­тер­виль ука­зы­ва­ет, что занять Баку и дру­гие рай­о­ны Кав­ка­за англий­ским вой­скам уда­лось бла­го­да­ря… ста­ро­му цар­ско­му коду, кото­рый исполь­зо­ва­ли шта­бы Крас­ной армии. Этот код нахо­дил­ся так­же в руках англи­чан. Столь широ­ки­ми воз­мож­но­стя­ми сво­ей ради­о­раз­вед­ки бело­гвар­дей­цы, разу­ме­ет­ся, эффек­тив­но вос­поль­зо­ва­лись.

В отли­чие от Крас­ной армии, опе­ра­то­ры ради­о­раз­вед­ки кото­рой зани­ма­лись пере­хва­том сугу­бо воен­ных сооб­ще­ний, «слу­ха­чи» Кол­ча­ка, Дени­ки­на, Юде­ни­ча име­ли воз­мож­ность сбо­ра инфор­ма­ции по доста­точ­но широ­ко­му кру­гу про­блем. Напри­мер, по дипло­ма­ти­че­ским вопро­сам (была рас­шиф­ро­ва­на пере­пис­ка совет­ских руко­во­ди­те­лей по Брест­ско­му миру) или идео­ло­ги­че­ским. Сохра­ни­лись доку­мен­ты радио­пе­ре­хва­тов, в кото­рых отсле­жи­ва­ет­ся поли­ти­ка совет­ской вла­сти в обла­сти обра­зо­ва­ния.

Инте­рес­но и то, что с помо­щью дан­ных ради­о­раз­вед­ки бело­гвар­дей­цы вели досье на лиде­ров боль­ше­вист­ско­го дви­же­ния.

И тем не менее основ­ная рабо­та белых ради­о­раз­вед­чи­ков была конеч­но же в дей­ству­ю­щей армии. Шла вой­на. И от ее исхо­да зави­се­ла судь­ба все­го Бело­го дви­же­ния.

Надо ска­зать, что в дан­ном слу­чае роль ради­о­раз­вед­ки ока­за­лась доста­точ­но весо­мой: бла­го­да­ря успеш­ным радио­пе­ре­хва­там белые гене­ра­лы зна­ли о пла­ни­ру­е­мых опе­ра­ци­ях крас­ных, мог­ли свое­вре­мен­но отре­а­ги­ро­вать на их дей­ствия.

Так летом-осе­нью 1918 года бело­гвар­дей­цы бла­го­да­ря дан­ным ради­о­раз­вед­ки были хоро­шо осве­дом­ле­ны о слож­ном поло­же­нии боль­ше­ви­ков в Таш­кен­те. Пред­сов­нар­ко­ма Тур­ке­стан­ской рес­пуб­ли­ки 25 июля 1918 года молил центр о помо­щи: «Вто­рич­но име­нем рево­лю­ции молим о под­креп­ле­нии нас бое­вы­ми при­па­са­ми, а глав­ное патро­на­ми…» Это несо­мнен­но помог­ло бело­гвар­дей­цам под­го­то­вить и под­нять таш­кент­ское вос­ста­ние в янва­ре 1919 года.

Есть все осно­ва­ния пола­гать, что дан­ные радио­пе­ре­хва­тов ока­за­ли неоце­ни­мую помощь белым вой­скам в пери­од боев за Читу в авгу­сте 1918 года.

Одна­ко надо при­знать: несмот­ря на уси­лия Белой армии, Граж­дан­ская вой­на была ими про­иг­ра­на. Еще до осе­ни 1922 года на Даль­нем Восто­ке в неко­то­рых рай­о­нах про­дол­жи­лись локаль­ные боестолк­но­ве­ния. И тем не менее стра­на уже всту­пи­ла в пери­од мир­но­го стро­и­тель­ства.

«Ради­о­раз­вед­ка носит кустар­ный харак­тер»

Пер­вое после­во­ен­ное деся­ти­ле­тие, к сожа­ле­нию, было не самым про­дук­тив­ным в исто­рии раз­ви­тия ради­о­раз­вед­ки. При­чи­ны тому раз­ные – объ­ек­тив­ные и субъ­ек­тив­ные, но глав­ная – науч­ная и тех­ни­че­ская отста­лость госу­дар­ства и его Воору­жен­ных Сил.

Стра­на с огром­ным напря­же­ни­ем сил нача­ла вос­ста­нав­ли­вать раз­ру­шен­ную вой­ной эко­но­ми­ку и народ­ное хозяй­ство.

Демо­би­ли­зо­ва­лись и ушли из армии опыт­ные спе­ци­а­ли­сты-ради­о­раз­вед­чи­ки, тех­ни­ка, рабо­тав­шая во вре­мя вой­ны с огром­ной нагруз­кой, при­хо­ди­ла в негод­ность, уста­ре­ва­ла. Новая тех­ни­ка свя­зи в вой­ска не посту­па­ла. Ее про­сто неот­ку­да было взять.

В силу этих при­чин веде­ние ради­о­раз­вед­ки фак­ти­че­ски пре­кра­ти­лось.

Серьез­ным тор­мо­зом в раз­ви­тии ради­о­раз­вед­ки в армии и на фло­те послу­жи­ло реше­ние Пред­се­да­те­ля Сов­нар­ко­ма В. Лени­на, при­ня­тое в янва­ре 1921 года. В соот­вет­ствии с ним все при­е­мо-инфор­ма­ци­он­ные, а так­же неко­то­рые при­е­мо-кон­троль­ные и пелен­га­тор­ные стан­ции, состо­я­щие на воору­же­нии в вой­сках свя­зи, были наце­ле­ны на пере­хват шиф­ро­ван­ных радио­грамм, пере­да­ва­е­мых ино­стран­ны­ми поле­вы­ми и мощ­ны­ми стан­ци­я­ми. Одна­ко пере­хва­ты эти направ­ля­лись не в штаб РККА, а в спе­ци­аль­ный отдел ВЧК. То есть армей­ские и флот­ские радио­стан­ции теперь рабо­та­ли в инте­ре­сах Все­рос­сий­ской Чрез­вы­чай­ной Комис­сии.

Вполне понят­но, что подоб­ное реше­ние ока­за­лось вынуж­ден­ным и при­ня­то было не от хоро­шей жиз­ни, но факт оста­ет­ся фак­том. По сути армия и флот во мно­гом ока­за­лись без соб­ствен­ных тех­ни­че­ских средств ради­о­раз­вед­ки.

Пони­мая всю ущерб­ность сло­жив­шей­ся ситу­а­ции, началь­ник шта­ба Крас­ной армии в авгу­сте 1921 года при­ка­зал руко­вод­ству Раз­ве­ду­прав­ле­ния раз­ра­бо­тать «новую орга­ни­за­цию поста­нов­ки дела ради­о­раз­вед­ки в рес­пуб­ли­ке».

Такая орга­ни­за­ция была раз­ра­бо­та­на и через три года, в 1924‑м сфор­ми­ро­ва­ны 12 раз­ве­ды­ва­тель­но-пелен­га­тор­ных групп по 28 чело­век в каж­дой. В шта­те груп­пы – три радио­стан­ции: одна пелен­га­тор­ная, две – при­е­мо-сле­жеч­ные. Все­го 336 чело­век на всю армию. Невесть, какая сила, но, как гово­рят, лиха беда нача­ло.

Груп­пы раз­вер­ну­ли в первую оче­редь в запад­ных окру­гах, а так­же на юге – в Сева­сто­по­ле, в Бату­ми, в Кав­каз­ской Крас­но­зна­мен­ной армии, на севе­ро-запа­де – в Крон­штад­те.

За два года груп­пы пре­об­ра­зу­ют в пелен­га­тор­ные роты. В 1928‑м пелен­га­тор­ные роты будут раз­вер­ну­ты в соста­ве радио­ба­та­льо­нов четы­рех воен­ных окру­гов – Ленин­град­ско­го, Мос­ков­ско­го, Севе­ро-Кав­каз­ско­го и Укра­ин­ско­го. В состав каж­дой роты вой­дут раз­ве­ды­ва­тель­ные стан­ции, кото­рые теперь уста­но­вят вдоль запад­ной гра­ни­цы.

Так, Укра­ин­ский воен­ный округ дис­ло­ци­ро­вал свои стан­ции в Каме­нец-Подоль­ске, Бал­те, Проску­ро­ве и Ново­град-Волын­ске; Бело­рус­ский – в Мин­ске, Слуц­ке, Лепе­ле, Себе­же; Ленин­град­ский – в Пско­ве, Кин­ги­сеп­пе, Шлис­сель­бур­ге.

В состав раз­вед­груп­пы вхо­ди­ло 13 воен­но­слу­жа­щих, воору­жен­ных одним пелен­га­то­ром и дву­мя при­ем­ни­ка­ми. Все эти сред­ства рабо­та­ли вме­сте, син­хрон­но, и исполь­зо­ва­лись для пере­хва­та пере­дач про­тив­ни­ка.

Разу­ме­ет­ся, совер­шен­ство­ва­ние орга­ни­за­ци­он­ных форм и мето­дов веде­ния ради­о­раз­вед­ки было бы невоз­мож­но без тех­ни­че­ско­го воору­же­ния под­раз­де­ле­ний.

До 1929 года под­раз­де­ле­ни­я­ми ради­о­раз­вед­ки исполь­зо­вал­ся так назы­ва­е­мый пелен­га­тор Баже­но­ва, кото­рый рабо­тал еще в годы Пер­вой миро­вой вой­ны. В этом году всту­пил в строй дву­ко­лоч­ный пелен­га­тор 52пд. Вме­сто длин­но­вол­но­во­го четы­рехлам­по­во­го при­ем­ни­ка ста­ли посту­пать новые, более высо­ко­чув­стви­тель­ные радио­при­ем­ни­ки Осо­бо­го тех­ни­че­ско­го бюро. Такие радио­при­ем­ни­ки состо­я­ли в шта­те раз­ве­ды­ва­тель­ных стан­ций в Мин­ске, Пско­ве, Слуц­ке и Кин­ги­сеп­пе.

В том же 1929 году была орга­ни­зо­ва­на под­го­тов­ка команд­но­го соста­ва под­раз­де­ле­ний ради­о­раз­вед­ки на раз­вед­кур­сах усо­вер­шен­ство­ва­ния команд­но­го соста­ва. Нача­лись заня­тия в отдель­ной радио­груп­пе, со сро­ком обу­че­ния пол­го­да.

На сле­ду­ю­щий год в Ленин­град­ской воен­ной шко­ле свя­зи раз­вер­ну­ли отде­ле­ние по обу­че­нию коман­ди­ров взво­дов для ради­о­раз­вед­ки. Важ­но, что в про­грам­му под­го­тов­ки взвод­ных коман­ди­ров вхо­ди­ло обу­че­ние ино­стран­ным язы­кам, а так­же при­ем и пере­да­ча радио­грамм на ино­стран­ном язы­ке.

Одна­ко, несмот­ря на про­ве­ден­ные меро­при­я­тия пер­во­го после­во­ен­но­го деся­ти­ле­тия, в фев­ра­ле 1930 года началь­ник Раз­ве­ду­прав­ле­ния в сво­ем докла­де дает дале­ко не уте­ши­тель­ную оцен­ку состо­я­нию служ­бы:

«Ради­о­раз­вед­ка носит еще кустар­ный харак­тер. Раз­ве­ды­ва­тель­ные стан­ции еще не снаб­же­ны одно­тип­ным обо­ру­до­ва­ни­ем, соот­вет­ству­ю­щим зада­чам. На боль­шин­стве стан­ций при­ем ведет­ся при помо­щи при­ем­ни­ков люби­тель­ско­го типа.

Опе­ра­тив­ная рабо­та часто пре­ры­ва­ет­ся выхо­дом из строя радио­пе­лен­га­то­ров, так как резер­ва для их заме­ны нет. Под­раз­де­ле­ния попол­ня­ют­ся людь­ми, не удо­вле­тво­ря­ю­щи­ми тре­бо­ва­ни­ям. В под­раз­де­ле­ни­ях нет посо­бий, необ­хо­ди­мых для обу­че­ния лич­но­го соста­ва. Нет утвер­жден­но­го поло­же­ния по ради­о­раз­вед­ке. Под­раз­де­ле­ния суще­ству­ют без твер­дых шта­тов».

Наря­ду с пере­чис­лен­ны­ми труд­но­стя­ми сугу­бо тех­ни­че­ско­го, кад­ро­во­го, орга­ни­за­ци­он­но­го поряд­ка воз­ник­ла и дру­гая, более слож­ная про­бле­ма – каче­ствен­ная и быст­рая обра­бот­ка добы­тых све­де­ний.

Летом того же 1930 года в доклад­ной запис­ке на имя началь­ни­ка воен­ной раз­вед­ки под­чер­ки­ва­лось: «Сам про­цесс тех­ни­че­ской служ­бы ради­о­раз­вед­ки дале­ко не явля­ет­ся слож­ным или труд­ным для пре­одо­ле­ния. Зна­чи­тель­но более слож­ным явля­ет­ся пра­виль­ная и быст­рая обра­бот­ка мате­ри­а­лов, добы­тых ради­о­раз­вед­кой, и их систе­ма­ти­за­ция.

В этом отно­ше­нии у нас очень мало сде­ла­но или при­ня­ты полу­ме­ры. В насто­я­щее вре­мя вопрос о созда­нии кад­ров опе­ра­тив­ных работ­ни­ков исклю­чи­тель­но для обра­бот­ки раз­ве­ды­ва­тель­ных мате­ри­а­лов крайне назрел».

Но даже в этих усло­ви­ях, когда в отсут­ствие аппа­ра­та для обра­бот­ки све­де­ний ради­о­раз­вед­ка мало что дава­ла сво­е­му коман­до­ва­нию, началь­ник шта­ба РККА Б. Шапош­ни­ков все­гда очень вни­ма­тель­но читал свод­ки. В под­твер­жде­ние это­го фак­та при­ве­дем резо­лю­цию Бори­са Михай­ло­ви­ча на свод­ке ради­о­раз­вед­ки за октябрь 1930 года. «Началь­ни­ку Раз­ве­ду­прав­ле­ния. Нам нуж­но изу­чить рабо­ту радио­стан­ций. Пошли­те кого-нибудь» – было начер­та­но рукой нач­шта­ба РККА.

О каких радио­стан­ци­ях идет речь? Да, соб­ствен­но, о тех новых радио­стан­ци­ях, кото­рые появи­лись на тер­ри­то­рии одно­го из сопре­дель­ных госу­дарств. И Шапош­ни­ко­ва мож­но понять. Это было не празд­ное любо­пыт­ство. Каж­дая новая стан­ция – это вновь обра­зо­ван­ная воин­ская часть, соеди­не­ние, учре­жде­ние.

Посколь­ку ради­о­раз­вед­ка сама по себе «носи­ла кустар­ный харак­тер», как выра­зил­ся началь­ник Раз­ве­ду­прав­ле­ния, фор­мы и мето­ды ее рабо­ты были мало извест­ны обще­вой­ско­вым коман­ди­рам, в инте­ре­сах кото­рых, соб­ствен­но, и рабо­та­ла служ­ба. В боль­шин­стве сво­ем эти коман­ди­ры счи­та­ли, что ради­о­раз­вед­ка зани­ма­ет­ся лишь пере­хва­том откры­тых радио­грамм, в кото­рых содер­жат­ся сек­рет­ные опе­ра­тив­ные дан­ные. Для мно­гих из них ста­но­ви­лось откро­ве­ни­ем то, что основ­ные све­де­ния для ради­о­раз­вед­ки – позыв­ные радио­стан­ций про­тив­ни­ка, их рабо­чие часто­ты, место­по­ло­же­ние, марш­ру­ты пере­дви­же­ния, шиф­ры.

Так что и эту без­гра­мот­ность обще­вой­ско­вых коман­ди­ров пред­сто­я­ло пре­одо­леть.

Пер­вым цен­траль­ным орга­ном по руко­вод­ству служ­бой ста­ла сек­ция ради­о­раз­вед­ки, кото­рая была вве­де­на в штат Раз­ве­ду­прав­ле­ния Крас­ной армии в 1930 году. Ее воз­гла­вил Яков Фай­вуш.

В окру­гах, где име­лись под­раз­де­ле­ния ради­о­раз­вед­ки, так­же вво­ди­лись долж­но­сти помощ­ни­ков началь­ни­ков раз­вед­от­де­ла по ради­о­раз­вед­ке.

С 1930 года в ради­о­раз­вед­ке Крас­ной армии нача­лось осво­е­ние корот­ко­вол­но­во­го диа­па­зо­на в каче­стве источ­ни­ка полу­че­ния раз­ве­ды­ва­тель­ных све­де­ний. Для осво­е­ния это­го диа­па­зо­на при раз­вед­от­де­лах шта­бов воен­ных окру­гов созда­ва­лись корот­ко­вол­но­вые радио­стан­ции. К при­ме­ру, в мар­те 1931 года такая радио­стан­ция нача­ла функ­ци­о­ни­ро­вать в шта­бе Ленин­град­ско­го воен­но­го окру­га. Для рабо­ты исполь­зо­ва­лась немец­кая аппа­ра­ту­ра фир­мы «Теле­фун­кен».

В 1929 году резуль­та­ты Боб­руй­ских манев­ров и опыт­ных уче­ний Мос­ков­ско­го воен­но­го окру­га 1930 года пока­за­ли боль­шую необ­хо­ди­мость раз­ви­тия манев­рен­но­сти ради­о­раз­вед­ки. Одна­ко зада­чу эту так и не уда­лось решить из-за слож­но­стей в обес­пе­че­нии армии авто­транс­пор­том.

Да, без­услов­но, не все полу­ча­лось. И не все зави­се­ло от уси­лий ради­о­раз­вед­чи­ков, как та же пре­сло­ву­тая мото­ри­за­ция, и тем не менее пред­при­ни­ма­е­мые уси­лия дава­ли свои резуль­та­ты.

Уже в июле 1931 года, докла­ды­вая началь­ни­ку шта­ба РККА, руко­во­ди­тель воен­ной раз­вед­ки писал: «Про­во­ди­мая раз­ве­ды­ва­тель­ны­ми груп­па­ми рабо­та дает в насто­я­щее вре­мя мно­го цен­но­го мате­ри­а­ла: дис­ло­ка­ция войск, лич­ный состав частей, про­во­ди­мые манев­ры, радио­се­ти и место­на­хож­де­ние радио­стан­ций.

Выяв­ле­ны опе­ра­тив­ная сущ­ность манев­ров раз­ве­ды­ва­е­мых Воору­жен­ных Сил, состав войск, участ­во­вав­ших в манев­рах. Выяв­ле­ны радио­стан­ции воен­ных окру­гов, типы само­ле­тов, их номе­ра, коли­че­ство и марш­ру­ты поле­тов, дис­ло­ка­ция авиа­ча­стей».

Кста­ти гово­ря, 1931 год ока­зал­ся бога­тым на меро­при­я­тия, спо­соб­ству­ю­щие уси­ле­нию роли ради­о­раз­вед­ки. Летом обсуж­дал­ся вопрос о коли­че­ствен­ном уве­ли­че­нии служ­бы и ее орга­ни­за­ци­он­ном совер­шен­ство­ва­нии. И сра­зу же нача­лись реаль­ные пре­об­ра­зо­ва­ния – под­раз­де­ле­ния ради­о­раз­вед­ки были выве­де­ны из радио­ба­та­льо­нов свя­зи и реор­га­ни­зо­ва­ны в отдель­ные тяже­лые радио­пе­лен­га­тор­ные роты пятив­звод­но­го или трехвзвод­но­го соста­ва. 1931 год завер­шил­ся созда­ни­ем на запад­ном направ­ле­нии пяти таких рот – в Бело­рус­ском и Укра­ин­ском воен­ных окру­гах и одной – в Ленин­град­ском.

Насущ­ным делом для Крас­ной армии ста­ло раз­вер­ты­ва­ние радио-раз­ве­ды­ва­тель­ных под­раз­де­ле­ний на Даль­нем Восто­ке. По при­ка­зу началь­ни­ка шта­ба РККА в кон­це 1931 года в Хаба­ров­ске был сфор­ми­ро­ван отдель­ный раз­ве­ды­ва­тель­ный радио­взвод, кото­рый к маю 1932-го раз­вер­ну­ли в 8‑ю отдель­ную тяже­лую радио­пе­лен­га­тор­ную роту.

В 1932 году при­сту­пи­ли к созда­нию ради­о­раз­вед­ки и на южных рубе­жах. Отдель­ные тяже­лые радио­пе­лен­га­тор­ные роты сфор­ми­ро­ва­ли в Кав­каз­ской Крас­но­зна­мен­ной армии и в Сред­не­ази­ат­ском воен­ном окру­ге.

Все эти мас­штаб­ные меро­при­я­тия, выде­ле­ние под­раз­де­ле­ний ради­о­раз­вед­ки из радио­ба­та­льо­нов, уве­ли­че­ние чис­лен­но­сти коман­ди­ров и сол­дат служ­бы авто­ма­ти­че­ски поста­ви­ли в повест­ку дня про­бле­му каче­ствен­но­го улуч­ше­ния под­го­тов­ки лич­но­го соста­ва. Ведь в ту пору сре­ди моло­до­го попол­не­ния было доста­точ­но при­зыв­ни­ков, кото­рые явля­лись мало­гра­мот­ны­ми, а то и вовсе не уме­ли ни читать, ни писать.

Начи­на­ет­ся рабо­та по улуч­ше­нию отбо­ра буду­щих моло­дых вои­нов, а так­же по сохра­не­нию и закреп­ле­нию за ради­о­раз­вед­кой уволь­ня­е­мых в запас спе­ци­а­ли­стов.

Мно­гое дела­лось в этом направ­ле­нии непо­сред­ствен­но в самих ради­о­раз­ве­ды­ва­тель­ных под­раз­де­ле­ни­ях. Если воз­ни­ка­ла необ­хо­ди­мость, учи­ли читать и писать, а тех, кто вла­дел гра­мо­той, обу­ча­ли в так назы­ва­е­мых круж­ках по исправ­ле­нию почер­ка. В одной толь­ко радио­пе­лен­га­тор­ной роте Ленин­град­ско­го воен­но­го окру­га было созда­но пять таких круж­ков.

Чрез­вы­чай­но важ­ные для ради­о­раз­вед­ки дирек­ти­вы изда­ло адми­ни­стра­тив­но-моби­ли­за­ци­он­ное управ­ле­ние Крас­ной армии в 1935 и в 1936 годах. Доку­мен­ты эти были поис­ти­не рево­лю­ци­он­ны­ми и посвя­ща­лись осо­бо­му отбо­ру при­зыв­ни­ков для под­раз­де­ле­ний ради­о­раз­вед­ки.

Так, дирек­ти­ва­ми пред­пи­сы­ва­лось про­из­во­дить тща­тель­ный пер­со­наль­ный пред­ва­ри­тель­ный отбор при­зыв­ни­ков с 25-про­цент­ной над­бав­кой. В ради­о­раз­вед­ку долж­ны были направ­лять­ся исклю­чи­тель­но чле­ны пар­тии или ком­со­моль­цы, по соци­аль­но­му поло­же­нию – толь­ко рабо­чие. В первую оче­редь отби­ра­лись моло­дые люди, име­ю­щие спе­ци­аль­ность ради­стов и обра­зо­ва­ние не ниже 5 клас­сов.

По тем вре­ме­нам тре­бо­ва­ния весь­ма высо­кие. И это, без­услов­но, дало свои резуль­та­ты – каче­ство моло­до­го попол­не­ния для ради­о­раз­вед­ки рез­ко повы­си­лось.

Интен­сив­ным было и обу­че­ние ради­о­раз­вед­чи­ков в пери­од служ­бы в армии. Для сохра­не­ния луч­ших спе­ци­а­ли­стов в 4‑й отдель­ной пелен­га­тор­ной роте по ини­ци­а­ти­ве ее коман­ди­ра Е. Ефи­мо­ва-Ива­но­ва (Укра­ин­ской воен­ный округ) раз­вер­ну­лась под­го­тов­ка коман­ди­ров взво­дов из чис­ла сер­жан­тов сверх­сроч­ной служ­бы.

Взвод­ных коман­ди­ров гото­ви­ли так­же из чис­ла выпуск­ни­ков инсти­ту­тов, нахо­дя­щих­ся в запа­се. Их при­зы­ва­ли на годич­ную ста­жи­ров­ку в вой­ска, в после­ду­ю­щем посто­ян­но при­вле­ка­ли к лагер­ным сбо­рам.

Для сол­дат-ради­о­раз­вед­чи­ков важ­ным направ­ле­ни­ем под­го­тов­ки была выра­бот­ка спо­соб­но­стей дли­тель­но­го при­е­ма радио­пе­ре­дач на слух.

В 1936 году уда­лось зна­чи­тель­но сокра­тить срок под­го­тов­ки моло­дых ради­стов в учеб­ном под­раз­де­ле­нии. Теперь вме­сто 12 меся­цев их обу­ча­ли за 4–5 меся­цев.

Важ­ным эта­пом в раз­ви­тии и ста­нов­ле­нии ради­о­раз­вед­ки ста­ла орга­ни­за­ция при­ем­ных цен­тров, когда в одних руках, под еди­ным коман­до­ва­ни­ем из раз­роз­нен­ных при­е­мо­сле­жеч­ных постов, созда­вал­ся мощ­ный узел, зани­мав­ший­ся пере­хва­том всех типов радио­пе­ре­дач.

В мае 1932 года реше­ни­ем Ревво­ен­со­ве­та в вой­сках вво­ди­лись при­ем­ные цен­тры. Орга­ни­за­ци­он­но эти цен­тры вхо­ди­ли в шта­ты отдель­ных тяже­лых радио­пе­лен­га­тор­ных рот.

Цен­тры обра­бот­ки све­де­ний были вклю­че­ны в шта­ты ради­о­раз­ве­ды­ва­тель­ных под­раз­де­ле­ний поз­же. Сна­ча­ла в 1933–1934 годах раз­вер­ты­ва­лись нештат­ные цен­тры за счет исполь­зо­ва­ния внут­рен­них воз­мож­но­стей. В это вре­мя ста­ли апро­би­ро­вать­ся и мето­ды обра­бот­ки добы­ва­е­мых мате­ри­а­лов. При­ме­ром тому может слу­жить обра­бот­ка пелен­гов. Пока радио­стан­ций было недо­ста­точ­но, линии пелен­гов нано­си­лись сра­зу на кар­ту.

Одна­ко чис­ло рабо­та­ю­щих в эфи­ре стан­ций посто­ян­но воз­рас­та­ло, и линии пелен­гов ста­ли нано­сить на каль­ку, кото­рую кре­пи­ли к кар­те. В даль­ней­шем не спа­са­ла уже и каль­ка, и про­клад­ку пелен­гов ста­ли делать с помо­щью ниток. И этот «ниточ­ный метод» про­су­ще­ство­вал доволь­но дол­го, посто­ян­но совер­шен­ству­ясь.

Орга­ни­за­ции и раз­вер­ты­ва­нию цен­тров обра­бот­ки све­де­ний спо­соб­ство­ва­ла и зако­но­да­тель­ная база того вре­ме­ни – в 1933 году вышел пер­вый доку­мент под назва­ни­ем «Мето­ди­ка ради­о­раз­вед­ки». Он обоб­щил и про­ана­ли­зи­ро­вал отра­бо­тан­ный и накоп­лен­ный опыт рабо­ты.

В сле­ду­ю­щем году уви­де­ло свет «Настав­ле­ние по ради­о­раз­вед­ке в Крас­ной армии», издан­ное Управ­ле­ни­ем началь­ни­ка свя­зи РККА. Тогда же под­го­то­ви­ли и про­ект реор­га­ни­за­ции ради­о­раз­ве­ды­ва­тель­ной сек­ции воен­ной раз­вед­ки. И хотя этот про­ект не был при­нят, так как его реа­ли­за­ция тре­бо­ва­ла уве­ли­че­ния чис­лен­но­сти шта­та Раз­ве­ду­прав­ле­ния, он внес свой вклад в дело укреп­ле­ния ради­о­раз­вед­ки.

В нем нашел отра­же­ние новый взгляд на струк­ту­ру ради­о­раз­вед­ки. В част­но­сти, выска­зы­ва­лось пред­ло­же­ние све­сти фрон­то­вые и армей­ские сред­ства ради­о­раз­вед­ки в диви­зи­о­ны, а ради­о­раз­ве­ды­ва­тель­ные кор­пус­ные сред­ства – в роты.

Диви­зи­ям пред­ла­га­лось на вре­мя бое­вых дей­ствий при­да­вать взво­да пелен­га­то­ров.

Важен был и еще один аспект. Про­ект преду­смат­ри­вал фор­ми­ро­ва­ние ради­о­раз­ве­ды­ва­тель­ных частей, кото­рые рабо­та­ли бы в инте­ре­сах про­ти­во­воз­душ­ной обо­ро­ны боль­ших объ­ек­тов, наблю­де­ние за про­рвав­ши­ми­ся в тыл груп­пи­ров­ка­ми про­тив­ни­ка, а так­же обес­пе­че­ние ради­о­раз­вед­кой объ­еди­не­ний, не име­ю­щих соб­ствен­ных ради­о­раз­ве­ды­ва­тель­ных средств.

Здесь сле­ду­ет отме­тить, что еще в 1931–1933 годах в пла­ны коман­до­ва­ния РККА закла­ды­ва­лась, я бы ска­зал, про­рыв­ная зада­ча – раз­вер­ты­ва­ние сети стра­те­ги­че­ских радио­пе­лен­га­то­ров с даль­но­стью дей­ствия до 4000 км.

На запа­де эти пелен­га­то­ры пла­ни­ро­ва­лось раз­ме­стить в Мур­ман­ске, Нов­го­ро­де, на юге – в Нико­ла­е­ве, Бату­ми, на Даль­нем Восто­ке – в Охот­ске и Иркут­ске, в Сред­ней Азии – в Таш­кен­те. Так вот этот доку­мент и воз­ла­гал веде­ние глу­бо­кой стра­те­ги­че­ской ради­о­раз­вед­ки, а имен­но – раз­вед­ки радио­стан­ций глав­но­го коман­до­ва­ния про­тив­ни­ка, шта­бов фрон­тов и армий, круп­ных воен­но-мор­ских и воен­но-воз­душ­ных баз – на стра­те­ги­че­скую ради­о­раз­ве­ды­ва­тель­ную сеть коман­до­ва­ния РККА.

К 1934 году в ради­о­раз­вед­ке было вве­де­но цен­тра­ли­зо­ван­ное управ­ле­ние пелен­го­ва­ни­ем. Теперь при­ем­но­му радио­цен­тру роты пере­да­ва­лось управ­ле­ние пелен­га­то­ра­ми всех пунк­тов. Пере­да­вал­ся так­же команд­ный при­ем­ник и при­ем­ни­ки, пред­на­зна­чен­ные для веде­ния пере­хва­та.

… Насту­пил 1935 год. Его мож­но счи­тать годом корен­ных пере­мен в исто­рии раз­ви­тия ради­о­раз­вед­ки. Уве­ли­чи­лась чис­лен­ность коман­ди­ров и воен­но­слу­жа­щих, воз­рос­ло тех­ни­че­ское осна­ще­ние, в вой­ска постав­ля­лись новые образ­цы. Ради­о­раз­вед­ка при­об­ре­ла опре­де­лен­ный опыт.

Все это застав­ля­ло искать новые фор­мы орга­ни­за­ции служ­бы и мето­дов ее рабо­ты.

Имен­но в этот год была окон­ча­тель­но опре­де­ле­на фор­ма орга­ни­за­ции ради­о­раз­ве­ды­ва­тель­ной воин­ской части. Им стал отдель­ный раз­ве­ды­ва­тель­ный радио­ди­ви­зи­он.

Таким обра­зом, на базе отдель­ных тяже­лых радио­пе­лен­га­тор­ных рот было созда­но 9 отдель­ных раз­ве­ды­ва­тель­ных радио­ди­ви­зи­о­нов. По одно­му – в Ленин­град­ском, Бело­рус­ском, Сред­не­ази­ат­ском, Забай­каль­ском воен­ных окру­гах и Кав­каз­ской Крас­но­зна­мен­ной армии, по два – в Укра­ин­ском воен­ном окру­ге и Осо­бой Крас­но­зна­мен­ной Даль­не­во­сточ­ной армии.

В шта­те радио­ди­ви­зи­о­на состо­я­ли: при­ем­ный центр и центр обра­бот­ки, 4 пелен­га­тор­ных пунк­та и учеб­ная рота. Теперь в диви­зи­оне было 20 авто­мо­би­лей.

Радио­ди­ви­зи­он, как фор­ма орга­ни­за­ции, про­су­ще­ство­вал до кон­ца Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны.

В Цен­тре так­же была изме­не­на струк­ту­ра руко­во­дя­ще­го орга­на ради­о­раз­вед­ки. Теперь вме­сто сек­ции раз­вер­ну­ли отдел из трех отде­ле­ний – опе­ра­тив­но­го, орга­ни­за­ци­он­но-моби­ли­за­ци­он­но­го и тех­ни­че­ско­го.

В науч­но-иссле­до­ва­тель­ском инсти­ту­те свя­зи созда­ли отдел ради­о­раз­вед­ки, куда вошла и ранее рабо­тав­шая пелен­га­тор­ная лабо­ра­то­рия инсти­ту­та.

При под­ве­де­нии ито­гов 1935 года руко­вод­ство раз­ве­ду­прав­ле­ния так оце­ни­ло нынеш­нее состо­я­ние служ­бы: «Бла­го­да­ря чрез­вы­чай­ной помо­щи выс­ших орга­нов и очень боль­шой ста­ра­тель­но­сти под­чи­нен­ных частей ради­о­раз­вед­ка за послед­ний год сде­ла­ла боль­шой шаг в сво­ем раз­ви­тии. Выра­жа­ясь образ­но, она креп­ко вце­пи­лась в про­тив­ни­ка и, надо пола­гать, его не выпу­стит».

И дей­стви­тель­но, эта оцен­ка была вполне реаль­ной. Толь­ко за 1935 год ради­о­раз­вед­ка Крас­ной армии вскры­ла более 30 спо­со­бов коди­ро­ва­ния радио­грамм про­тив­ни­ка. Эта рабо­та успеш­но велась сра­зу в несколь­ких диви­зи­о­нах – в 1‑м диви­зи­оне Ленин­град­ско­го воен­но­го окру­га уме­ло дей­ство­ва­ли помощ­ник коман­ди­ра взво­да Мухин и коман­дир отде­ле­ния Куив­ка­ев, в 4‑м диви­зи­оне Киев­ско­го воен­но­го окру­га – началь­ник шта­ба Уха­нов, помощ­ни­ки началь­ни­ка цен­тра обра­бот­ки Маль­цев и Рогож­ни­ков, пере­вод­чик Яцен­ко.

На Даль­нем Восто­ке началь­ник шта­ба 8‑го диви­зи­о­на Лио­кай вме­сте с коман­ди­ром взво­да Пли­ги­ным, пере­вод­чи­ком Соро­ки­ным и началь­ни­ком при­ем­но­го цен­тра Муд­ро­вым вскры­ли код, при­ме­няв­ший­ся в сети коман­до­ва­ния япон­ской армии.

Одна­ко были и узкие места, напри­мер, про­бле­ма внут­рен­ней свя­зи в частях ради­о­раз­вед­ки. Для ее реше­ния неко­то­рым диви­зи­о­нам предо­ста­ви­ли посто­ян­ные про­во­да, но тем не менее эта про­бле­ма окон­ча­тель­но ока­за­лась не решен­ной. Более того, про­вод­ная связь, как сред­ство обес­пе­че­ния син­хрон­ной рабо­ты, под­вер­га­лась сомне­нию.

«Я неод­но­крат­но заду­мы­вал­ся над вопро­са­ми управ­ле­ния, – писал в 1935 году в Центр коман­дир 3‑го радио­ди­ви­зи­о­на К. Нехай­чик, – очер­чен­ны­ми в соот­вет­ству­ю­щих при­ка­зах Нар­ко­ма, при­ме­ни­тель­но к сво­ей части. Речь идет об управ­ле­нии диви­зио­ном имен­но в воен­ное вре­мя. У меня поче­му-то скла­ды­ва­ет­ся впе­чат­ле­ние, что поль­зо­ва­ние (тем более регу­ляр­ное) посто­ян­ны­ми про­во­да­ми для свя­зи шта­ба с ради­о­раз­ве­ды­ва­тель­ны­ми пунк­та­ми – вещь про­бле­ма­тич­ная.

Рож­да­ет­ся мысль о жела­тель­но­сти иметь при каж­дом ради­о­раз­ве­ды­ва­тель­ном пунк­те и шта­бе какую-то, по габа­ри­там малень­кую, но доста­точ­но даль­но­бой­ную корот­ко­вол­но­вую радио­стан­цию. В этом слу­чае при нали­чии гиб­ко­го кода или шиф­ра мож­но было бы не боять­ся дли­тель­ных пере­ры­вов (нару­ше­ний) про­вод­ной свя­зи».

К. Нехай­чик ока­зал­ся прав. Это под­твер­ди­ли уче­ния войск Мос­ков­ско­го воен­но­го окру­га. В при­ка­зе по вой­скам, под­во­див­шем ито­ги манев­ров, отме­ча­лось: «Ради­о­раз­вед­ка не мог­ла в пол­ной мере выпол­нить зада­чу. На резуль­та­тах ее рабо­ты ска­за­лось отсут­ствие про­вод­ной свя­зи с одним из пелен­га­то­ров. Ради­о­раз­вед­ка не мог­ла опре­де­лить место­на­хож­де­ние радио­стан­ций».

И тем не менее, несмот­ря на недо­стат­ки и нере­шен­ные про­бле­мы, сле­до­ва­ло при­знать: в послед­ние годы ради­о­раз­вед­ка сде­ла­ла серьез­ный про­рыв и ста­ла реаль­ной силой в борь­бе с про­тив­ни­ком. В осно­ве про­ры­ва лежал боль­шой труд людей – коман­ди­ров, бой­цов, спе­ци­а­ли­стов ради­о­раз­вед­ки.

В 1936 году этот воин­ский труд был по пра­ву отме­чен: ради­о­раз­вед­чик К. Нехай­чик награж­ден орде­ном Лени­на, И. Миро­нов и В. Мухин – орде­на­ми Крас­ной Звез­ды. Орде­на­ми «Знак Поче­та» были удо­сто­е­ны К. Бот­нер и С. Гра­би­яш.

«И лете­ли наземь саму­раи…»

17 июля 1936 года в эфир поле­те­ло сооб­ще­ние. Фра­за, повто­рен­ная радио­опе­ра­то­ром несколь­ко раз, каза­лась вполне без­обид­ной. «Над всей Испа­ни­ей без­об­лач­ное небо» – зву­ча­ло в радио­при­ем­ни­ках. Одна­ко вско­ре ста­нет ясно – эта фра­за-сиг­нал к пут­чу пра­вых сил. Отря­ды Ино­стран­но­го леги­о­на и наем­ных марок­кан­ских войск нача­ли дей­ство­вать.

Уже через два дня 19 июля газе­та «Прав­да» сооб­ща­ла: «Часть армии в Марок­ко под­ня­ла ору­жие про­тив Рес­пуб­ли­ки. Сухо­пут­ные, мор­ские и воз­душ­ные силы, вер­ные Рес­пуб­ли­ке, высту­пи­ли про­тив мятеж­ни­ков».

Вско­ре путч охва­тил боль­шин­ство гар­ни­зо­нов, дис­ло­ци­ро­ван­ных по всей Испа­нии. Мятеж под­дер­жа­ли круп­ные зем­ле­вла­дель­цы, монар­хи­сты, фаши­сты, выс­шее духо­вен­ство като­ли­че­ской церк­ви. Основ­ную став­ку пут­чи­сты дела­ли на армию, и осо­бен­но на офи­цер­ский состав.

«Воен­но-фашист­ским повстан­цам в Марок­ко, – писа­ла в те дни газе­та «Изве­стия», – уда­лось выса­дить десант на тер­ри­то­рии Испа­нии, в рай­оне Кадик­са, и овла­деть горо­дом. Одно­вре­мен­но коман­ду­ю­щий вто­рой диви­зи­ей в Севи­лье под­нял там вос­ста­ние про­тив пра­ви­тель­ства и захва­тил власть в горо­де. Выса­див­ший­ся в рай­оне Кадик­са, десант соеди­нил­ся с вой­ска­ми, вос­став­ши­ми в Севи­лье».

Ком­му­ни­сти­че­ская пар­тия Испа­нии обра­ти­лась с при­зы­вом под­нять­ся на защи­ту рес­пуб­ли­ки. Леген­дар­ная Пас­си­о­на­рия – Доло­рес Ибар­ру­ри высту­пи­ла по радио и про­из­нес­ла сло­ва, став­шие впо­след­ствии зна­ме­ни­ты­ми: «Луч­ше уме­реть стоя, чем жить на коле­нях!»

Пут­чи­сты рас­счи­ты­ва­ли на быст­рый захват вла­сти, но рес­пуб­ли­ка стой­ко дер­жа­лась. Мятеж­ни­кам уда­лось закре­пить­ся лишь в отдель­ных рай­о­нах стра­ны. Круп­ные горо­да и про­мыш­лен­ные обла­сти нахо­ди­лись в руках рес­пуб­ли­кан­цев.

Боль­шую опас­ность для рес­пуб­ли­ки пред­став­ля­ли вой­ска, раз­вер­ну­тые в испан­ской зоне Марок­ко. Для того что­бы их пере­бро­сить в Испа­нию, гене­рал Фран­ко обра­тил­ся к Гит­ле­ру и Мус­со­ли­ни с прось­бой ока­зать помощь.

Фашист­ские вожди, разу­ме­ет­ся, ока­за­ли такую помощь. Был создан воз­душ­ный мост меж­ду испан­ской зоной в Марок­ко и Севи­льей. Немец­кие и ита­льян­ские транс­порт­ные само­ле­ты пере­бра­сы­ва­ли наем­ни­ков в Испа­нию. Вско­ре этим занял­ся и ита­льян­ский флот.

Одна­ко и это не помог­ло пут­чи­стам. И тогда Гит­лер и Мус­со­ли­ни при­ни­ма­ют реше­ние о пря­мой интер­вен­ции. В нача­ле авгу­ста в Испа­нию при­бы­ва­ют пер­вые немец­кие лет­чи­ки, а ита­льян­ская авиа­ция ата­ку­ет воен­ные кораб­ли рес­пуб­ли­кан­цев.

В ответ на это в Испа­нию ста­ли при­бы­вать доб­ро­воль­цы из раз­ных стран. Огром­ную помощь рес­пуб­ли­кан­цам ока­зал Совет­ский Союз, постав­ляв­ший бое­вую тех­ни­ку, ору­жие, бое­при­па­сы, про­до­воль­ствие, меди­ка­мен­ты.

В геро­и­че­ской борь­бе испан­ско­го наро­да с фашиз­мом боль­шую роль сыг­ра­ли и совет­ские воен­ные спе­ци­а­ли­сты, совет­ни­ки. 200 чело­век из них погиб­ли. Мно­гие были удо­сто­е­ны выс­ших наград СССР и ста­ли впо­след­ствии извест­ны­ми вое­на­чаль­ни­ка­ми нашей стра­ны. Сре­ди них мар­ша­лы Р. Мали­нов­ский и К. Мерец­ков, адми­рал фло­та Н. Куз­не­цов, гене­ра­лы П. Батов, Н. Лящен­ко, А. Родим­цев, Я. Смуш­ке­вич, В. Рыча­гов, Я. Бер­зин, X. Мам­су­ров, И. Проску­ров.

Ныне широ­ко извест­ны подви­ги совет­ских «волон­те­ров сво­бо­ды» – лет­чи­ков, тан­ки­стов, артил­ле­ри­стов, дивер­сан­тов, воен­ных моря­ков, дей­ство­вав­ших в Испа­нии. Но до сих пор мы ниче­го не зна­ем о бое­вой рабо­те наших ради­о­раз­вед­чи­ков в охва­чен­ной вой­ной рес­пуб­ли­ке.

Воз­мож­но, там и вовсе не было совет­ских доб­ро­воль­цев из ради­о­раз­вед­ки? Нет, такие доб­ро­воль­цы были. Про­сто о них как-то не гово­ри­ли и не писа­ли. А ведь про­шло уже 70 с лиш­ним лет с тех пор. Самое вре­мя вспом­нить доб­рым сло­вом име­на ради­о­раз­вед­чи­ков, в чис­ле пер­вых всту­пив­ших в борь­бу с фаши­ста­ми.

… Вой­на в Испа­нии ста­ла оче­ред­ным эта­пом в ста­нов­ле­нии оте­че­ствен­ной ради­о­раз­вед­ки. Этап этот мож­но назвать пред­во­ен­ным весь­ма услов­но, посколь­ку наши Воору­жен­ные Силы, выра­жа­ясь совре­мен­ным язы­ком, то и дело участ­во­ва­ли в «кон­флик­тах малой интен­сив­но­сти»: Граж­дан­ская вой­на в Испа­нии 1936–1938 годов, бои у озе­ра Хасан и на реке Хал­хин-Гол, совет­ско-фин­ский кон­фликт, осво­бо­ди­тель­ный поход в Запад­ную Бело­рус­сию и в Запад­ную Укра­и­ну. И всю­ду самое актив­ное уча­стие при­ни­ма­ли наши ради­о­раз­вед­чи­ки.

В 1936 году в Испа­нию выеха­ла боль­шая груп­па спе­ци­а­ли­стов ради­о­раз­вед­ки – А. Бер­се­нев, В. Мухин, В. Пло­шай, Н. Пра­хин, В. Салин, Н. Шмы­рев, А. Юрьян. На заме­ну им в после­ду­ю­щие годы при­бы­ва­ли А. Ани­си­мов, В. Ефре­мов, Е. Кос­сов­ский, В. Мар­ко­вич, В. Моде­бад­зе, Л. Сазы­кин, И. Уха­нов.

Вме­сте с ради­о­раз­вед­чи­ка­ми рабо­та­ли пере­вод­чи­цы 3. Анто­нюк, Н. Пав­ло­ва, Ц. Покров­ская.

В орга­ни­за­ции ради­о­раз­вед­ки наши спе­ци­а­ли­сты опи­ра­лись на соб­ствен­ный опыт, накоп­лен­ный в ходе уче­ний и манев­ров. Здесь же появи­лась воз­мож­ность про­ве­рить зна­ния и опыт мир­но­го вре­ме­ни на войне, в пери­од бое­вых дей­ствий.

В Испа­нии были раз­вер­ну­ты четы­ре груп­пы ради­о­раз­вед­ки. Одна из них, цен­траль­ная, дей­ство­ва­ла в Вален­сии, осталь­ные три – в Бар­се­лоне, Мур­сии, Мад­ри­де.

Каж­дая груп­па осна­ща­лась дву­мя пелен­га­то­ра­ми – длин­но­вол­но­вым и корот­ко­вол­но­вым и несколь­ки­ми при­ем­ни­ка­ми.

Чему учи­ли совет­ские спе­ци­а­ли­сты сво­их испан­ских кол­лег? Да все­му тому, что уме­ли сами – рабо­те на радио­ап­па­ра­ту­ре, обра­бот­ке раз­ве­ды­ва­тель­ной инфор­ма­ции, полу­чен­ной в ходе пере­хва­тов, прин­ци­пам веде­ния ради­о­раз­вед­ки.

Наши и испан­ские ради­о­раз­вед­чи­ки весь­ма уме­ло вели рабо­ту по добы­ва­нию дан­ных о рас­по­ло­же­нии воин­ских частей пут­чи­стов, а так­же их союз­ни­ков – ита­льян­ских экс­пе­ди­ци­он­ных диви­зий, об аэро­дро­мах, на кото­рых бази­ро­ва­лась вра­же­ская авиа­ция.

Эти дан­ные опе­ра­тив­но докла­ды­ва­лись в шта­бы рес­пуб­ли­кан­ско­го коман­до­ва­ния и совет­ским воен­ным совет­ни­кам. Надо ска­зать, что инфор­ма­ция, добы­тая ради­о­раз­вед­кой, исполь­зо­ва­лась весь­ма эффек­тив­но. При­ме­ром тому – Гва­да­ла­хар­ская опе­ра­ция.

… В нача­ле мар­та 1937 года пут­чи­ста­ми был раз­ра­бо­тан план захва­та Мад­ри­да. Теперь они реши­ли вести штурм горо­да с севе­ро-восто­ка. Но для это­го сле­до­ва­ло пер­во­на­чаль­но захва­тить Гва­да­ла­ха­ру, сто­ли­цу одно­имен­ной про­вин­ции в пяти­де­ся­ти кило­мет­рах от Мад­ри­да.

На пра­вом флан­ге сосре­до­то­чи­лась диви­зия «Сория» под коман­до­ва­ни­ем Мос­кар­до, в кото­рую вхо­ди­ло 20 тысяч марок­кан­цев и леги­о­не­ров.

На левом флан­ге были гото­вы к ата­ке четы­ре диви­зии ита­льян­цев – «Чер­ные рубаш­ки» гене­ра­ла Рос­си, «Чер­ное пла­мя» гене­ра­ла Копи, «Чер­ные стре­лы» гене­ра­ла Нуво­ла­ри и диви­зия «Лит­то­рио» гене­ра­ла Бер­гон­дзо­ли.

Их под­дер­жи­ва­ли 250 тан­ков, 180 ство­лов артил­ле­рии, рота огне­мет­чи­ков. С воз­ду­ха сухо­пут­ные силы при­кры­ва­ли истре­би­те­ли и само­ле­ты-раз­вед­чи­ки.

Так вот, нака­нуне наступ­ле­ния мятеж­ни­ков ради­о­раз­вед­ке рес­пуб­ли­кан­цев, под руко­вод­ством наших совет­ни­ков, уда­лось вскрыть места дис­ло­ка­ции ита­льян­ских диви­зий и про­ин­фор­ми­ро­вать руко­вод­ство о гото­вя­щем­ся наступ­ле­нии. Это исклю­чи­ло момент вне­зап­но­сти.

Поз­же, когда «чер­ные диви­зии» всту­пи­ли в бой, ради­о­раз­вед­чи­ки отсле­жи­ва­ли марш­ру­ты их дви­же­ния и наво­ди­ли рес­пуб­ли­кан­скую авиа­цию, кото­рой и уда­лось оста­но­вить наступ­ле­ние на несколь­ких участ­ках фрон­та.

Как извест­но, Гва­да­ла­хар­ская опе­ра­ция мятеж­ни­ков закон­чи­лась про­ва­лом. 18 мар­та рес­пуб­ли­кан­цы по все­му фрон­ту пере­шли в наступ­ле­ние.

В ходе этой опе­ра­ции ита­льян­цы поте­ря­ли око­ло 2 тысяч уби­ты­ми, 4 тысяч ране­ны­ми и 300 чело­век ока­за­лось в пле­ну. Отли­чи­лись совет­ские тан­ки­сты, лет­чи­ки и… ради­о­раз­вед­чи­ки.

Успеш­но дей­ство­ва­ли рес­пуб­ли­кан­ские «слу­ха­чи» и про­тив вра­же­ской авиа­ции. О пред­сто­я­щих нале­тах бом­бар­ди­ров­щи­ков ради­о­раз­вед­ка сооб­ща­ла за 20–30 минут до под­хо­да само­ле­тов к объ­ек­там, рас­по­ло­жен­ным на мор­ском побе­ре­жье.

Рес­пуб­ли­кан­ская ради­о­раз­вед­ка дер­жа­ла под сво­им кон­тро­лем и кораб­ли пут­чи­стов. Инфор­ма­ция о рай­о­нах их дей­ствия опе­ра­тив­но пере­да­ва­лась в штаб рес­пуб­ли­кан­ских воен­но-мор­ских сил.

В 1938 году одна из групп, кото­рая дис­ло­ци­ро­ва­лась в Мад­ри­де, раз­вер­ну­ла сеть из манев­рен­ных пелен­га­тор­ных под­раз­де­ле­ний. Один из опыт­ней­ших наших ради­о­раз­вед­чи­ков, Л. Сазы­кин, исполь­зо­вал в сети метод син­хрон­но­го пелен­го­ва­ния. Коман­ды на пелен­го­ва­ние пода­ва­лись из при­ем­но­го цен­тра по радио.

Кста­ти гово­ря, воз­вра­тив­шись в Совет­ский Союз из испан­ской коман­ди­ров­ки. В. Моде­бад­зе и Л. Сазы­кин внед­ри­ли этот цен­ный опыт орга­ни­за­ции пелен­га­тор­ной рабо­ты в двух диви­зи­о­нах, дис­ло­ци­ро­ван­ных в Ленин­град­ском и Закав­каз­ском воен­ных окру­гах.

Тем вре­ме­нем меж­ду­на­род­ная обста­нов­ка все более обостря­лась, а это озна­ча­ло, что объ­ем рабо­ты для ради­о­раз­вед­ки воз­рас­тал. К 1938 году ради­о­раз­вед­ка Крас­ной армии наблю­да­ла за дея­тель­но­стью 3,5 тыся­чи радио­стан­ций из более 20 стран. Соот­вет­ствен­но воз­рас­тал и поток раз­вед­дан­ных, добы­ва­е­мых «слу­ха­ча­ми» Раз­ве­ду­прав­ле­ния.

В июле 1938 года ради­о­раз­вед­ка Осо­бой Крас­но­зна­мен­ной Даль­не­во­сточ­ной армии (ОКДА) при­ня­ла уча­стие в бое­вых дей­стви­ях про­тив япон­ских агрес­со­ров у озе­ра Хасан. 29 июля пол­то­ры сот­ни япон­ских сол­дат захва­ти­ли соп­ку Безы­мян­ная. К вече­ру совет­ские погра­нич­ни­ки отби­ли высо­ту.

На сле­ду­ю­щий день япон­цы вновь пред­при­ня­ли попыт­ку захва­та сопок Безы­мян­ная и Заозер­ная, но погра­нич­ни­ки, коман­ди­ры и бой­цы 3‑го бата­льо­на 118-го стрел­ко­во­го пол­ка отби­ли ата­ку. 31 июля нар­ком обо­ро­ны К. Воро­ши­лов при­ка­зал при­ве­сти в пол­ную бое­вую готов­ность вой­ска При­мор­ской армии и силы Тихо­оке­ан­ско­го фло­та. 6 авгу­ста после артил­ле­рий­ской под­го­тов­ки и нане­сен­но­го авиа­ци­он­но­го уда­ра части 32‑й стрел­ко­вой диви­зии с севе­ра и 40‑й стрел­ко­вой диви­зии с юга нанес­ли удар с целью уни­что­же­ния япон­цев меж­ду соп­кой Заозер­ная и озе­ром Хасан. 9 авгу­ста в Москве япон­ский посол М. Сиг­эми­цу пред­ло­жил мир­ные пере­го­во­ры по уре­гу­ли­ро­ва­нию кон­флик­та. Важ­но отме­тить, что свой весо­мый вклад в эту побе­ду внес­ла и ради­о­раз­вед­ка. Толь­ко за один 1938 год ради­о­раз­вед­чи­ки ОКДА вскры­ли состав и места дис­ло­ка­ции более 700 частей и соеди­не­ний япон­ских и мань­чжур­ских войск.

«… В отдель­ные пери­о­ды, – сооб­ща­лось в докла­де Глав­но­му Воен­но­му сове­ту НКО СССР, – (пер­вые меся­цы япо­но-китай­ской вой­ны, опе­ра­ции япон­цев по захва­ту Нан­ки­на и Хань­коу) все 100% раз­ве­ды­ва­тель­ных дан­ных были дан­ны­ми ради­о­раз­вед­ки. 75% дан­ных о пере­ме­ще­ни­ях войск из Япо­нии в Китай и Мань­чжу­рию, а так­же о дис­ло­ка­ции войск в зонах бое­вых дей­ствий были дан­ны­ми ради­о­раз­вед­ки».

В пери­од боев у озе­ра Хасан свой пер­вый бое­вой опыт обре­ли и ради­о­раз­вед­чи­ки Тихо­оке­ан­ско­го фло­та. Ради­о­раз­вед­ка кон­тро­ли­ро­ва­ла радио­стан­ции япон­ских воен­но-мор­ских баз Майдзу­ру и Сасе­бо, корей­ских – Сей­син и Ген­зан, кора­бель­ные и судо­вые стан­ции.

Так в ходе пере­хва­та пере­го­во­ров меж­ду ледо­ко­лом «Ото­ма­ри» и радио­стан­ци­ей на побе­ре­жье уда­лось уста­но­вить факт про­ве­де­ния испы­та­ний ново­го бере­го­во­го пелен­га­то­ра.

В ходе обра­бот­ки радио­грамм были выяв­ле­ны коор­ди­на­ты ледо­ко­ла, а так­же пелен­ги на него бере­го­вой стан­ции. Далее про­клад­кой обрат­ных пелен­гов от ледо­ко­ла уда­лось вскрыть место­рас­по­ло­же­ние пелен­га­то­ра в рай­оне горо­да Нему­ро.

Через пол­го­да с неболь­шим, после собы­тий у озе­ра Хасан, а точ­нее 11 мая 1939 года, япон­цы неожи­дан­но напа­ли на мон­голь­ские погра­нич­ные заста­вы в рай­оне озе­ра Буйр-Нур и про­дол­жи­ли рас­ши­рять воен­ные дей­ствия. Мон­голь­ские части вынуж­де­ны были отой­ти к реке Хал­хин-Гол.

По прось­бе мон­голь­ско­го пра­ви­тель­ства Совет­ский Союз решил ока­зать помощь в отра­же­нии агрес­сии. Коман­ди­ром 57-го осо­бо­го кор­пу­са, пре­об­ра­зо­ван­но­го в 1‑ю армей­скую груп­пу, был назна­чен Геор­гий Жуков. Зада­ча перед груп­пой сто­я­ла ясная и чет­кая – раз­гро­мить япон­ские вой­ска, вторг­ши­е­ся на мон­голь­скую тер­ри­то­рию.

Одна­ко решить ее было не про­сто – пере­вес в силах и сред­ствах ока­зал­ся на сто­роне япон­цев. В июне япон­ское коман­до­ва­ние сосре­до­то­чи­ло 38 – и тысяч­ную груп­пи­ров­ку со 135 тан­ка­ми и 225 само­ле­та­ми. Совет­ско-мон­голь­ские вой­ска име­ли в сво­ем соста­ве 12,5 тыся­чи чело­век, 180 тан­ков и 74 само­ле­та.

Снаб­же­ние наших войск затруд­ня­лось тем, что бли­жай­шая желез­но­до­рож­ная стан­ция нахо­ди­лась в 750 кило­мет­рах.

Жуков пере­шел к актив­ной обо­роне. Япон­цы 3 июля фор­си­ро­ва­ли реку Хал­хин-Гол и захва­ти­ли плац­дарм на ее запад­ном бере­гу.

В рай­оне про­ры­ва япон­цев у нас сво­бод­ных сил не было, и тогда Геор­гий Кон­стан­ти­но­вич ввел в бой пря­мо с мар­ша 11‑ю тан­ко­вую бри­га­ду и мотоб­ро­не­вые части. Япон­цы пере­шли к обо­роне.

В после­ду­ю­щие дни япон­ская груп­пи­ров­ка была раз­би­та и отбро­ше­на на запад­ный берег реки Хал­хин-Гол. 20 авгу­ста Жуков начал свое наступ­ле­ние, в ходе кото­ро­го наши вой­ска окру­жи­ли и раз­гро­ми­ли 6‑ю япон­скую армию. Ее поте­ри соста­ви­ли 61 тыся­чу уби­ты­ми, ране­ны­ми и плен­ны­ми.

Так бес­слав­но закон­чи­лась для япон­цев попыт­ка про­ве­рить на проч­ность бое­вую мощь Крас­ной армии.

В собы­ти­ях на Хал­хин-Голе наря­ду с вои­на­ми дру­гих родов войск при­ни­ма­ли уча­стие и ради­о­раз­вед­чи­ки. Здесь дей­ство­ва­ла 20‑я отдель­ная ради­о­раз­ве­ды­ва­тель­ная рота и 10‑я радио­стан­ция ОСНАЗ.

По отзы­вам коман­до­ва­ния, со сво­и­ми зада­ча­ми ради­о­раз­вед­чи­ки справ­ля­лись, хотя их дей­ствия в ходе обще­вой­ско­вых опе­ра­ций носи­ли весь­ма огра­ни­чен­ный харак­тер.

Тем не менее сошлюсь на один эпи­зод, о кото­ром мне неод­но­крат­но рас­ска­зы­ва­ли вете­ра­ны ради­о­раз­вед­ки. А дело в том, что Геор­гий Жуков, для того что­бы скрыть направ­ле­ние глав­но­го уда­ра, раз­вер­нул боль­шие демон­стра­ци­он­ные инже­нер­ные меро­при­я­тия по воз­ве­де­нию обо­ро­ни­тель­ных соору­же­ний. Одна­ко демон­стра­ция демон­стра­ци­ей, но Жуко­ва мучил вопрос: пове­ри­ли япон­цы в его «обо­ро­ни­тель­ные наме­ре­ния» или нет. Это было прин­ци­пи­аль­но важ­ным. Но как про­ве­рить?

Ответ на мучив­ший всех вопрос дали ради­о­раз­вед­чи­ки. Они пере­хва­ти­ли радио­грам­му, в кото­рой япон­цы сооб­ща­ли друг дру­гу, что рус­ские воз­во­дят обо­ро­ну проч­но и на боль­шую глу­би­ну.

Сло­вом, ради­о­раз­вед­ка под­твер­ди­ла, что план Жуко­ва по вве­де­нию в заблуж­де­ние про­тив­ни­ка удал­ся. Пра­виль­ность этих дан­ных была под­твер­жде­на бое­вы­ми дей­стви­я­ми.

Под стать сво­им сухо­пут­ным кол­ле­гам дей­ство­ва­ли и ради­о­раз­вед­чи­ки Амур­ской Крас­но­зна­мен­ной фло­ти­лии. Они свое­вре­мен­но выяви­ли выход из Хар­би­на 16 кораб­лей про­тив­ни­ка с мор­ской пехо­той на бор­ту. Кораб­ли дви­га­лись в рай­он ниж­не­го тече­ния реки Сун­гу­ри с после­ду­ю­щим при­бы­ти­ем на Амур.

При под­хо­де к устью Сун­гу­ри силы Амур­ской фло­ти­лии пре­сек­ли попыт­ки япон­ских судов нару­шить совет­ские тер­ри­то­ри­аль­ные воды. Япон­цы повер­ну­ли назад.

… 1939 год был бога­тым на воен­ные кон­флик­ты. Не успе­ли затих­нуть бои у реки Хал­хин-Гол, как зимой, в нояб­ре вспых­ну­ла совет­ско-фин­ская вой­на.

Ради­о­раз­вед­ка еще летом докла­ды­ва­ла о кон­цен­тра­ции войск фин­ской армии в при­гра­нич­ных с Совет­ским Сою­зом рай­о­нах.

На тер­ри­то­рии стра­ны уси­лен­ны­ми тем­па­ми воз­во­ди­лись воен­ные базы, арсе­на­лы, укреп­лен­ные рай­о­ны. Стро­и­тель­ство шло с помо­щью ино­стран­ных спе­ци­а­ли­стов.

Так, при финан­со­вом и тех­ни­че­ском уча­стии запад­ных стран на Карель­ском пере­шей­ке была постро­е­на «линия Ман­нер­гей­ма» – мощ­ная систе­ма дол­го­вре­мен­ных укреп­ле­ний. Она состо­я­ла из трех основ­ных полос и двух про­ме­жу­точ­ных. На основ­ных поло­сах раз­ме­сти­лось более 2 тысяч ДОТов и ДЗО­Тов.

Кро­ме «линии Ман­нер­гей­ма» Фин­лян­дии уда­лось постро­ить боль­шое коли­че­ство воен­ных аэро­дро­мов. Доста­точ­но ска­зать, что эти аэро­дро­мы мог­ли при­нять в несколь­ко раз боль­ше само­ле­тов, чем их насчи­ты­ва­лось в фин­ских ВВС.

Столь серьез­ные воен­ные устрем­ле­ния север­но­го сосе­да не мог­ли не вол­но­вать руко­вод­ство Совет­ско­го Сою­за. Тем более что 1 сен­тяб­ря 1939 года в Евро­пе уже нача­лась вой­на. При­шлось пред­при­нять не толь­ко дипло­ма­ти­че­ские меры, но и сугу­бо воен­ные, дабы укре­пить севе­ро-запад­ные рубе­жи.

В октяб­ре в Ленин­град­ский округ нача­лась пере­брос­ка соеди­не­ний и частей из внут­рен­них окру­гов. Уси­ли­ва­лась груп­пи­ров­ка войск на Карель­ском пере­шей­ке, в Каре­лии, на Край­нем Севе­ре. Авиа­ция вела посто­ян­ную раз­вед­ку дис­ло­ка­ции фин­ских частей.

В свою оче­редь фин­ны так­же раз­вер­ну­ли свои соеди­не­ния и части в при­гра­нич­ных рай­о­нах, при­зы­ва­ли в армию резер­ви­стов. Из при­гра­нич­ной зоны нача­лась сроч­ная эва­ку­а­ция жите­лей вглубь стра­ны.

Для Совет­ско­го Сою­за боль­шой про­бле­мой была уяз­ви­мость сухо­пут­ных и мор­ских под­сту­пов к Ленин­гра­ду. Совет­ско-фин­ская гра­ни­ца про­хо­ди­ла все­го в 32 кило­мет­рах от горо­да. Руко­вод­ство стра­ны неод­но­крат­но пыта­лось решить эту жиз­нен­но важ­ную про­бле­му мир­ным, дипло­ма­ти­че­ским путем. Увы, не полу­чи­лось.

И тогда 30 нояб­ря вой­скам Ленин­град­ско­го воен­но­го окру­га был отдан при­каз: «Перей­ти гра­ни­цы, раз­гро­мить бело­фин­ские вой­ска, раз и навсе­гда обес­пе­чить без­опас­ность севе­ро-запад­ных гра­ниц Совет­ско­го Сою­за и горо­да Лени­на – колы­бе­ли про­ле­тар­ской рево­лю­ции».

Ради­о­раз­вед­ка Ленин­град­ско­го окру­га была раз­вер­ну­та по шта­там воен­но­го вре­ме­ни: создан 336‑й фрон­то­вой диви­зи­он. Он дей­ство­вал на Карель­ском пере­шей­ке, там, где про­ис­хо­ди­ли основ­ные собы­тия вой­ны с бело­фин­на­ми.

Кро­ме него был сфор­ми­ро­ван 338‑й армей­ский радио­ди­ви­зи­он. Его пере­бро­си­ли в рай­он Ухты, что в Каре­лии.

К фев­ра­лю 1940 года отмо­би­ли­зо­ва­ли еще один армей­ский диви­зи­он – 339‑й, а так­же три кор­пус­ные раз­ве­ды­ва­тель­ные роты.

Усло­вия, в кото­рых при­шлось дей­ство­вать, преж­де все­го, 336-му диви­зи­о­ну, ока­за­лись крайне слож­ны­ми. Для обес­пе­че­ния раз­вед­ки войск про­тив­ни­ка в так­ти­че­ской зоне обо­ро­ны на «линии Ман­нер­гей­ма» необ­хо­ди­мо было при­бли­же­ние средств ради­о­раз­вед­ки к фин­ско­му перед­не­му краю.

Руко­вод­ство диви­зи­о­на суме­ло спра­вить­ся с реше­ни­ем этой непро­стой зада­чи: на Карель­ский пере­ше­ек были выдви­ну­ты пере­до­вой при­ем­ный центр, опе­ра­тив­ное отде­ле­ние и мобиль­ные манев­рен­ные пелен­га­тор­ные груп­пы.

Важ­но под­черк­нуть, что в груп­пах кро­ме штат­ных пелен­га­то­ров появил­ся сроч­но раз­ра­бо­тан­ный все­вол­но­вый рамоч­ный радио­пе­лен­га­тор. Он пере­кры­вал диа­па­зон, кото­рый исполь­зо­вал­ся фин­ски­ми вой­ско­вы­ми радио­стан­ци­я­ми.

Эти мобиль­ные пелен­га­тор­ные груп­пы опе­ра­тив­но опре­де­ля­ли места дис­ло­ка­ции шта­бов, пунк­тов управ­ле­ния в так­ти­че­ской зоне.

Опе­ра­то­ры диви­зи­о­на уве­рен­но выпол­ня­ли зада­чи и по раз­вед­ке воен­но-воз­душ­ных сил про­тив­ни­ка. Пелен­го­ва­ни­ем уста­нав­ли­ва­лись коор­ди­на­ты аэро­дро­мов. Вре­мя выле­та опре­де­ля­лось по харак­тер­ным осо­бен­но­стям в радио­свя­зи.

Исполь­зуя дан­ные ради­о­раз­вед­ки, наши пило­ты ста­ра­лись встре­тить фин­ские бом­бар­ди­ров­щи­ки про­тив­ни­ка как мож­но рань­ше, зача­стую над его соб­ствен­ной тер­ри­то­ри­ей.

Ради­о­раз­вед­чи­ки Бал­тий­ско­го фло­та в пери­од совет­ско-фин­ской вой­ны рабо­та­ли над выяв­ле­ни­ем рай­о­нов пре­бы­ва­ния кораб­лей про­тив­ни­ка и вскры­ти­ем марш­ру­тов мор­ских пере­во­зок в Фин­ском и Бот­ни­че­ском зали­вах. Боль­шин­ство дан­ных флот­ских «радио­слу­ха­чей» под­твер­жда­лось резуль­та­та­ми воз­душ­ной раз­вед­ки.

В осво­бо­ди­тель­ном похо­де на Запад­ную Бело­рус­сию, Запад­ную Укра­и­ну и Бес­са­ра­бию вме­сте с совет­ски­ми вой­ска­ми дей­ство­ва­ли и ради­о­раз­вед­чи­ки Бело­рус­ско­го и Киев­ско­го воен­ных окру­гов.

Опе­ра­тив­ные диви­зи­о­ны пере­во­ди­лись на шта­ты воен­но­го вре­ме­ни, одна­ко из-за недо­стат­ка при­зыв­но­го соста­ва план моби­ли­за­ци­он­но­го раз­вер­ты­ва­ния так и не был выпол­нен. Поэто­му всю рабо­ту по добы­ва­нию раз­ве­д­ин­фор­ма­ции при­шлось вести кад­ро­вым радио­ди­ви­зи­о­нам.

… Завер­ши­лись 30‑е годы. Вели­кая Оте­че­ствен­ная вой­на уже сто­я­ла на поро­ге.

Часть вто­рая

«22 июня, ров­но в четы­ре часа…»

Лей­те­нант Алек­сей Бушуев вме­сте с шофе­ром Соро­кой и фельдъ­еге­рем Сав­ки­ным выехал в местеч­ко Любы­ча Руда еще затем­но. Лет­няя июнь­ская ночь корот­ка, и пото­му лей­те­нант спе­шил. Ему хоте­лось до рас­све­та доло­жить коман­ди­ру диви­зи­о­на, что при­каз выпол­нен и пози­цию радио­пе­лен­га­тор­но­го пунк­та он пере­нес подаль­ше от гра­ни­цы.

Дело в том, что вче­ра утром, 21 июня, коман­ди­ру ради­о­раз­ве­ды­ва­тель­но­го диви­зи­о­на май­о­ру Кото­ву не понра­ви­лось место дис­ло­ка­ции пелен­га­тор­но­го пунк­та. Тот ока­зал­ся все­го в полу­то­ра кило­мет­рах от гра­ни­цы. Одна­ко это­го Бушуев не знал, когда выби­рал пози­цию для раз­ме­ще­ния сво­е­го под­раз­де­ле­ния. При­гля­ну­лась ему полян­ка в лесу, тут и рас­по­ло­жи­лись. А посколь­ку круп­но­мас­штаб­ной кар­ты у него не было, пока­за­лось, что луч­ше­го места не най­ти.

У коман­ди­ра диви­зи­о­на после осмот­ра пози­ции сло­жи­лось иное мне­ние. Он вру­чил лей­те­нан­ту листо­чек папи­рос­ной бума­ги, на кото­рой была напе­ча­та­на так назы­ва­е­мая ввод­ная на уче­ние. В этой ввод­ной ука­зы­ва­лось, что про­тив­ник пере­шел госу­дар­ствен­ную гра­ни­цу, нанес удар и захва­тил рубеж. Наши части контр­ата­ко­ва­ли и к 21 июня отбро­си­ли про­тив­ни­ка на госу­дар­ствен­ную гра­ни­цу.

К ввод­ной коман­дир диви­зи­о­на доба­вил един­ствен­ное: пункт слиш­ком близ­ко выдви­нут к гра­ни­це. Сле­ду­ет пере­не­сти пози­цию вглубь нашей тер­ри­то­рии и к рас­све­ту 22 июня доло­жить во Львов, в штаб диви­зи­о­на.

Лей­те­нант Бушуев при­каз выпол­нил и теперь торо­пил шофе­ра маши­ны-полу­тор­ки. Надо было лес­ной доро­гой дое­хать до местеч­ка Любы­ча Руда, где нахо­ди­лась бли­жай­шая теле­фон­ная стан­ция, зака­зать меж­ду­го­род­ний раз­го­вор со Льво­вом и доло­жить, как поло­же­но по фор­ме. Теле­фон­ная стан­ция зани­ма­ла одно кры­ло боль­шо­го руб­ле­но­го дома. За пуль­том сиде­ла девуш­ка-теле­фо­нист­ка. Она при­ня­ла заказ и уста­ло кив­ну­ла: «Жди­те». После это­го ста­ла вызы­вать Львов. Одна­ко Львов упор­но не хотел отве­чать. Она вре­мя от вре­ме­ни вино­ва­то смот­ре­ла на лей­те­нан­та и в недо­уме­нии пожи­ма­ла пле­ча­ми.

– Алло, Львов! Алло, ответь­те Любы­ча Руде! – взы­ва­ла теле­фо­нист­ка в мик­ро­фон.

Вдруг она замер­ла, в упор гля­дя на Бушуе­ва. Гла­за ее испу­ган­но рас­ши­ри­лись, каза­лось, девуш­ка услы­ша­ла нечто очень страш­ное. Теле­фо­нист­ка неожи­дан­но сорва­ла с голо­вы науш­ни­ки, бро­си­ла их на стол, запла­ка­ла, в серд­цах крик­нув Бушуе­ву:

– Свя­зи не будет!..

И в то же мгно­ве­ние лей­те­нант услы­шал нарас­та­ю­щий гул само­ле­тов, взры­вы, дале­кие ружей­ные выстре­лы. Он выбе­жал на крыль­цо.

В сто­ро­ну погран­за­ста­вы мимо него про­бе­жал офи­цер. От погран­за­ста­вы про­мча­лась маши­на: в кузо­ве жен­щи­ны, дети. «Семьи погра­нич­ни­ков», – отме­тил про себя Бушуев.

Он вско­чил в полу­тор­ку, крик­нул шофе­ру:

– Соро­ка, гони на пункт!

Про­ехав мет­ров две­сти, маши­на свер­ну­ла на про­се­лоч­ную доро­гу, к дому лес­ни­ка. Мино­вав двор, авто­мо­биль выско­чил из ворот.

– Това­рищ лей­те­нант! – вдруг испу­ган­но спро­сил шофер. – Кто это?

Бушуев так­же уви­дел впе­ре­ди, в полу­сотне мет­ров, каких-то воен­ных. Но кас­ки были не наши, чужие.

– Нем­цы, – выдох­нул лей­те­нант.

Соро­ка уда­рил по тор­мо­зам, маши­на клю­ну­ла носом и оста­но­ви­лась. Едва они успе­ли выско­чить из каби­ны, как по ним уда­ри­ли немец­кие авто­мат­чи­ки.

«Нару­ши­те­ли гра­ни­цы, – поду­мал Бушуев, – надо сооб­щить на заста­ву».

Они вер­ну­лись назад, про­бе­жа­ли через двор лес­ни­ка и ока­за­лись на опуш­ке леса. Навстре­чу им как ни в чем, ни быва­ло, шел кре­стья­нин и вел под узд­цы лошадь.

– Как вый­ти к деревне? – спро­сил Бушуев.

– В дерев­ню нель­зя, – отве­тил мужик. – Там уже нем­цы.

Лей­те­нант с води­те­лем бро­си­лись в сто­ро­ну погран­за­ста­вы.

Вско­ре за спи­ной они услы­ша­ли лоша­ди­ный храп и чьи-то покри­ки. Их догна­ла повоз­ка с дву­мя погра­нич­ни­ка­ми. Они были в рас­стег­ну­тых гим­на­стер­ках, без ору­жия. При­тор­мо­зив лошадь, ездо­ки крик­ну­ли:

– Зале­зай, ребя­та…

Бушуев и Соро­ка запрыг­ну­ли в повоз­ку. Лей­те­нант пытал­ся собрать­ся с мыс­ля­ми: что про­ис­хо­дит? Но сосре­до­то­чить­ся было почти невоз­мож­но. Мимо них, пого­няя раз­го­ря­чен­ную лошадь, про­мчал­ся какой-то лей­те­нант, сле­дом за ним бежа­ла тол­па сол­дат. В небе гуде­ли само­ле­ты.

«Надо что-то делать, – пытал­ся сооб­ра­зить Бушуев. – Но что?» Они слез­ли с повоз­ки. Обста­нов­ка – сам черт не раз­бе­рет. Но ясно одно: про­изо­шло нечто страш­ное, непо­пра­ви­мое. Его под­раз­де­ле­ние попа­ло в плен или вовсе уни­что­же­но. Про­бить­ся к нему невоз­мож­но.

Там на пелен­га­тор­ном пунк­те вме­сто него остал­ся зеле­ный лей­те­нант Лопур­ко – вче­раш­ний выпуск­ник учи­ли­ща. Толь­ко что он мог сде­лать?!

Бушуев был в шоке. Он, коман­дир, сто­ит здесь живой и здо­ро­вый, а его под­раз­де­ле­ние погиб­ло. Мельк­ну­ла мысль: застре­лить­ся. Ина­че ведь все рав­но три­бу­нал. Он ото­гнал дур­ные мыс­ли. Решил не сда­вать­ся.

Сна­ча­ла на попут­ных маши­нах ста­ли доби­рать­ся до Равы-Рус­ской, где нахо­ди­лось место посто­ян­ной дис­ло­ка­ции пелен­га­тор­но­го пунк­та. Добра­лись. С помо­щью сол­дат, кото­рые оста­ва­лись для охра­ны под­раз­де­ле­ния, ста­ли гото­вить тех­ни­ку, иму­ще­ство, сек­рет­ные доку­мен­ты для эва­ку­а­ции.

Бушуев посто­ян­но пытал­ся дозво­нить­ся до Льво­ва, но сде­лать это так и не уда­лось. Тогда лей­те­нант при­нял реше­ние и напра­вил шофе­ра Соро­ку на поез­де во Львов, дабы тот мог доло­жить коман­до­ва­нию о слу­чив­шем­ся.

В сере­дине дня из шта­ба диви­зи­о­на при­бы­ли бой­цы для ком­плек­то­ва­ния под­раз­де­ле­ния. С ними при­сла­ли гру­зо­вые авто­ма­ши­ны и мото­цикл с коляс­кой. К радо­сти лей­те­нан­та Бушуе­ва, с ново­бран­ца­ми при­е­ха­ли и его ради­сты, кото­рые нахо­ди­лись на учеб­ном сбо­ре во Льво­ве. Теперь они ста­ли осно­вой для буду­ще­го под­раз­де­ле­ния.

К кон­цу дня 22 июня пелен­га­тор­ный пункт был уком­плек­то­ван и выве­ден в новый рай­он дис­ло­ка­ции, кото­рый рас­по­ла­гал­ся бли­же к Льво­ву.

Одна­ко до это­го рай­о­на еще надо было добрать­ся. Ночь с 22 на 23 июня про­шла на мар­ше. Навстре­чу колонне пелен­га­тор­но­го пунк­та к гра­ни­це шли под­раз­де­ле­ния, на доро­ге посто­ян­но воз­ни­ка­ли зато­ры. Води­те­ли дви­га­лись в непри­выч­ной обста­нов­ке с выклю­чен­ны­ми фара­ми.

Чув­ство­ва­лось незри­мое при­сут­ствие немец­ких дивер­сан­тов. Вдоль доро­ги взо­рван­ные теле­фон­ные стол­бы, обо­рван­ные про­во­да. Ради­сты то и дело слы­ша­ли сооб­ще­ния, что на Львов дви­га­ют­ся немец­кие тан­ки. В самом Льво­ве с крыш и верх­них эта­жей домов обстре­ли­ва­ли воин­ские колон­ны.

На пятый день вой­ны пелен­га­тор­ный пункт под коман­до­ва­ни­ем лей­те­нан­та Алек­сея Бушуе­ва был при­дан раз­вед­от­де­лу шта­ба 6‑й армии и выпол­нял зада­чи в его инте­ре­сах.

«Общая обста­нов­ка была слож­ной, – вспо­ми­нал те дни пол­ков­ник в отстав­ке Алек­сей Бушуев, – наши вой­ска отхо­ди­ли. Нас часто бом­би­ли. Под­раз­де­ле­ние, дей­ствуя само­сто­я­тель­но, име­ло огра­ни­чен­ные воз­мож­но­сти по опре­де­ле­нию место­на­хож­де­ния выяв­лен­ных радио­стан­ций про­тив­ни­ка, так как пелен­га­ция велась с одной точ­ки, то есть толь­ко по направ­ле­нию. А для радио­пе­ре­хва­та мик­ро­фон­ных пере­дач тре­бо­вал­ся пере­вод­чик, кото­ро­го не было.

И тем не менее в этой слож­ной обста­нов­ке, кото­рая харак­те­ри­зо­ва­лась встреч­ны­ми тан­ко­вы­ми боя­ми в рай­о­нах Зло­чев, Бро­ды, Дуб­но, под­раз­де­ле­ние добы­ва­ло полез­ные све­де­ния о дис­ло­ка­ции и соста­ве дей­ству­ю­щих немец­ких войск.

Началь­ник раз­вед­ки армии ждал и ценил полу­ча­е­мые све­де­ния».

В июле 1941 года пелен­га­тор­ный пункт лей­те­нан­та Алек­сея Бушуе­ва был ото­зван в часть, кото­рая рас­по­ла­га­лась под Кие­вом, в лесу близ местеч­ка Бро­ва­ры.

Нем­цы в этот пери­од раз­вер­ты­ва­ли наступ­ле­ние на Киев­ском направ­ле­нии.

Насту­пил сен­тябрь 1941-го. Тра­ги­че­ские собы­тия под Кие­вом – окру­же­ние войск Юго-Запад­но­го фрон­та. В страш­ном киев­ском кот­ле ока­зал­ся и 394‑й отдель­ный радио­ди­ви­зи­он, в состав кото­ро­го вхо­дил пелен­га­тор­ный пункт лей­те­нан­та Бушуе­ва.

Погиб­ли коман­дир диви­зи­о­на май­ор Геор­гий Котов, комис­сар полит­рук Вла­ди­мир Ялов, часть лич­но­го соста­ва. Толь­ко два пери­фе­рий­ных под­раз­де­ле­ния диви­зи­о­на – радио­пе­лен­га­тор­ные пунк­ты лей­те­нан­тов Льва Чина­ро­ва и Алек­сея Бушуе­ва – не постра­да­ли. Они вовре­мя вышли из угро­жа­е­мо­го рай­о­на.

Зна­мя части было выне­се­но из окру­же­ния стар­ши­ной Ива­ном Захар­чен­ко, и поэто­му диви­зи­он сохра­нил­ся, попол­нил­ся новы­ми офи­це­ра­ми и бой­ца­ми, тех­ни­кой. Бое­спо­соб­ность его вско­ре была вос­ста­нов­ле­на, и он про­дол­жил свой путь.

В той или иной мере судь­бу 394-го радио­ди­ви­зи­о­на раз­де­ли­ли и дру­гие части ради­о­раз­вед­ки Крас­ной армии в пер­вые дни и меся­цы вой­ны.

Да, дан­ные раз­вед­ки о под­го­тов­ке фашист­ской Гер­ма­нии к войне на Совет­ский Союз были, одна­ко само напа­де­ние в ночь на 22 июня 1941 года ока­за­лось для нас так­ти­че­ски вне­зап­ным. Ради­о­раз­ве­ды­ва­тель­ные диви­зи­о­ны и их под­раз­де­ле­ния ока­за­лись слиш­ком близ­ко выдви­ну­ты к госу­дар­ствен­ной гра­ни­це. Отсю­да и боль­шие поте­ри в команд­ном, лич­ном соста­ве, тех­ни­ке, авто­транс­пор­те.

Так, 480‑й диви­зи­он Бело­рус­ско­го воен­но­го окру­га, отхо­див­ший из Бело­сто­ка, к июлю 1941 года поте­рял основ­ную часть сво­е­го лич­но­го соста­ва. В строю оста­лось все­го 25 чело­век, два пелен­га­то­ра и 6 радио­при­ем­ни­ков. 541‑й диви­зи­он При­бал­тий­ско­го воен­но­го окру­га утра­тил два под­раз­де­ле­ния, кото­рые дис­ло­ци­ро­ва­лись в Лит­ве. Толь­ко в пер­вые 5 дней вой­ны поте­ри соста­ви­ли 20% лич­но­го соста­ва и 25% радио­пе­лен­га­то­ров.

А вот как нача­ло вой­ны вспо­ми­на­ет Алек­сей Усков, кото­рый слу­жил началь­ни­ком радио­пунк­та 474-го диви­зи­о­на. Пункт его был пере­бро­шен в Брест, потом в рай­он Любо­м­ля.

«Проснул­ся я 22 июня вне­зап­но, – пишет Алек­сей Михай­ло­вич, – сел на посте­ли и вижу на оде­я­ле зем­ля и оскол­ки стек­ла. На ули­це пыль и дым, рез­ко пах­нет сго­рев­шим поро­хом. Со сна ниче­го не пой­му. За окном раз­дал­ся гро­хот рву­щих­ся сна­ря­дов и мин. И тут я понял: нача­лась вой­на.

Быст­ро одел­ся, бро­сил­ся к поле­во­му теле­фо­ну, но свя­зи уже не было. Взял в одну руку револь­вер, а в дру­гую поле­вую сум­ку, выско­чил в окно, забе­жал в сосед­ний дом, где была поч­та и теле­граф для свя­зи с горо­дом Любо­мль, но и эта линия не рабо­та­ла.

Напря­мую через поле я побе­жал на радио­пункт.

Вскрыв пакет, озна­ко­мил­ся с инструк­ци­ей, соглас­но кото­рой в слу­чае нача­ла бое­вых дей­ствий пункт дол­жен немед­лен­но пере­дис­ло­ци­ро­вать­ся на 20 км от зани­ма­е­мо­го рай­о­на на восток.

За вре­мя, преду­смот­рен­ное инструк­ци­ей, радио­пункт был свер­нут, и мы нача­ли дви­же­ние в направ­ле­нии к горо­ду Любо­мль.

При въез­де в Любо­мль встре­ти­ли под­раз­де­ле­ния стрел­ко­во­го пол­ка, раз­вер­ты­ва­ю­щи­е­ся в бое­вые поряд­ки и дви­гав­ши­е­ся к гра­ни­це. Здесь я раз­вер­нул радио­пункт, поста­вив зада­чу вести поиск откры­тых радио­пе­ре­дач…

В тече­ние дня 22 июня регу­ляр­но через два часа достав­лял на КП пол­ка дан­ные радио­пе­ре­хва­та. Вече­ром нам было при­ка­за­но свер­нуть пункт и сле­до­вать в штаб кор­пу­са в Ковель. Коман­ди­ром кор­пу­са в то вре­мя был пол­ков­ник И. И. Федю­нин­ский, в буду­щем гене­рал армии.

В Ковель при­бы­ли в пол­ном соста­ве, поте­ряв за это вре­мя лишь одну маши­ну. В шта­бе кор­пу­са я полу­чил при­каз немед­лен­но сле­до­вать с рас­по­ло­же­ние шта­ба Запад­но­го фрон­та. 28 июня 1941 года мы при­бы­ли в город Сто­лин, где сде­ла­ли неболь­шой при­вал. Пер­во­на­чаль­но у нас было наме­ре­ние про­би­вать­ся в город Кобрин, где дол­жен был нахо­дить­ся штаб 4‑й армии Запад­но­го фрон­та, но мы узна­ли, что Кобрин уже занят про­тив­ни­ком. Тогда было реше­но через Пинск попы­тать­ся про­бить­ся в Бара­но­ви­чи или бли­же к Мин­ску.

Толь­ко 14 июля мы добра­лись до шта­ба 4‑й армии. Через несколь­ко дней нам при­ка­за­ли сле­до­вать под город Смо­ленск, в штаб Запад­но­го фрон­та, куда мы и при­бы­ли 23 июля. Наш 474‑й диви­зи­он рас­по­ла­гал­ся у шос­се Москва – Минск при въез­де в Крас­ный Бор. Шли оже­сто­чен­ные бои за Смо­ленск. Мы узна­ли, что в пер­вые дни вой­ны при отхо­де от Бре­ста и Мин­ска 480‑й диви­зи­он понес боль­шие поте­ри в лич­ном соста­ве и тех­ни­ке.

Наш диви­зи­он поте­рял один радио­пункт в пол­ном соста­ве. Несколь­ко чело­век было уби­то уже в Крас­ном Бору при бом­беж­ке и обстре­ле с воз­ду­ха».

Так в пер­вые неде­ли вой­ны ради­о­раз­вед­ке Крас­ной армии при­шлось усво­ить горь­кий урок: в усло­ви­ях ожи­да­е­мо­го уда­ра про­тив­ни­ка нель­зя выдви­гать ради­о­раз­ве­ды­ва­тель­ные под­раз­де­ле­ния близ­ко к гра­ни­це и под­вер­гать их реаль­но­му рис­ку.

Ста­ла ясна и еще одна тра­ги­че­ская ошиб­ка. Совет­ские ради­о­раз­вед­чи­ки во вто­рой поло­вине 30‑х годов актив­но зани­ма­лись раз­вед­кой сопре­дель­ных с СССР госу­дарств. Одна­ко с нача­лом Вто­рой миро­вой вой­ны в 1939 году мало что изме­ни­лось. Ради­о­раз­вед­ка не была пере­на­це­ле­на на Гер­ма­нию, что крайне отри­ца­тель­но ска­за­лось на ее под­го­тов­ке к бое­вым дей­стви­ям.

В под­твер­жде­ние этой мыс­ли хочет­ся при­ве­сти сло­ва наше­го ста­рей­ше­го ради­о­раз­вед­чи­ка, участ­ни­ка вой­ны в Испа­нии пол­ков­ни­ка Вени­а­ми­на Мухи­на:

«… Наи­бо­лее отри­ца­тель­ные послед­ствия были вызва­ны тем, что в служ­бе не зна­ли радио­свя­зи про­тив­ни­ка. Не зна­ли, какие радио­се­ти созда­ют­ся в вой­сках, в диа­па­зо­нах каких частот рабо­та­ют радио­се­ти раз­лич­но­го пред­на­зна­че­ния, какие мето­ды исполь­зо­ва­ния частот и позыв­ных при­ме­ня­ют­ся в раз­лич­ных радио­се­тях, чем отли­ча­ет­ся радио­связь в раз­лич­ных родах войск и раз­лич­ных уров­нях одно­го рода войск».

Нем­цы же, наобо­рот, к момен­ту сво­е­го напа­де­ния на Совет­ский Союз нако­пи­ли боль­шой опыт. Гит­ле­ров­ская ради­о­раз­вед­ка рас­по­ла­га­ла совер­шен­ны­ми по тому вре­ме­ни тех­ни­че­ски­ми сред­ства­ми, име­ла зна­ю­щие, ква­ли­фи­ци­ро­ван­ные кад­ры.

Под­раз­де­ле­ния немец­кой ради­о­раз­вед­ки име­ли в сво­ем шта­те как ста­ци­о­нар­ные, так и пере­движ­ные пунк­ты. На ста­ци­о­нар­ные раз­вед­пунк­ты воз­ла­га­лись обя­зан­но­сти по кон­тро­лю за наши­ми госу­дар­ствен­ны­ми радио­се­тя­ми, на пере­движ­ные – за вой­ско­вы­ми и пар­ти­зан­ски­ми.

«Нем­цы с исклю­чи­тель­ной педан­тич­но­стью вели наблю­де­ние за рабо­той наших раций и пере­хват наших пере­дач, – пишет в сво­ей кни­ге «Позыв­ные Моск­вы» гене­рал Иван Арте­мьев, началь­ник свя­зи Цен­траль­но­го шта­ба пар­ти­зан­ско­го дви­же­ния. – Неред­ко они извле­ка­ли из этих дан­ных нема­лую поль­зу, в чем неиз­мен­но были вино­ва­ты мы сами.

В нача­ле вой­ны, пря­мо ска­жем, неко­то­рые коман­ди­ры не ску­пи­лись на откры­тые раз­го­во­ры, исполь­зо­ва­ли для важ­ных пере­дач пере­го­вор­ные таб­ли­цы ради­стов и дру­гие дву­знач­ные коды. В вой­сках, осо­бен­но на перед­нем крае, при­бе­га­ли к совсем про­зрач­но­му засек­ре­чи­ва­нию: коман­ди­ра назы­ва­ли «хозя­и­ном», часть – «хозяй­ством», тан­ки – «коро­боч­ка­ми», мино­ме­ты – «само­ва­ра­ми». Все это было не чем иным, как само­об­ма­ном.

Раз­га­ды­вать подоб­ные коды не пред­став­ля­ло ника­ко­го тру­да.

… Стан­ции сле­же­ния про­тив­ни­ка отме­ча­ли даже такие дета­ли, как настро­е­ние лиц, веду­щих пере­го­во­ры: весе­лое, угне­тен­ное или воз­буж­ден­ное. От них не усколь­за­ли, каза­лось бы, самые пустя­ко­вые мело­чи».

А нам пока было дале­ко до настро­е­ния немец­ких ради­стов или их «пустя­ко­вых мело­чей». Как гово­рят, не до жиру, быть бы живу…

Дей­стви­тель­но, в 1941‑м во мно­гом при­хо­ди­лось начи­нать прак­ти­че­ски с нуля. Ведь отсут­ствие дан­ных о прин­ци­пах и осо­бен­но­стях орга­ни­за­ции радио­свя­зи в сухо­пут­ных вой­сках вер­мах­та и ВВС Гер­ма­нии не дава­ло воз­мож­но­сти опе­ра­тив­ным отде­ле­ни­ям радио­ди­ви­зи­о­нов вскры­вать раз­ве­ды­ва­тель­ные при­зна­ки, необ­хо­ди­мые для добы­ва­ния нуж­ной раз­ве­д­ин­фор­ма­ции.

В той слож­ной опе­ра­тив­ной обста­нов­ке, при посто­ян­ном отступ­ле­нии, рез­ко изме­нив­ших­ся усло­ви­ях рабо­ты глав­ным источ­ни­ком добы­ва­ния све­де­ний был пере­хват откры­тых радио­пе­ре­го­во­ров, кото­рые доста­точ­но широ­ко при­ме­ня­лись фашист­ски­ми вой­ска­ми.

Так, на Юго-Запад­ном направ­ле­нии ради­о­раз­вед­ке уда­лось вскрыть замы­сел шта­ба 1‑й тан­ко­вой груп­пы Клей­ста, гото­во­го бро­сить в наступ­ле­ние свои меха­ни­зи­ро­ван­ные и тан­ко­вые диви­зии.

Раз­вед­дан­ные о дей­стви­ях 4‑й немец­кой тан­ко­вой груп­пы на Севе­ро-Запад­ном направ­ле­нии так­же вовре­мя были доло­же­ны наше­му коман­до­ва­нию.

Коман­ду­ю­щий Резерв­ным фрон­том в ходе лик­ви­да­ции так назы­ва­е­мо­го «Ель­нин­ско­го высту­па» опе­ра­тив­но полу­чил инфор­ма­цию от ради­о­раз­вед­ки о тан­ко­вых частях фаши­стов, остав­ших­ся без топ­ли­ва.

На Ленин­град­ском фрон­те ради­о­раз­вед­чи­ки уже в 1941 году нала­ди­ли пере­хват метео­ро­ло­ги­че­ских сво­док в рай­оне Бал­тий­ско­го моря, кото­рые пере­да­ва­ли швед­ские радио­стан­ции. Свод­ки при­ме­ня­лись для дея­тель­но­сти нашей даль­ней авиа­ции.

И тем не менее, несмот­ря на отдель­ные удач­ные пере­хва­ты, это были лишь эпи­зо­ды в рабо­те ради­о­раз­вед­ки. Они, разу­ме­ет­ся, не мог­ли обес­пе­чить коман­до­ва­ние раз­вед­све­де­ни­я­ми в пол­ном объ­е­ме.

Пелен­го­ва­ние, кото­рое велось по зада­ни­ям, состав­лен­ным на неде­лю, затруд­ня­лось отсут­стви­ем хоро­шо нала­жен­ной радио­свя­зи. Резуль­та­ты пелен­го­ва­ния достав­ля­лись в опе­ра­тив­ное отде­ле­ние диви­зи­о­на, как пра­ви­ло, раз в сут­ки на авто­ма­шине или мото­цик­ле. Конеч­но, эффек­тив­ность тако­го пелен­го­ва­ния в усло­ви­ях посто­ян­но­го пере­дви­же­ния частей и под­раз­де­ле­ний была низ­кой.

Сле­ду­ет отме­тить, что основ­ным сред­ством свя­зи в ради­о­раз­ве­ды­ва­тель­ных диви­зи­о­нах, к сожа­ле­нию, оста­ва­лись про­вод­ные сред­ства. Радио­связь, как управ­ле­ние бое­вы­ми под­раз­де­ле­ни­я­ми, при­ме­ня­лась ред­ко. И это порою ста­но­ви­лось при­чи­ной неоправ­дан­ных потерь. Так, в авгу­сте 1941 года из-за нару­ше­ния радио­свя­зи, не полу­чая вовре­мя ори­ен­ти­ров­ки из шта­ба части, попал в окру­же­ние радио­пункт 469-го диви­зи­о­на Южно­го фрон­та.

С тру­дом вышел из немец­ко­го коль­ца и едва не погиб от фашист­ских тан­ков пелен­га­тор­ный пункт 370-го диви­зи­о­на, кото­рым коман­до­вал лей­те­нант Вла­ди­мир Лари­о­нов.

О тех тра­ги­че­ских днях Вла­ди­мир Алек­сан­дро­вич вспо­ми­нал так: «В июле обста­нов­ка рез­ко изме­ни­лась, хотя надо пря­мо ска­зать, что началь­ник радио­пе­лен­га­тор­но­го пунк­та все­гда эту обста­нов­ку знал пло­хо. Ори­ен­ти­ров­ки из диви­зи­о­на, как пра­ви­ло, запаз­ды­ва­ли, а мест­ные шта­бы войск, воз­ле кото­рых раз­вер­ты­ва­лись РП, ника­ких обя­за­тельств по их инфор­ми­ро­ва­нию не име­ли.

Как-то, пом­нит­ся, раз­вер­ну­лись мы в рай­оне горо­да Воз­не­сенск на восточ­ном бере­гу реки Южный Буг.

Не про­шло и несколь­ких дней пре­бы­ва­ния на этой пози­ции, как рано утром наблю­да­те­ли, выстав­лен­ные для охра­ны, услы­ша­ли со сто­ро­ны овра­га шум тан­ко­вых мото­ров. Вско­ре мы уви­де­ли немец­кие тан­ки с фашист­ски­ми кре­ста­ми на броне, кото­рые, судя по их дей­стви­ям, иска­ли место для про­хо­да через овраг в нашу сто­ро­ну.

Что делать началь­ни­ку пунк­та? Средств борь­бы с тан­ка­ми нет, при­ка­за от коман­ди­ра диви­зи­о­на о пере­дис­ло­ка­ции в новый рай­он тоже нет, а тан­ки уже почти рядом.

Я отдал рас­по­ря­же­ние немед­лен­но свер­нуть пункт. Через 15–20 минут под­раз­де­ле­ние было гото­во к дви­же­нию. Решил дви­гать­ся вдоль восточ­но­го бере­га реки Южный Буг в направ­ле­нии Новой Одес­сы.

Отъ­е­ха­ли кило­мет­ров пять­де­сят. За Новой Одес­сой раз­вер­ну­лись, и я сра­зу же полу­чил по радио при­каз: «Немед­лен­но свер­нуть­ся и пере­дис­ло­ци­ро­вать­ся в рай­он Новая Одес­са». А мы уже там. Спер­ва поду­мал: «А не рано ли я снял­ся со ста­ро­го места и убыл в Новую Одес­су без при­ка­за?» Одна­ко уве­рен­ность в том, что дей­ство­вал пра­виль­но, что сбе­рег лич­ный состав и тех­ни­ку, устра­ни­ло все сомне­ния».

Вот такой очень пока­за­тель­ный эпи­зод.

Успеш­нее нашим ради­о­раз­вед­чи­кам уда­лось осво­ить радио­связь само­ле­тов бом­бар­ди­ро­воч­ной немец­кой авиа­ции. Радио­се­ти рабо­та­ли на общих часто­тах, как для бор­то­вых, так и для назем­ных радио­стан­ций. В свою оче­редь, само­лет­ные радио­стан­ции отли­ча­лись харак­тер­ны­ми толь­ко для них позыв­ны­ми. При­ме­ром удач­ной рабо­ты про­тив авиа­ции Гер­ма­нии может слу­жить весь­ма эффек­тив­ная дея­тель­ность 490-го радио­ди­ви­зи­о­на ОСНАЗ, пере­дис­ло­ци­ро­ван­но­го из Таш­кен­та под Моск­ву. Ради­о­раз­вед­чи­ки это­го диви­зи­о­на осво­и­ли радио­связь немец­ких ВВС и вовре­мя инфор­ми­ро­ва­ли коман­до­ва­ние ПВО о нале­тах фашист­ской авиа­ции на Моск­ву. Рас­сказ о дея­тель­но­сти это­го диви­зи­о­на еще впе­ре­ди.

Слож­нее было осво­ить и взять под кон­троль радио­се­ти сухо­пут­ных войск вер­мах­та. Ведь с нача­лом вой­ны коли­че­ство рабо­та­ю­щих в эфи­ре стан­ций фашист­ских войск вырос­ло в десят­ки раз. Что­бы разо­брать­ся в этой слож­ней­шей радио­об­ста­нов­ке, надо было знать прин­ци­пы орга­ни­за­ции радио­свя­зи про­тив­ни­ка.

Так вот осво­е­ние этих прин­ци­пов нача­лось уже в авгу­сте 1941 года с захва­та тро­фей­ных доку­мен­тов.

На Запад­ном фрон­те наши­ми бой­ца­ми было захва­че­но настав­ле­ние по радио­свя­зи сухо­пут­ных войск Гер­ма­нии. Настав­ле­ние это под­верг­лось тща­тель­но­му изу­че­нию и ана­ли­зу. И вско­ре во все части ОСНАЗ была направ­ле­на справ­ка о видах орга­ни­за­ции радио­свя­зи – кру­го­вой, сете­вой, линей­ной, звез­до­об­раз­ной в соеди­не­ни­ях немец­ких сухо­пут­ных войск.

В справ­ке так­же ука­зы­ва­лись диа­па­зо­ны рабо­чих волн радио­стан­ций шта­бов, пра­ви­ла радио­об­ме­на, услов­ные сокра­ще­ния и откры­тые сиг­на­лы, при­ме­ня­е­мые про­тив­ни­ком.

Такой доку­мент, что назы­ва­ет­ся, был на вес золо­та. Он помог ради­о­раз­вед­чи­кам разо­брать­ся в обста­нов­ке, перей­ти от сугу­бо тех­ни­че­ских харак­те­ри­стик к опе­ра­тив­но­му ее осмыс­ле­нию.

Боль­шую помощь в изу­че­нии и прак­ти­че­ском осво­е­нии радио­свя­зи фашист­ских войск ока­за­ли и захва­чен­ные в авгу­сте 1941 года тро­фей­ные таб­ли­цы сек­рет­ных позыв­ных. В раз­вед­от­де­лы фрон­тов были направ­ле­ны ори­ен­ти­ров­ки по рас­пре­де­ле­нию позыв­ных в немец­ких груп­пах армий «Север», «Центр», «Юг», а так­же вхо­дя­щих в их состав поле­вых армий, тан­ко­вых групп, авиа­ци­он­ных соеди­не­ний и объ­еди­не­ний.

Полу­чив мате­ри­а­лы отде­ла ради­о­раз­вед­ки ГРУ, диви­зи­о­ны при­сту­пи­ли к раз­вед­ке радио­се­тей кон­крет­ных частей и соеди­не­ний фашист­ских войск. В свою оче­редь, опе­ра­тив­ные отде­ле­ния раз­ра­ба­ты­ва­ли соот­вет­ству­ю­щие схе­мы радио­свя­зи.

Овла­де­ние мето­да­ми раз­вед­ки и раз­ра­бот­ки радио­се­тей сухо­пут­ных войск и авиа­ции про­тив­ни­ка поз­во­ли­ло нашей ради­о­раз­вед­ке в срав­ни­тель­но корот­кий срок обес­пе­чить полу­че­ние досто­вер­ных дан­ных о фашист­ских частях и соеди­не­ни­ях.

«В кон­це 1941-го – нача­ле 1942 года, – делит­ся сво­и­ми вос­по­ми­на­ни­я­ми пол­ков­ник в отстав­ке Петр Добро­дий, – поло­жи­тель­ные резуль­та­ты в обра­бот­ке раз­ве­ды­ва­тель­ных све­де­ний по радио­свя­зи были полу­че­ны в частях ОСНАЗ Запад­но­го фрон­та, в том чис­ле и в 490‑м радио­ди­ви­зи­оне, где я про­хо­дил служ­бу в груп­пе обра­бот­ки све­де­ний по сухо­пут­ным вой­скам.

В резуль­та­те было уста­нов­ле­но рас­по­ло­же­ние шта­бов: всех вхо­див­ших в груп­пу армий «Центр» поле­вых армий (2, 4 и 9), всех тан­ко­вых армий (2, 3 и 4), 15 армей­ских кор­пу­сов и 28 диви­зий.

К маю 1942 года в соста­ве этой груп­пи­ров­ки были вскры­ты шта­бы 20 кор­пу­сов и 55 диви­зий. Хуже обсто­я­ло дело в частях ОСНАЗ Ленин­град­ско­го фрон­та, и глав­ным обра­зом по той при­чине, что по сооб­ра­же­ни­ям лож­ной кон­спи­ра­ции из раз­вед­от­де­ла фрон­та не были спу­ще­ны в части, полу­чен­ные из ГРУ, ука­зан­ные выше доку­мен­ты по орга­ни­за­ции радио­свя­зи в немец­кой армии».

Слож­ная бое­вая обста­нов­ка застав­ля­ла зани­мать­ся поис­ком новых форм орга­ни­за­ции рабо­ты ради­о­раз­вед­ки. К сожа­ле­нию, не все­гда этот поиск был успеш­ным. При­ме­ром тому дея­тель­ность раз­вед­от­де­ла шта­ба Южно­го фрон­та, когда в сен­тяб­ре 1941 года, желая уско­рить цен­тра­ли­за­цию обра­бот­ки дан­ных ради­о­раз­вед­ки, он взял на себя обра­бот­ку пелен­гов. Опе­ра­тив­но­му отде­ле­нию 469-го диви­зи­о­на доста­лось лишь состав­ле­ние гра­фи­ков выяв­лен­ной радио­свя­зи.

Обра­бот­ка дан­ных в отры­ве от диви­зи­о­на, от ради­стов, кото­рые вели наблю­де­ние, от тек­стов пере­хва­чен­но­го радио­об­ме­на при­во­ди­ла к ошиб­кам в оцен­ке обста­нов­ки и как резуль­тат – себя не оправ­да­ла.

А вот орга­ни­за­ция рабо­ты, когда добы­ва­ние и обра­бот­ка све­де­ний рас­пре­де­ля­лись в соот­вет­ствии с диа­па­зо­на­ми волн, ока­за­лась более вер­ной и про­дук­тив­ной. И про­изо­шло это в первую оче­редь пото­му, что такая фор­ма сов­па­да­ла с при­ня­тым в немец­ких вой­сках прин­ци­пом рас­пре­де­ле­ния волн в зави­си­мо­сти от команд­ных инстан­ций.

Были сде­ла­ны выво­ды и из оши­бок в так­ти­ке дей­ствий ради­о­раз­ве­ды­ва­тель­ных частей, когда в началь­ный пери­од вой­ны диви­зи­о­ны осо­бо­го назна­че­ния запад­ных окру­гов попа­ли под огне­вые уда­ры фаши­стов, понес­ли боль­шие поте­ри в лич­ном соста­ве и тех­ни­ке и частич­но утра­ти­ли бое­спо­соб­ность.

Теперь сле­до­ва­ло най­ти такой так­ти­че­ский вари­ант, кото­рый обес­пе­чи­вал бы наи­бо­лее эффек­тив­ное выпол­не­ние ради­о­раз­ве­ды­ва­тель­ных задач в усло­ви­ях отхо­да наших войск.

Когда воз­ни­ка­ла необ­хо­ди­мость в смене пози­ций, при­ме­ня­ли два вари­ан­та пере­ме­ще­ния сил и средств. В пер­вом слу­чае уда­ле­ние было на 120–150 кило­мет­ров, во вто­ром – на 50–60 кило­мет­ров.

В обо­их слу­ча­ях были свои плю­сы и мину­сы. Если при­ме­нял­ся пер­вый вари­ант – уве­ли­чи­ва­лось вре­мя непре­рыв­но­го веде­ния ради­о­раз­вед­ки и умень­ша­лась опас­ность выво­да из строя частей.

При вто­ром вари­ан­те обес­пе­чи­ва­лось веде­ние ради­о­раз­вед­ки на боль­шую глу­би­ну, одна­ко уве­ли­чи­ва­лось вре­мя на пере­ме­ще­ние под­раз­де­ле­ния и воз­рас­та­ла опас­ность его огне­во­го пора­же­ния или захва­та вой­ска­ми про­тив­ни­ка.

В конеч­ном ито­ге пред­по­чте­ние было отда­но пер­во­му вари­ан­ту, то есть «так­ти­ке боль­шо­го отры­ва».

Сохра­нил­ся доку­мент, в кото­ром под­во­ди­лись ито­ги дея­тель­но­сти ради­о­раз­вед­ки за пять меся­цев вой­ны.

«Пере­ме­ще­ния про­из­во­дить, – ука­зы­ва­лось в доку­мен­те, – по воз­мож­но­сти реже и на боль­шие рас­сто­я­ния, так как частые пере­брос­ки за несколь­ко десят­ков кило­мет­ров эффек­та для ради­о­раз­вед­ки не дают».

В пер­вые меся­цы вой­ны была про­ве­де­на боль­шая моби­ли­за­ци­он­ная рабо­та по вос­ста­нов­ле­нию частей, понес­ших поте­ри в ходе бое­вых дей­ствий, а так­же раз­вер­ты­ва­нию частей по пла­нам воен­но­го вре­ме­ни.

Одна­ко запад­ные окру­га – При­бал­тий­ский, Киев­ский, Одес­ский – не смог­ли выпол­нить моби­ли­за­ци­он­ные пла­ны в пол­ном объ­е­ме. Основ­ная тяжесть раз­вер­ты­ва­ния ради­о­раз­вед­ки воен­но­го вре­ме­ни лег­ла на Ленин­град­ский и Закав­каз­ский воен­ные окру­га. Там было сфор­ми­ро­ва­но в общей слож­но­сти шесть диви­зи­о­нов. По одно­му диви­зи­о­ну уда­лось раз­вер­нуть Киев­ско­му и Одес­ско­му воен­ным окру­гам.

Уже к июлю 1941 года в резуль­та­те моби­ли­за­ци­он­но-вос­ста­но­ви­тель­ных меро­при­я­тий на запад­ных фрон­тах рабо­та­ло 17 радио­ди­ви­зи­о­нов и 4 отдель­ные радио­стан­ции ОСНАЗ. Диви­зи­о­ны фор­ми­ро­ва­лись в основ­ном по армей­ским шта­там, одна­ко обста­нов­ка сло­жи­лась так, что дей­ство­вать в даль­ней­шем они ста­ли как фрон­то­вые. При необ­хо­ди­мо­сти для обес­пе­че­ния раз­вед­ки в армей­ских опе­ра­ци­ях они при­да­ва­лись арми­ям, но сохра­ня­ли фрон­то­вое под­чи­не­ние.

Таким обра­зом, была созда­на фрон­то­вая ради­о­раз­вед­ка.

После столь мас­штаб­ных меро­при­я­тий на Запад­ном ТВД раз­во­ра­чи­ва­лись резер­вы в Сред­не­ази­ат­ском воен­ном окру­ге и уси­ли­ва­лись части на Даль­нем Восто­ке.

За пол­го­да с сен­тяб­ря 1941-го по март 1942 года кад­ро­вые раз­ве­ды­ва­тель­ные части Даль­не­во­сточ­но­го фрон­та и Забай­каль­ско­го воен­но­го окру­га были пере­ве­де­ны на шта­ты воен­но­го вре­ме­ни, 5 диви­зи­о­нов – раз­вер­ну­ты. Все­го на Даль­нем Восто­ке нахо­ди­лось 11 отдель­ных радио­ди­ви­зи­о­нов.

В Сред­не­ази­ат­ском воен­ном окру­ге был отмо­би­ли­зо­ван 396‑й диви­зи­он и пере­ве­ден на штат воен­но­го вре­ме­ни 490‑й диви­зи­он.

В октяб­ре 1941 года 490‑й диви­зи­он был пере­дис­ло­ци­ро­ван под Моск­ву и при­ни­мал уча­стие в обо­роне сто­ли­цы. Об этом мы пове­да­ем вам в сле­ду­ю­щей гла­ве.

«Мы не дрог­нем в бою, за сто­ли­цу свою»

Млад­ший сер­жант Юрий Мажо­ров выклю­чил радио­стан­цию. Сли­па­лись гла­за после бес­сон­ной ночи, затек­ла спи­на. Он встал из-за сто­ла. В это вре­мя, отки­нув полог плащ-палат­ки, кото­рый заме­нял дверь, в их поме­ще­ние вошел посыль­ный из шта­ба диви­зи­о­на.

– Мажо­ров, тебя к коман­ди­ру!

Натя­нув поглуб­же на уши шап­ку, запах­нув шинель, млад­ший сер­жант вышел на ули­цу. Мороз­ный воз­дух пере­хва­тил дыха­ние. Про­шло три меся­ца, как их 490‑й отдель­ный ради­о­раз­ве­ды­ва­тель­ный диви­зи­он был пере­бро­шен из Сред­не­ази­ат­ско­го воен­но­го окру­га под Моск­ву, а он никак не мог при­вык­нуть к этим холо­дам.

Да и как тут при­вык­нешь, если зим­ние холо­да 1941–1942 годов и вправ­ду были люты­ми. Мороз дер­жал­ся дол­го, тем­пе­ра­ту­ра опус­ка­лась ниже 40 гра­ду­сов. Там, в Таш­кен­те, где про­шло его дет­ство и юность, он и пред­ста­вить не мог, что суще­ству­ют на све­те такие холо­да, такие суро­вые зимы.

Мажо­ров шел, бежал к шта­бу, закры­вая рука­ви­ца­ми мерз­ну­щее лицо, а в голо­ве ска­ка­ла тре­вож­ная мысль: зачем он пона­до­бил­ся коман­ди­ру диви­зи­о­на? Слу­жил вро­де исправ­но, дис­ци­пли­ни­ро­ван­но, но какое-то недоб­рое пред­чув­ствие тяго­ти­ло серд­це.

Ну вот нако­нец и штаб. Он рас­по­ла­гал­ся в одном из зда­ний быв­ше­го узла свя­зи Крас­ной армии. Когда в сере­дине декаб­ря диви­зи­он был пере­дис­ло­ци­ро­ван сюда, в посе­лок Лени­но-Дач­ное, здесь сто­я­ли толь­ко короб­ки домов без крыш, окон и две­рей. Теперь диви­зи­он худо-бед­но обжил это про­стран­ство.

Мажо­ров отыс­кал каби­нет коман­ди­ра диви­зи­о­на, доло­жил о при­бы­тии. В каби­не­те, кро­ме коман­ди­ра май­о­ра Логи­но­ва, были началь­ник шта­ба капи­тан Ива­нин и началь­ник опе­ра­тив­но­го отде­ла капи­тан Кры­лов.

Пер­вым заго­во­рил коман­дир.

– Наши вой­ска отбро­си­ли нем­цев от Моск­вы, где на 150 кило­мет­ров, а где и на 250.

Юрий хоть и был млад­шим сер­жан­том, но обста­нов­ку на фрон­те знал не хуже коман­ди­ра диви­зи­о­на. Знал, что Крас­ная армия осво­бо­ди­ла горо­да Кали­нин, Калу­гу, оста­ви­ли фаши­сты и Тулу.

– Одна­ко нале­ты на Моск­ву про­дол­жа­ют­ся, – май­ор Логи­нов скло­нил­ся над кар­той, раз­вер­ну­той у него на сто­ле, – и теперь они все чаще про­хо­дят ночью. Я пра­виль­но гово­рю, това­рищ млад­ший сер­жант?

– Так точ­но, това­рищ май­ор! – отве­тил Мажо­ров и тут же понял, к чему кло­нит коман­дир. У него засо­са­ло под ложеч­кой. Он ведь докла­ды­вал тому же май­о­ру Логи­но­ву, что их радио­стан­ция (РСБ), пред­на­зна­чен­ная для само­ле­тов-бом­бар­ди­ров­щи­ков, а с нача­лом вой­ны при­спо­соб­лен­ная для рабо­ты на зем­ле, нику­да не годит­ся. Нет, нель­зя ска­зать, что ее вовсе нель­зя исполь­зо­вать. В Сред­ней Азии они рабо­та­ли на РСБ на рас­сто­я­нии в тыся­чи кило­мет­ров. Но это было в Таш­кен­те, где все­гда мно­го солн­ца, све­та, теп­ла. А отра­же­ние радио­волн от ионо­сфе­ры Зем­ли силь­но зави­сит от сол­неч­ной актив­но­сти, когда ионо­сфе­ра насы­ще­на элек­тро­на­ми.

Но Москва – не Таш­кент, тем более зимой, да еще ночью. Мажо­ров понял это еще в октяб­ре, когда они раз­вер­ну­лись в рай­оне Ков­ро­ва.

Тогда на флан­ги высла­ли две груп­пы с радио­пе­лен­га­то­ра­ми кило­мет­ров на сто в раз­ные сто­ро­ны. Один из радио­пунк­тов ока­зал­ся под горо­дом Муро­мом.

Юрий на сво­ей радио­стан­ции ждал сиг­на­ла из Муро­ма двое суток. Не дождал­ся. Ста­ло ясно, что пря­мая связь на нашей радио­стан­ции воз­мож­на толь­ко на неболь­шие рас­сто­я­ния, так как вол­на быст­ро зату­ха­ет, ее погло­ща­ют объ­ек­ты, рас­по­ло­жен­ные на пути рас­про­стра­не­ния.

Увы, эти обсто­я­тель­ства до вой­ны поче­му-то никто не учи­ты­вал, и ника­ких посо­бий, инструк­ций по рабо­те на корот­ких вол­нах в диви­зи­оне не было.

Обо всем про­изо­шед­шем Мажо­ров тогда же доло­жил коман­ди­ру. Ответ началь­ства не бли­стал ори­ги­наль­но­стью: «Нет свя­зи? Уста­нав­ли­вай!» Но как это сде­лать ради­сту-сер­жан­ту?

Отсут­ствие ноч­ной свя­зи шта­ба диви­зи­о­на с пелен­га­тор­ны­ми пунк­та­ми, види­мо, мало бес­по­ко­и­ло коман­до­ва­ние. Нем­цы дела­ли нале­ты в основ­ном в свет­лое вре­мя суток, а днем связь была. И вот фашист­ские лет­чи­ки изме­ни­ли так­ти­ку. Теперь они ста­ра­ют­ся про­рвать­ся к Москве по ночам. А в это вре­мя диви­зи­он глух и нем: штаб не слы­шит пелен­га­тор­щи­ков, пелен­га­тор­щи­ки – штаб. Выхо­дит, радио­ди­ви­зи­он, по сути, небое­спо­со­бен.

У Мажо­ро­ва похо­ло­де­ло внут­ри. Он сам испу­гал­ся этой мыс­ли. Май­ор вни­ма­тель­но смот­рел на млад­ше­го сер­жан­та. Коман­дир не стал гово­рить о небое­спо­соб­но­сти диви­зи­о­на. Такие сло­ва, про­из­не­сен­ные вслух, мог­ли сто­ить ему жиз­ни. И он это пони­мал.

– Зна­чит, нем­цы все боль­ше лета­ют по ночам. А у нас ночью с пелен­га­тор­ны­ми пунк­та­ми свя­зи нет. Так, Мажо­ров? – спро­сил Логи­нов.

– Так… – кив­нул совсем не по-устав­но­му млад­ший сер­жант.

В каби­не­те уста­но­ви­лась тиши­на.

– Раз­ре­ши­те, това­рищ май­ор, – ска­зал Мажо­ров сдав­лен­ным, сухим голо­сом и, не ожи­дая раз­ре­ше­ния, стал гово­рить.

– Я уже докла­ды­вал, что без пере­дел­ки нашей радио­стан­ции ночью связь обес­пе­чить нель­зя. Вол­ны не про­хо­дят.

И тут заго­во­рил началь­ник шта­ба, сто­яв­ший у окна и досе­ле мол­чав­ший.

– Вол­ны, гово­ришь, не про­хо­дят, сер­жант? – Он рас­ки­нул руки и хлоп­нул себя по бокам. – А голо­ва тебе на что дана и руки? И вол­ны, я тебе ска­жу, ни при чем. – Нач­шта­ба подо­шел почти вплот­ную к Мажо­ро­ву. – Если не будет свя­зи ночью, я тебя рас­стре­ляю.

В каби­не­те вновь повис­ла тиши­на.

Мажо­ров пони­мал, что под­ве­сти под­чи­нен­но­го под рас­стрел в ту пору не состав­ля­ло туда. Более того, такие слу­чаи были, и он о них пре­крас­но знал. Пони­мал Юрий и дру­гое, что мол­чать нель­зя, надо защи­щать­ся.

Подав­ляя внут­рен­нюю дрожь и собрав­шись с сила­ми, млад­ший сер­жант ска­зал:

– Знаю, что рас­стре­лять меня во фрон­то­вой обста­нов­ке не состав­ля­ет тру­да, но связь от это­го все рав­но не появит­ся…

И Мажо­ров вновь повто­рил все, что знал о рас­про­стра­не­нии волн, их отра­же­нии от ионо­сфе­ры, зави­си­мо­сти от сол­неч­ной актив­но­сти.

Когда он закон­чил, началь­ник опе­ра­тив­но­го отде­ла капи­тан Кры­лов поин­те­ре­со­вал­ся:

– Так что мож­но сде­лать в этих усло­ви­ях? Ты же сам пони­ма­ешь, Мажо­ров, мы долж­ны най­ти выход.

– Он есть, – отве­тил млад­ший сер­жант, – надо пере­де­лать нашу РСБ.

– Что тебе для это­го надо?

– Нуж­ны воз­душ­ные кон­ден­са­то­ры пере­мен­ной емко­сти. Их мож­но демон­ти­ро­вать из неко­то­рых при­ем­ни­ков. Напри­мер, из при­ем­ни­ка БУ-234 или СИ-235.

– Хоро­шо, – в кон­це кон­цов, закон­чил коман­дир. – Иди, рабо­тай.

Мажо­ров раз­вер­нул­ся и вышел из каби­не­та. Его вро­де и отпу­сти­ли, а на душе кош­ки скреб­ли.

… Неде­ли через пол­то­ры Мажо­ро­ва вновь вызвал коман­дир диви­зи­о­на и вру­чил бума­гу. В ней гово­ри­лось, что для выпол­не­ния спец­за­да­ния млад­ше­му сер­жан­ту Мажо­ро­ву Ю. Н. раз­ре­ша­ет­ся рабо­та в спе­ц­хра­ни­ли­ще и демон­таж дета­лей из радио­при­ем­ни­ков.

Юрию выде­ли­ли авто­ма­ши­ну, дали в помощь стар­ши­ну Казан­це­ва, и они выеха­ли в дерев­ню Чере­муш­ки, где и нахо­ди­лось то самое спе­ц­хра­ни­ли­ще, в кото­ром скла­ди­ро­ва­лись ото­бран­ные у насе­ле­ния в нача­ле вой­ны радио­при­ем­ни­ки.

Мажо­ров ехал и не знал, радо­вать­ся ему или печа­лить­ся. С одной сто­ро­ны, его, нако­нец, услы­ша­ли, дали раз­ре­ше­ние, сло­вом, все то, что он про­сил, с дру­гой… Если он оши­ба­ет­ся в сво­их рас­че­тах и у него не полу­чит­ся модер­ни­зи­ро­вать эту радио­стан­цию? Ведь он не инже­нер и даже не тех­ник, его забра­ли на фронт с послед­не­го кур­са тех­ни­ку­ма свя­зи. У него и дипло­ма-то нет.

Толь­ко он пони­мал, кому сего­дня нужен его диплом? Нуж­на связь. Если ее не будет, рас­стре­лять, воз­мож­но, и не рас­стре­ля­ют, но штраф­бат обес­пе­чен. Да, заман­чи­вая пер­спек­ти­ва.

Потом, с года­ми, уже после вой­ны, он будет ана­ли­зи­ро­вать эту во мно­гом пара­док­саль­ную, и в то же вре­мя весь­ма не про­стую ситу­а­цию, кото­рая мог­ла закон­чить­ся для него тра­ге­ди­ей.

Он был все­го лишь млад­шим сер­жан­том, и в его обя­зан­но­сти не вхо­ди­ла рекон­струк­ция пере­да­ю­щей аппа­ра­ту­ры. Такой аппа­ра­ту­ры, кото­рая созда­ва­лась кон­струк­то­ра­ми и про­из­во­ди­те­ля­ми. И тем не менее за отсут­ствие свя­зи на ней спра­ши­ва­ли ни зам­по­те­ха диви­зи­о­на, ни стар­ше­го тех­ни­ка, а его. Даже гро­зи­лись рас­стре­лять.

Ответ тут толь­ко один. И коман­дир диви­зи­о­на, и даже ско­рый на рас­пра­ву нач­шта­ба пони­ма­ли, что имен­но Мажо­ров смо­жет решить эту слож­ную тех­ни­че­скую зада­чу и вытя­нуть РСБ на нуж­ный уро­вень.

Так, соб­ствен­но, и слу­чи­лось.

Вот как об этом вспо­ми­на­ет сам Юрий Мажо­ров, став­ший после вой­ны уче­ным, гене­рал-май­о­ром, лау­ре­а­том Ленин­ской и двух Госу­дар­ствен­ных пре­мий.

«Хра­ни­ли­ще рас­по­ла­га­лась в зда­нии, где до вой­ны был инсти­тут. Оно раз­ме­ща­лось на вто­ром эта­же. Какой-то сотруд­ник повел меня туда. Снял печа­ти, открыл дверь и вклю­чил свет.

Пере­до мной ока­за­лись сот­ни при­ем­ни­ков самых раз­лич­ных марок. Они сто­я­ли в шка­фах, на сто­лах, шта­бе­ля­ми на полу.

В дово­ен­ные годы наи­бо­лее рас­про­стра­нен­ны­ми были при­ем­ни­ки СИ-235, ЭЧС‑2, ЦРЛ-10. Перед вой­ной Мин­ский радио­за­вод выпу­стил при­ем­ник «Пио­нер» и при­ем­ник более высо­ко­го клас­са «Мар­шал».

Я с собой при­хва­тил плос­ко­губ­цы, кусач­ки и отверт­ку. Ото­брал восемь при­ем­ни­ков 6Н‑1 и начал свою раз­ру­ши­тель­ную рабо­ту.

Был уже вечер, а дело шло не быст­ро. Наблю­дав­ший за мной согля­да­тай уто­мил­ся и решил пой­ти попить чаю и отдох­нуть.

Когда я закон­чил, мне дали под­пи­сать акт, в кото­ром изла­га­лось, что изъ­ято из при­ем­ни­ков, – а все они име­ли внут­ри копии кви­тан­ций об изъ­я­тии при­ем­ни­ка на хра­не­ние на весь пери­од вой­ны.

В часть мы вер­ну­лись позд­но. На дру­гое утро я при­сту­пил к прак­ти­че­ской реа­ли­за­ции замыс­ла по пере­дел­ке РСБ.

… Уже на сле­ду­ю­щий день с пелен­га­тор­ных пунк­тов сооб­щи­ли об отлич­ной слы­ши­мо­сти на про­тя­же­нии всей ночи».

Так рабо­та­ли ради­о­раз­вед­чи­ки 490-го отдель­но­го радио­ди­ви­зи­о­на Глав­ною коман­до­ва­ния.

Одна­ко в бит­ве под Моск­вой раз­вед­ку немец­ко-фашист­ских войск вели так­же вои­ны 474-го и 480-го диви­зи­о­нов, 151‑й отдель­ной радио­стан­ции ОСНАЗ Запад­но­го фрон­та, 347‑й диви­зи­он Брян­ско­го фрон­та.

В янва­ре 1942 года к ним при­со­еди­нил­ся 339‑й диви­зи­он Кали­нин­ско­го фрон­та.

Ради­о­раз­вед­чи­ки ста­ра­лись добы­вать инфор­ма­цию о про­тив­ни­ке, его груп­пи­ров­ках войск и направ­ле­нии глав­ных уда­ров.

В сен­тяб­ре 1941 года на осно­ва­нии доне­се­ний ради­о­раз­вед­ки коман­до­ва­нию был сде­лан доклад о раз­вер­ты­ва­нии трех груп­пи­ро­вок немец­ко-фашист­ских войск, гото­вых к наступ­ле­нию на Моск­ву.

Части и под­раз­де­ле­ния одной из груп­пи­ро­вок рас­по­ла­га­лись в рай­оне Боб­руй­ска, Мгли­на, Уне­чи, тан­ко­вые вой­ска – в рай­оне Шост­ки.

Во вто­рую груп­пи­ров­ку вхо­ди­ла 9‑я армия, со шта­бом в г. Вели­же, что в Смо­лен­ской обла­сти, и 3‑я тан­ко­вая груп­па, сосре­до­то­чен­ная в рай­оне Духов­щи­ны и Андреа­по­ля.

В рай­оне Смо­лен­ска, Рос­лав­ля, Почин­ка, Мона­стыр­щи­ны были вскры­ты вой­ска тре­тьей груп­пи­ров­ки.

Началь­ник раз­вед­ки Запад­но­го фрон­та гене­рал Т. Кор­не­ев потом напи­шет в сво­их мему­а­рах: «23 сен­тяб­ря 1941 года раз­вед­ка фрон­та точ­но уста­но­ви­ла, что про­тив­ник гото­вит­ся к наступ­ле­нию и создал для это­го круп­ную груп­пи­ров­ку войск перед Запад­ным и Резерв­ным фрон­та­ми.

На осно­ва­нии этих дан­ных коман­до­ва­ние Запад­но­го фрон­та 25 сен­тяб­ря 1941 года отпра­ви­ло в Став­ку пер­вое доне­се­ние, а 26 сен­тяб­ря – вто­рое доне­се­ние с ука­за­ни­ем кон­крет­ных рай­о­нов сосре­до­то­че­ния вра­га… Глав­ную роль в обна­ру­же­нии насту­па­тель­ных груп­пи­ро­вок выпол­ни­ла ради­о­раз­вед­ка Запад­но­го фрон­та…

К это­му вре­ме­ни зна­чи­тель­но луч­ше ста­ли рабо­тать авиа­ци­он­ная и дру­гие виды раз­вед­ки, но пер­вен­ство во вскры­тии опе­ра­тив­ных и так­ти­че­ских резер­вов про­тив­ни­ка при­над­ле­жа­ло ради­о­раз­вед­ке».

Важ­но, что ради­о­раз­вед­ке уда­лось уста­но­вить и пер­вые при­зна­ки непо­сред­ствен­ной под­го­тов­ки немец­ко-фашист­ских войск к наступ­ле­нию. 28 сен­тяб­ря была вскры­та дис­ло­ка­ция гит­ле­ров­ских аэро­дро­мов в Духов­щине, Смо­лен­ске, Кли­мо­ви­чах, Уне­че.

В послед­ний день сен­тяб­ря «слу­ха­чи» Запад­но­го фрон­та зафик­си­ро­ва­ли воз­рас­та­ю­щую актив­ность раз­ве­ды­ва­тель­ной и бом­бар­ди­ро­воч­ной авиа­ции про­тив­ни­ка. 1 октяб­ря уда­лось уста­но­вить нара­щи­ва­ние сил ВВС Гер­ма­нии на аэро­дро­мах Моги­ле­ва, Смо­лен­ска и Жло­би­на.

… Наступ­ле­ние немец­ко-фашист­ских войск по пла­ну «Тай­фун» нача­лось 30 сен­тяб­ря на брян­ском и 2 октяб­ря на вязем­ском направ­ле­ни­ях. В тот же день 2 октяб­ря ради­о­раз­вед­чи­кам уда­лось уста­но­вить, что груп­пи­ров­ка, дей­ству­ю­щая из рай­о­на Шост­ки, насту­па­ет в направ­ле­нии Орла, а подвиж­ные части гит­ле­ров­цев уже достиг­ли желез­но­до­рож­ной линии Нав­ля – Льгов.

Через два дня уда­лось вскрыть направ­ле­ния наступ­ле­ния частей рос­лавль­ской груп­пи­ров­ки. Нем­цы шли на Юхнов и Медынь.

Оста­ва­лось уста­но­вить направ­ле­ния глав­ных уда­ров 9‑й армии и 3‑й тан­ко­вой груп­пы. 5 сен­тяб­ря ради­о­раз­вед­ка доло­жи­ла: вой­ска дви­жут­ся в сто­ро­ну Гжат­ска и Рже­ва.

В ходе этой рабо­ты раз­вед­чи­ки отсле­жи­ва­ли так­же рубе­жи, достиг­ну­тые фашист­ски­ми вой­ска­ми.

Сле­ду­ет отме­тить и еще одну важ­ную осо­бен­ность. Как ска­зал мне одна­жды гене­рал-май­ор Юрий Мажо­ров, «нем­цы с види­мым пре­не­бре­же­ни­ем отно­си­лись к нашей ради­о­раз­вед­ке. Сплошь и рядом пер­вый и вто­рой год вой­ны шли пере­да­чи их раз­го­во­ров пря­мым тек­стом, без зашиф­ров­ки. И толь­ко в 1943 году они вве­ли жест­кое огра­ни­че­ние на рабо­ту с откры­тым тек­стом».

Что ж, такое «пре­не­бре­же­ние» было нам на руку. Уже в октяб­ре 1941 года части ОСНАЗ Запад­но­го фрон­та нача­ли вести регу­ляр­ный радио­пе­ре­хват откры­тых пере­го­во­ров пехот­ных и тан­ко­вых частей 3‑й и 4‑й тан­ко­вых групп, 4‑й и 9‑й поле­вых армий «Центр», участ­во­вав­ших в опе­ра­ции «Тай­фун».

В после­ду­ю­щем все фрон­то­вые части ради­о­раз­вед­ки добы­ва­ли цен­ные раз­вед­све­де­ния, полу­чен­ные имен­но таким путем.

Актив­ное осво­е­ние сетей радио­свя­зи про­тив­ни­ка поз­во­ли­ло выра­бо­тать строй­ную систе­му пере­хва­та откры­тых пере­го­во­ров в так­ти­че­ском звене гит­ле­ров­ских войск.

Поис­ти­не неоце­ни­мый вклад в дело изу­че­ния орга­ни­за­ции и так­ти­ки радио­свя­зи фашист­ской армии внес­ли доку­мен­ты, добы­тые наши­ми сол­да­та­ми и офи­це­ра­ми на фрон­тах и пред­став­ля­ю­щие огром­ную опе­ра­тив­но-стра­те­ги­че­скую цен­ность. Речь идет о тро­фей­ных мате­ри­а­лах по радио­свя­зи, кото­рые опре­де­ля­ли поря­док назна­че­ния и сме­ны позыв­ных, частот и ука­зы­ва­ли их при­над­леж­ность к опре­де­лен­ным воин­ским частям.

В доста­точ­но тол­стом книж­ном томе, кото­рый пред­став­ля­ла собой таб­ли­ца «Д», были све­де­ны воеди­но тыся­чи позыв­ных, рас­по­ло­жен­ных по стро­кам и вер­ти­каль­ным колон­кам. Стро­ки выде­ля­лись шта­бам диви­зий, кор­пу­сов, армий, групп армий, Став­ке Глав­но­го коман­до­ва­ния.

Свои отли­чия име­ли позыв­ные тан­ко­вых войск. Вер­ти­каль­ная колон­ка отво­ди­лась на каж­дый день меся­ца.

Вско­ре серьез­ное изу­че­ние это­го доку­мен­та дало свой резуль­тат – уда­лось «при­вя­зать» позыв­ные радио­стан­ций к шта­бам диви­зий, кор­пу­сов, армий. 10 октяб­ря ради­о­раз­вед­чи­ки вскры­ли дис­ло­ка­цию шта­ба 2‑й армии, на сле­ду­ю­щий день – шта­ба 4‑й армии.

А вско­ре ради­сты диви­зи­о­нов ОСНАЗ пошли еще даль­ше. 14 октяб­ря в соста­ве 4‑й немец­кой армии было обна­ру­же­но соеди­не­ние, кото­рое преж­де дей­ство­ва­ло про­тив войск Ленин­град­ско­го фрон­та и вхо­ди­ло в состав 18‑й армии вер­мах­та. Ста­ло понят­но, что фаши­сты пере­бро­си­ли под Моск­ву диви­зию, сняв ее с Ленин­град­ско­го направ­ле­ния. 23 октяб­ря подоб­ное повто­ри­лось на кали­нин­ском направ­ле­нии. Ради­о­раз­вед­кой была обна­ру­же­на часть из соста­ва 41-го меха­ни­зи­ро­ван­но­го кор­пу­са. Ее так­же пере­дис­ло­ци­ро­ва­ли из-под Ленин­гра­да.

На сле­ду­ю­щий день уда­лось опо­знать 40‑й меха­ни­зи­ро­ван­ный кор­пус, кото­рый дей­ство­вал в рай­оне Можай­ска.

С 24 октяб­ря отче­ты ради­о­раз­вед­чи­ков изме­ни­лись: появи­лись пер­вые при­зна­ки того, что про­тив­ник выды­ха­ет­ся, исто­ща­ют­ся его силы и он начи­на­ет пере­брос­ку резер­вов.

На кали­нин­ском направ­ле­нии вышли в эфир радио­стан­ции, при­над­ле­жа­щие резерв­ной груп­пи­ров­ке войск, ранее дис­ло­ци­ро­ван­ной в Смо­лен­ске. 25 октяб­ря «слу­ха­чи» частей ОСНАЗ засек­ли радио­сеть 19‑й тан­ко­вой диви­зии. Ее пере­бро­си­ли с осташ­ков­ско­го направ­ле­ния под Мало­я­ро­сла­вец. Начи­на­лась боль­шая пере­груп­пи­ров­ка войск. Шла заме­на све­жи­ми частя­ми 4‑й тан­ко­вой груп­пы. Далее вой­ска этой груп­пы сле­до­ва­ли с мало­я­ро­сла­вец­ко­го направ­ле­ния на можай­ское. 27 октяб­ря уда­лось вскрыть пере­брос­ку частей про­тив­ни­ка через Фатеж на Орел и даль­ше к фрон­ту.

Инте­ре­сен тот факт, что ради­о­раз­вед­ке Крас­ной армии в этот слож­ный пери­од уда­ва­лось не толь­ко рас­кры­вать направ­ле­ния пере­брос­ки сил и средств, их кон­цен­тра­цию, но и состо­я­ние войск. В част­но­сти, уда­лось узнать, что немец­кие вой­ска, насту­па­ю­щие на калуж­ском и туль­ском направ­ле­ни­ях в усло­ви­ях рас­пу­ти­цы и без­до­ро­жья, при недо­стат­ке авто­транс­пор­та вынуж­де­ны пере­хо­дить на кон­ную тягу. А это озна­ча­ло, что их посту­па­тель­ное дви­же­ние нару­ше­но.

Во мно­гих тан­ко­вых частях поте­ри ока­за­лись настоль­ко боль­ши­ми, что при­шлось сре­ди армей­ских шофе­ров искать быв­ших тан­ки­стов и пере­са­жи­вать их на бое­вые маши­ны. 29 октяб­ря ради­о­раз­вед­ка доло­жи­ла коман­до­ва­нию фрон­та инфор­ма­цию о сосре­до­то­че­нии несколь­ких отря­дов бом­бар­ди­ро­воч­ной авиа­ции на аэро­дро­мах близ Ярце­ва и Вязь­мы. Это гово­ри­ло о том, что наступ­ле­ние про­тив­ни­ка на Запад­ном фрон­те замед­ли­лось из-за потерь в лич­ном соста­ве и тех­ни­ке. Про­тив­ник под­тя­ги­ва­ет резер­вы. Так­же сле­ду­ет ожи­дать акти­ви­за­ции дей­ствий даль­ней бом­бар­ди­ро­воч­ной авиа­ции.

… 1 нояб­ря коман­ду­ю­щий фрон­том Геор­гий Жуков дол­жен был отве­тить на вопрос Иоси­фа Ста­ли­на о том, поз­во­лит ли обста­нов­ка про­ве­сти тор­же­ствен­ное собра­ние и парад на Крас­ной пло­ща­ди в честь годов­щи­ны Вели­кой Октябрь­ской соци­а­ли­сти­че­ской рево­лю­ции.

В осно­ву отве­та, разу­ме­ет­ся, были поло­же­ны раз­лич­ные раз­вед­дан­ные, но надо отме­тить, что свой вклад внес­ла и ради­о­раз­вед­ка. Во вся­ком слу­чае, выво­ды Жуко­ва одно­знач­но близ­ки к тем, кото­рые сооб­ща­ла ради­о­раз­вед­ка.

«В бли­жай­шие дни, – писал в сво­ем отве­те Геор­гий Кон­стан­ти­но­вич, – про­тив­ник не в состо­я­нии начать боль­шое наступ­ле­ние. Он понес в преды­ду­щих сра­же­ни­ях зна­чи­тель­ные поте­ри и сей­час занят попол­не­ни­ем и пере­груп­пи­ров­кой войск. Что же каса­ет­ся его авиа­ции, то она может, и навер­ня­ка будет дей­ство­вать».

В нояб­ре 1941 года фаши­сты гото­ви­ли новое наступ­ле­ние на Моск­ву. Есте­ствен­но, они про­во­ди­ли пере­груп­пи­ров­ку сво­их сил.

Перед ради­о­раз­вед­кой была постав­ле­на зада­ча: вскрыть вра­же­скую груп­пи­ров­ку и раз­га­дать замыс­лы фаши­стов.

Что уда­лось сде­лать? С пол­ным осно­ва­ни­ем мож­но ска­зать: сде­ла­но было нема­ло. Ради­о­раз­вед­ка выяви­ла удар­ные груп­пи­ров­ки 2‑й тан­ко­вой армии под Тулой, 4‑й армии южнее Наро-Фомин­ска, 40-го и 46-го мех­кор­пу­сов, объ­еди­нен­ных в 4‑ю тан­ко­вую груп­пу в рай­оне Гжат­ска, 3‑ю тан­ко­вую груп­пу севе­ро-запад­нее Воло­ко­лам­ска, 9‑ю армию и 41‑й меха­ни­зи­ро­ван­ный кор­пус запад­нее Кали­ни­на.

Что же каса­ет­ся авиа­ции, то акти­ви­за­ция авиа­ци­он­ной раз­вед­ки была заме­че­на уже 5 нояб­ря, а на сле­ду­ю­щий день вскры­то ее сосре­до­то­че­ние на аэро­дро­мах Вязь­мы, Ярце­ва, Сычев­ки, Рже­ва.

Кста­ти гово­ря, о борь­бе нашей ради­о­раз­вед­ки с ВВС Гер­ма­нии сле­ду­ет ска­зать осо­бо. Дело в том, что в пред­во­ен­ные годы для воен­но­го руко­вод­ства стра­ны была харак­тер­на недо­оцен­ка роли радио­ло­ка­ции в обес­пе­че­нии обо­ро­ны стра­ны. Уже в 1939 году появи­лись сооб­ще­ния о том, что восточ­ное побе­ре­жье Вели­ко­бри­та­нии было обо­ру­до­ва­но радио­си­сте­ма­ми, кото­рые пре­ду­пре­жда­ли о нале­тах фашист­ских само­ле­тов, когда те нахо­ди­лись за сот­ни кило­мет­ров.

Иное дело у нас. Еще в 1937 году трое уче­ных – Юрий Коб­за­рев, Нико­лай Чер­не­цов и Павел Пого­рел­ко – созда­ли пер­вый в стране импульс­ный радио­ло­ка­тор. Что­бы убе­дить воен­ных в необ­хо­ди­мо­сти и цен­но­сти тако­го изоб­ре­те­ния, про­би­лись на при­ем к мар­ша­лу Кули­ку. Он их при­нял. Уче­ные доло­жи­ли, что им уда­лось создать лока­тор, кото­рый ночью, в туман, в любую пого­ду на рас­сто­я­нии 100 км может обна­ру­жи­вать само­лет, сопро­вож­дать его и давать точ­ные коор­ди­на­ты.

Выслу­шав их, Кулик спро­сил:

– Что же вы хоти­те?

– Хоте­лось бы создать опыт­ный обра­зец, кото­рый потом мож­но запу­стить в про­из­вод­ство, – отве­ти­ли уче­ные.

– И для это­го нуж­но? – уточ­нил мар­шал.

– Для это­го надо две авто­ма­ши­ны с фур­го­на­ми и одна пере­движ­ная элек­тро­стан­ция.

Уче­ные виде­ли, как напряг­ся Кулик.

– У… у… две маши­ны, элек­тро­стан­ция, – разо­ча­ро­ван­но про­из­нес мар­шал. И вдруг его лицо оза­ри­ла догад­ка. – Эх вы, уче­ные, – рас­сме­ял­ся Кулик, – какой лока­тор? Ночью-то само­ле­ты не лета­ют.

Уче­ные были в шоке от широ­ты позна­ний заме­сти­те­ля нар­ко­ма обо­ро­ны. И толь­ко перед самой вой­ной, когда Коб­за­ре­ву, Чер­не­цо­ву и Пого­рел­ко за их изоб­ре­те­ние была при­суж­де­на Ста­лин­ская пре­мия, мар­шал Кулик заше­ве­лил­ся, согла­сил­ся запу­стить в про­из­вод­ство лока­тор. Но было уже позд­но, гря­ну­ла вой­на.

Таким обра­зом, осе­нью-зимой 1941 года систе­ма обо­ро­ны Моск­вы от нале­тов вра­же­ской авиа­ции состо­я­ла из трех эле­мен­тов: зенит­ной артил­ле­рии, само­ле­тов-истре­би­те­лей и аэро­ста­тов.

Для пре­ду­пре­жде­ния о при­бли­же­нии немец­ких бом­бар­ди­ров­щи­ков была раз­вер­ну­та служ­ба ПВО – назы­ва­лась она в ту пору ВНОС, что озна­ча­ло «воз­душ­ное наблю­де­ние, опо­ве­ще­ние, связь». Что­бы обна­ру­жить само­ле­ты, при­ме­ня­лась зву­ко­улав­ли­ва­те­ли, ночью к ним при­со­еди­ня­лись про­жек­то­ры.

Аэро­ста­ты на тро­сах застав­ля­ли гит­ле­ров­ские само­ле­ты под­ни­мать­ся выше, таким обра­зом, сни­жа­лась точ­ность бом­бо­ме­та­ния. А вот даль­ность зву­ко­улав­ли­ва­те­лей, как пра­ви­ло, не пре­вы­ша­ла 10–12 кило­мет­ров, и тол­ку от них было мало, осо­бен­но когда враг подо­шел к самой Москве.

Для ран­не­го опо­ве­ще­ния о нале­тах посты ВНОС надо было иметь на тер­ри­то­рии, не заня­той про­тив­ни­ком, ина­че эта служ­ба не име­ла воз­мож­но­сти свое­вре­мен­но пре­ду­пре­ждать о при­бли­жа­ю­щих­ся само­ле­тах.

Понят­но, что про­бле­ма ран­не­го пре­ду­пре­жде­ния в 1941 году ста­ла крайне важ­ной и болез­нен­ной. Спра­вить­ся с этой зада­чей, к сча­стью, уда­лось ради­о­раз­вед­ке.

Как пра­ви­ло, на бом­беж­ку Моск­вы фашист­ские само­ле­ты под­ни­ма­лись с раз­ных аэро­дро­мов. Чаще все­го это были аэро­дро­мы Мин­ска, Бара­но­ви­чей, Орши, Моги­ле­ва.

Стар­то­вав и набрав высо­ту, бом­бар­ди­ров­щи­ки выстра­и­ва­лись в бое­вой поря­док. Веду­щий выхо­дил в эфир, про­ве­рял связь, вызы­вая ведо­мых.

Каж­дое зве­но отве­ча­ло веду­ще­му, а в это вре­мя наши части ОСНАЗ пере­хва­ты­ва­ли их пере­го­во­ры и опре­де­ля­ли при­мер­ный состав груп­пы, а так­же пеленг само­ле­тов.

Через 20–30 минут про­це­ду­ра радио­свя­зи повто­ря­лась. Ради­о­раз­вед­чи­ки при­ни­ма­ли и эту пор­цию сиг­на­лов. В резуль­та­те рабо­ты ста­но­ви­лось понят­но, отку­да стар­то­ва­ли фаши­сты, куда летят и, нако­нец, сколь­ко их.

Подоб­ные весь­ма цен­ные дан­ные попа­да­ли в руки наших радио-раз­вед­чи­ков как мини­мум за час до под­ле­та немец­ких бом­бар­ди­ров­щи­ков к Москве. Разу­ме­ет­ся, сра­зу шло опо­ве­ще­ние шта­ба ПВО сто­ли­цы.

Были, прав­да, и здесь свои труд­но­сти. Так, на пер­вых порах доста­точ­но про­сто обна­ру­жив радио­об­мен меж­ду бом­бар­ди­ров­щи­ка­ми, раз­вед­чи­ки ОСНАЗ не мог­ли понять, поче­му они не слы­ша­ли пере­го­во­ров меж­ду истре­би­те­ля­ми. Ведь имен­но истре­би­те­ли, имея пре­вос­ход­ство в воз­ду­хе, про­сто пират­ство­ва­ли на доро­гах. Они не толь­ко ата­ко­ва­ли колон­ны, но гоня­лись за отдель­ны­ми авто­мо­би­ля­ми, повоз­ка­ми и даже людь­ми.

«В нояб­ре, как-то, будучи в Москве для сопро­вож­де­ния доку­мен­тов, – рас­ска­зал мне гене­рал-май­ор Юрий Мажо­ров, – я слу­чай­но ока­зал­ся на пло­ща­ди где-то в рай­оне Боль­шо­го теат­ра. Там были выстав­ле­ны для обо­зре­ния сби­тые немец­кие само­ле­ты.

К самим остат­кам само­ле­тов не под­пус­ка­ли, но я обра­тил вни­ма­ние, что на бом­бар­ди­ров­щи­ках от ста­би­ли­за­то­ра к носу лег­ко про­тя­нуть трос-антен­ну. Мне даже пока­за­лось, что там есть точ­ки креп­ле­ния. Но ниче­го тако­го я не уви­дел на «мес­сер­шмит­те». Зато на нем был виден какой-то изо­гну­тый, слов­но рог, кусок метал­ла. У меня воз­ник­ла мысль, что на истре­би­те­ле нет корот­ко­вол­но­вых стан­ций, поэто­му мы и не слы­шим их в эфи­ре.

Но связь же долж­на у них быть! В то вре­мя не с кем даже было посо­ве­то­вать­ся, хотя еще до вой­ны я знал, что суще­ству­ют уль­тра­ко­рот­кие вол­ны и с ними ведут­ся рабо­ты. Это я узнал из жур­на­ла «Радио­фронт», но эти све­де­ния пуб­ли­ко­ва­лись под руб­ри­кой «За рубе­жом».

О рабо­тах в нашей стране ниче­го не сооб­ща­лось, радио­ве­ща­ния на УКВ не было, не слы­ша­ли мы ниче­го и об уль­тра­ко­рот­ко­вол­но­вых при­ем­ни­ках.

Потом, в кон­це 1941-го и в нача­ле 1942 года я сам снял с «мес­сер­шмит­та» рацию. Она рабо­та­ла имен­но в диа­па­зоне УКВ. Вот поче­му мы не слы­ша­ли и не при­ни­ма­ли сиг­на­лов с истре­би­те­лей! Не было у нас на воору­же­нии ни при­ем­ни­ков раз­вед­ки, ни радио­пе­лен­га­то­ров УКВ.

Кста­ти, а тот при­ем­ник с «мес­сер­шмит­та» очень нам при­го­дил­ся. Мы научи­лись исполь­зо­вать его про­тив нем­цев, и весь­ма эффек­тив­но. Фаши­сты, к сча­стью, до кон­ца вой­ны вери­ли, что у нас нет средств УКВ, и пере­го­во­ры вели на уль­тра­ко­рот­ких вол­нах откры­тым тек­стом».

Одна­ко вер­нем­ся к под­го­тов­ке вто­ро­го наступ­ле­ния нем­цев на Моск­ву. 13 нояб­ря ради­о­раз­вед­чи­ки наших частей ОСНАЗ пере­хва­ти­ли поис­ти­не исто­ри­че­скую радио­грам­му. Штаб тан­ко­вой диви­зии, рас­квар­ти­ро­ван­ной в Ясной Поляне, сооб­щал, что их соеди­не­ние высту­пит утром 14 нояб­ря. На осно­ва­нии радио­пе­ре­хва­та воен­ный совет Запад­но­го фрон­та пре­ду­пре­дил вой­ска о гото­вя­щем­ся уда­ре нем­цев в этот день.

Таким обра­зом, наступ­ле­ние фашист­ских войск на Клин­ском, Воло­ко­лам­ском и Можай­ском направ­ле­ни­ях воз­об­но­ви­лось 16 нояб­ря.

И вновь ради­о­раз­вед­чи­ки отсле­жи­ва­ли глав­ные, удар­ные направ­ле­ния атак про­тив­ни­ка. 26 нояб­ря части ОСНАЗ доло­жи­ли о наме­ре­нии фаши­стов обой­ти Ист­ру с юга, 3 декаб­ря – о зада­че, постав­лен­ной 2‑й тан­ко­вой диви­зии, достичь Ала­бу­ше­ва, что в 20 кило­мет­рах от Сол­неч­но­гор­ска, 6 декаб­ря – о пла­нах нем­цев вый­ти на рубеж кана­ла Москва – Вол­га.

В эти дни фашист­ское коман­до­ва­ние лихо­ра­доч­но бро­са­ло в бой свои послед­ние резер­вы. Обста­нов­ка на фрон­те сло­жи­лась крайне напря­жен­ной. Ради­о­раз­вед­ка по 3–4 раза в сут­ки докла­ды­ва­ла в штаб дан­ные о появ­ле­нии новых частей на Дмит­ров­ском, Сол­неч­но­гор­ском, Яхром­ском, Ист­рин­ском направ­ле­ни­ях. Ста­ло извест­но, что части, насту­па­ю­щие с севе­ра, уже были снаб­же­ны круп­но­мас­штаб­ны­ми кар­та­ми Моск­вы.

Одна­ко вско­ре ста­ли при­хо­дить пер­вые сооб­ще­ния о том, что наступ­ле­ние нем­цев выды­ха­ет­ся – вой­ска понес­ли боль­шие поте­ри в живой силе и тех­ни­ке, не хва­та­ет ору­жия и бое­при­па­сов, исся­ка­ют резер­вы горю­че­го.

С 6 декаб­ря, с нача­лом контр­на­ступ­ле­ния совет­ских войск под Моск­вой, ради­о­раз­вед­ка ОСНАЗ ста­ла докла­ды­вать о направ­ле­ни­ях отхо­да фаши­стов, рубе­жах обо­ро­ны и оча­гах сопро­тив­ле­ния, о резер­вах.

Мож­но ска­зать, что в целом суро­вый, бое­вой экза­мен в бит­ве под Моск­вой ради­о­раз­вед­ка выдер­жа­ла, она нако­пи­ла бое­вой опыт, извлек­ла уро­ки из оши­бок пер­вых меся­цев вой­ны.

В доку­мен­те ГРУ, под­во­див­шем ито­ги пяти меся­цев вой­ны, ука­зы­ва­лось, что свод­ки ради­о­раз­вед­ки Запад­но­го фрон­та содер­жа­ли высо­кую сте­пень досто­вер­но­сти.

Ленин­град при­ни­ма­ет бой

… Март уже пере­ва­лил за сере­ди­ну, а теп­ла как не было, так и нет. По утрам еще креп­ко под­мо­ра­жи­ва­ло, а днем порою шел мок­рый попо­лам с дождем снег. А хоте­лось вес­ны, солн­ца. Но какое солн­це под Ленин­гра­дом! Хоро­шо, если его лучи про­бьют­ся к зем­ле в апре­ле.

И все-таки вес­на неиз­беж­на, как гово­рит их коман­дир. Стар­ши­на Дмит­рий Ашур­ков пред­ста­вил себе весен­ний город, синюю искря­щу­ю­ся под солн­цем Неву, набе­реж­ную Мой­ки… Но пока в Пите­ре холод­но и… Не хоте­лось даже про себя про­из­но­сить это сло­во, но оно уже сту­ча­ло в вис­ках: голод­но, голод­но. Сра­зу захо­те­лось есть. Впро­чем, есть хоте­лось все­гда. Их 472‑й радио­ди­ви­зи­он Ленин­град­ско­го фрон­та снаб­жал­ся про­до­воль­стви­ем по вто­рой нор­ме. На уровне частей обслу­жи­ва­ния. Это зна­чит, зимой вме­сто 900 грамм хле­ба по фрон­то­вой, пер­вой пай­ке, им дава­ли все­го 400 грамм. А ребя­та все моло­дые, дай им еды вдо­воль – за тро­их съе­дят.

«Ну, вот опять о еде», – разо­ча­ро­ван­но поду­мал Ашур­ков, ста­ра­ясь ото­гнать навяз­чи­вые «хлеб­ные» мыс­ли. Он стал вни­ма­тель­нее вслу­ши­вать­ся в эфир. Одна­ко эфир был напол­нен посто­рон­ни­ми зву­ка­ми. Нем­цы же, столь необ­хо­ди­мые стар­шине Ашур­ко­ву, без­молв­ство­ва­ли.

И вдруг какой-то скри­пу­чий, совер­шен­но незна­ко­мый голос про­из­нес в эфир фра­зу. Нето­роп­ли­во, доста­точ­но чет­ко лет­чик ска­зал, в общем-то, несколь­ко про­стых слов:

– Иду на посад­ку через одну мину­ту…

Стар­ши­на бро­сил взгляд на часы: 14.07. Итак, 19 мар­та 1943 года в 14 часов 07 минут немец­кий само­лет зашел на посад­ку. А посколь­ку в радио­связь с аэро­дро­мом всту­пал толь­ко флаг­ман­ский пилот, с боль­шой веро­ят­но­стью мож­но было сде­лать вывод: при­зем­ли­лась немец­кая авиа­ци­он­ная груп­па.

По дан­ным пелен­га­ции выяс­ни­лось, что вра­же­ские само­ле­ты сели на аэро­дром Кот­лы, кото­рый, кста­ти, они не исполь­зо­ва­ли с кон­ца нояб­ря 1942 года. Эту фра­зу немец­ко­го лет­чи­ка засек­ли и «слу­ха­чи» 623-го радио­ди­ви­зи­о­на.

Через сорок минут на аэро­дро­ме Кот­лы совер­ши­ла посад­ку и вто­рая авиа­ци­он­ная груп­па нем­цев. Их «сиг­нал» так­же был при­нят наши­ми ради­о­раз­вед­чи­ка­ми.

В раз­вед­от­дел фрон­та и на команд­ный пункт 13‑й воз­душ­ной армии сроч­но направ­ле­но доне­се­ние о воз­мож­ном при­бы­тии на аэро­дром Кот­лы до двух авиа­ци­он­ных групп про­тив­ни­ка.

Наш само­лет-раз­вед­чик, выле­тев­ший на зада­ние, под­твер­дил дан­ные ради­о­раз­вед­ки. В Кот­лах насчи­ты­ва­лось до 20 фашист­ских бом­бар­ди­ров­щи­ков, а так­же, что очень важ­но, отсут­ство­ва­ла про­ти­во­воз­душ­ная обо­ро­на аэро­дро­ма.

После­до­вал бом­бо­вый удар по скоп­ле­нию немец­ких «Юнкер­сов-88». В знак при­зна­тель­но­сти лет­чи­ки 13‑й воз­душ­ной армии при­сла­ли ради­о­раз­вед­чи­кам фото­сним­ки с горя­щи­ми немец­ки­ми само­ле­та­ми. Под­пи­си на сним­ках гово­ри­ли сами за себя: «Дру­зьям-ради­о­раз­вед­чи­кам от воз­душ­ных раз­вед­чи­ков раз­вед­от­де­ла 13‑й ВА Лен­фрон­та».

Таков один из бое­вых эпи­зо­дов дея­тель­но­сти нашей ради­о­раз­вед­ки на Ленин­град­ском фрон­те. Ее здесь вели 472‑й и 623‑й диви­зи­о­ны, а так­же 41‑я отдель­ная радио­стан­ция ОСНАЗ.

Надо сра­зу отме­тить: ради­о­раз­вед­чи­ки рабо­та­ли в очень труд­ных усло­ви­ях. В началь­ный пери­од слож­ность состо­я­ла в том, что суще­ство­ва­ла боль­шая уда­лен­ность средств ради­о­раз­вед­ки от источ­ни­ков. После бло­ка­ды, наобо­рот, ста­биль­ность фрон­та поз­во­ли­ла фаши­стам све­сти к мини­му­му при­ме­не­ние радио­свя­зи в вой­сках. Они поль­зо­ва­лись про­вод­ной свя­зью.

Уже в июле-авгу­сте 1941 года на под­сту­пах к Ленин­гра­ду раз­вер­ну­лись тяже­лые, кро­во­про­лит­ные бои. Одна­ко, несмот­ря на сопро­тив­ле­ние наших войск, фаши­сты заня­ли боль­шую часть Ленин­град­ской обла­сти. 8 сен­тяб­ря был захва­чен Шлис­сель­бург и пере­ре­за­на послед­няя ком­му­ни­ка­ция, свя­зы­ва­ю­щая город с «Боль­шой зем­лей». Ленин­град ока­зал­ся в бло­ка­де. Нача­лась его геро­и­че­ская 900-днев­ная обо­ро­на.

Тяже­лые усло­вия бло­ка­ды застав­ля­ли ради­о­раз­вед­чи­ков искать новые источ­ни­ки полу­че­ния инфор­ма­ции, повы­шать эффек­тив­ность раз­вед­ки.

Веду­щее место в этой рабо­те зани­ма­ла ста­рей­шая радио­часть Крас­ной армии, быв­ший 1‑й диви­зи­он ОСНАЗ, теперь став­ший 472‑м. Руко­во­дил им опыт­ный ради­о­раз­вед­чик, участ­ник испан­ских собы­тий Л. Сазы­кин.

Диви­зи­он ком­плек­то­вал­ся гра­мот­ны­ми, зна­ю­щи­ми коман­ди­ра­ми и сол­да­та­ми, доста­точ­но хоро­шо осна­щал­ся тех­ни­че­ски. Что важ­но – за пле­ча­ми прак­ти­че­ски у каж­до­го из воен­но­слу­жа­щих был опыт веде­ния ради­о­раз­вед­ки в пери­од совет­ско-фин­ско­го кон­флик­та.

Поэто­му с пер­вых дней вой­ны ради­о­раз­вед­чи­кам это­го диви­зи­о­на не при­шлось тра­тить вре­мя на бое­вое сла­жи­ва­ние. Они сра­зу при­сту­пи­ли к раз­вед­ке воору­жен­ных сил Гер­ма­нии и Фин­лян­дии.

Доста­точ­но ска­зать, что уже в ночь на 24 июня 1941 года в раз­вед­от­де­ле фрон­та была отра­бо­та­на кар­та аэро­дро­мов Фин­лян­дии и Север­ной Нор­ве­гии с ука­за­ни­ем коор­ди­нат каж­до­го из них, а так­же коли­че­ством бази­ру­ю­щих­ся там немец­ких бом­бар­ди­ров­щи­ков. В этот осно­во­по­ла­га­ю­щий доку­мент вошли и дан­ные ради­о­раз­вед­ки. 25 июня вся эта арма­да фашист­ских бом­бар­ди­ров­щи­ков долж­на была нане­сти мощ­ный удар по Ленин­гра­ду. Точ­ные раз­вед­дан­ные поз­во­ли­ли наше­му коман­до­ва­нию сорвать замыс­лы вра­га. Авиа­ци­ей Север­но­го фрон­та и Бал­тий­ско­го фло­та по аэро­дро­мам про­тив­ни­ка был нане­сен упре­жда­ю­щий удар. На аэро­дро­мах под бом­ба­ми совет­ских авиа­то­ров нашли свой конец око­ло 130 само­ле­тов.

Так всту­пи­ла в вой­ну ради­о­раз­вед­ка Ленин­град­ско­го фрон­та. 11 июля, несмот­ря на доста­точ­но боль­шое уда­ле­ние диви­зи­о­на от линии фрон­та, ради­о­раз­вед­чи­кам уда­лось вскрыть бое­вую дея­тель­ность тан­ко­вых и меха­ни­зи­ро­ван­ных диви­зий 4‑й тан­ко­вой армии вра­га. Захва­тив Псков, фаши­сты устре­ми­лись к Ленин­гра­ду, пла­ни­руя с ходу ворвать­ся в город. Одна­ко их оста­но­ви­ли под Лугой.

Тогда гит­ле­ров­цы реши­ли скрыт­но, в обход Луги с запа­да, нане­сти удар по Кин­гис­се­пу, вый­ти на Копор­ское пла­то и через Крас­ное село на Ленин­град. Но и этот маневр обна­ру­жи­ли ради­о­раз­вед­чи­ки 472-го радио­ди­ви­зи­о­на ОСНАЗ. Их дан­ные под­твер­ди­ла воз­душ­ная и вой­ско­вая раз­вед­ка.

В кон­це авгу­ста «слу­ха­ча­ми» Сазы­ки­на была обна­ру­же­на пере­брос­ка частей 39-го меха­ни­зи­ро­ван­но­го кор­пу­са из-под Ста­рой Рус­сы в рай­он Чудо­ва и Люба­ни, а так­же сосре­до­то­че­ние авиа­ции гит­ле­ров­цев на аэро­дро­мах Пско­ва, Дно, Пор­хо­ва.

После про­ры­ва через реку Мгу и взя­тия Шлис­сель­бур­га сооб­ще­ние с горо­дом под­дер­жи­ва­лось толь­ко по воз­ду­ху и по Ладож­ско­му озе­ру. Фаши­сты не остав­ля­ли попы­ток взять Ленин­град штур­мом, но это им не уда­лось. И тогда гит­ле­ров­ское руко­вод­ство при­ни­ма­ет реше­ние о бло­ка­де: уду­ше­нии ленин­град­цев голо­дом, систе­ма­ти­че­ски­ми артил­ле­рий­ски­ми обстре­ла­ми и авиа­ци­он­ной бом­бар­ди­ров­кой.

В этих усло­ви­ях изме­ни­лись зада­чи ради­о­раз­вед­ки. На пер­вый план выдви­га­лась зада­ча добы­ва­ния раз­вед­дан­ных об авиа­ции и артил­ле­рии про­тив­ни­ка.

… 6 сен­тяб­ря 1941 года пер­вые фашист­ские бом­бар­ди­ров­щи­ки бом­би­ли Ленин­град. Сло­жи­лась крайне небла­го­при­ят­ная обста­нов­ка для борь­бы с немец­кой авиа­ци­ей.

Коман­ду­ю­щий фрон­том опре­де­лил сле­ду­ю­щие зада­чи раз­вед­ки. Об этом рас­ска­зы­ва­ет началь­ник раз­вед­от­де­ла шта­ба Ленин­град­ско­го фрон­та гене­рал П. Евстиг­не­ев: «Про­тив­ник пере­шел к одно­вре­мен­но­му штур­му наших пози­ций под Ленин­гра­дом и огне­во­му штур­му горо­да артил­ле­ри­ей и авиа­ци­ей. Необ­хо­ди­мо соста­вить кар­ту рас­по­ло­же­ния артил­ле­рии про­тив­ни­ка, вести ее еже­днев­но и давать началь­ни­кам артил­ле­рии фрон­та, армий и коман­ду­ю­ще­му ВВС для поста­нов­ки задач на уни­что­же­ние вра­же­ских бата­рей и пунк­тов управ­ле­ния.

Про­ти­во­воз­душ­ная обо­ро­на лиши­лась воз­мож­но­сти свое­вре­мен­но­го пре­ду­пре­жде­ния истре­би­тель­ной авиа­ции, зенит­ной артил­ле­рии и насе­ле­ния Ленин­гра­да о при­бли­же­нии само­ле­тов про­тив­ни­ка. Посты ВНОС ока­за­лись в пре­де­лах горо­да. Фашист­ским само­ле­там тре­бу­ет­ся все­го лишь несколь­ко минут, что­бы доле­теть от линии фрон­та до жилых домов Ленин­гра­да.

Сей­час мы осно­вы­ва­ем­ся на дан­ных, полу­ча­е­мых от радио­ло­ка­ци­он­ных стан­ций. Но их все­го семь, ради­ус дей­ствия состав­ля­ет до ста кило­мет­ров, а нам нуж­но знать о под­ле­те вра­же­ской авиа­ции к горо­ду как мож­но рань­ше. Поэто­му сле­ду­ет под­клю­чить­ся к это­му и раз­вед­чи­кам. До того, как само­ле­ты про­тив­ни­ка будут обна­ру­же­ны сред­ства­ми радио­ло­ка­ции, нам уже надо пре­ду­пре­дить систе­му ПВО о взле­те их с аэро­дро­мов и взя­том кур­се. Это поз­во­лит орга­ни­зо­вать при­кры­тие горо­да с воз­ду­ха».

Что ж, зада­чи, постав­лен­ные коман­ду­ю­щим, были доста­точ­но понят­ны: сле­до­ва­ло посто­ян­но наблю­дать за аэро­дро­ма­ми, засе­кать вре­мя стар­та само­ле­тов, уста­нав­ли­вать их курс и сле­дить за ними в пери­од дви­же­ния, что­бы наши истре­би­те­ли мог­ли встре­тить фаши­стов на под­ле­те к Ленин­гра­ду.

Одна­ко про­ве­сти целый ком­плекс подоб­ных меро­при­я­тий было не так про­сто. Ради­о­раз­вед­чи­ки нача­ли с тща­тель­но­го изу­че­ния осо­бен­но­стей радио­свя­зи в немец­кой авиа­ции, уста­но­ви­ли сиг­на­лы скры­то­го управ­ле­ния при бое­вых выле­тах, выяви­ли при­зна­ки, ука­зы­ва­ю­щие на под­го­тов­ку авиа­ции к взле­ту и подъ­ем в воз­дух, орга­ни­зо­ва­ли обна­ру­же­ние бор­то­вых радио­стан­ций бом­бар­ди­ров­щи­ков в сред­не­вол­но­вом и корот­ко­вол­но­вом диа­па­зо­нах.

По харак­те­ру свя­зи флаг­ман­ско­го само­ле­та ста­ли опре­де­лять коли­че­ство машин и их тип.

Бла­го­да­ря этим опе­ра­тив­но-тех­ни­че­ским меро­при­я­ти­ям ради­о­раз­вед­чи­ки научи­лись засе­кать немец­кие само­ле­ты на уда­ле­нии от 150–190 км от горо­да. Пре­ду­пре­жде­ние о под­ле­те вра­же­ской авиа­ции на глав­ный пост ВНОС ПВО пере­да­вал­ся за 25–30 минут. Таким обра­зом, наша авиа­ция име­ла воз­мож­ность встре­чать маши­ны вра­га еще над бое­вы­ми поряд­ка­ми фаши­стов.

Гит­ле­ров­цы, в свою оче­редь, пред­при­ни­ма­ли контр­ме­ры: сокра­ща­ли вре­мя свя­зи само­ле­та с назем­ны­ми орга­на­ми управ­ле­ния. Это застав­ля­ло ради­о­раз­вед­чи­ков изыс­ки­вать новые так­ти­че­ские при­е­мы веде­ния раз­вед­ки. Были созда­ны спе­ци­аль­ные груп­пы поис­ка и наве­де­ния в при­ем­ных цен­трах диви­зи­о­нов, на радио­пе­лен­га­тор­ных пунк­тах. Для пелен­го­ва­ния само­ле­тов выде­ля­лись луч­шие ради­сты.

Одна­ко масте­ров высо­кой ква­ли­фи­ка­ции было недо­ста­точ­но, и тогда в диви­зи­о­нах вве­ли сле­ду­ю­щий поря­док: при выяв­ле­нии пер­вых при­зна­ков стар­та вра­же­ских само­ле­тов на пелен­га­тор­ные пунк­ты посту­пал сиг­нал тре­во­ги, и луч­шие ради­сты зани­ма­ли места у аппа­ра­тов. Кста­ти гово­ря, этот опыт ленин­град­ских ради­о­раз­вед­чи­ков потом рас­про­стра­ни­ли и на дру­гих фрон­тах.

В авгу­сте 1941 года талант­ли­вый инже­нер стар­ший лей­те­нант Клав­дий Дроз­дов с помо­щью тро­фей­но­го уль­тра­ко­рот­ко­вол­но­во­го при­ем­ни­ка обна­ру­жил радио­связь немец­ких само­ле­тов. Дан­ные, кото­рые уда­лось добыть Дроз­до­ву, ока­за­лись настоль­ко важ­ны и цен­ны для опре­де­ле­ния дей­ствий вра­же­ской авиа­ции и даль­но­бой­ной артил­ле­рии, что ново­му источ­ни­ку раз­вед­ки было уде­ле­но самое при­сталь­ное вни­ма­ние.

Сроч­но сфор­ми­ро­ва­ли спе­ци­аль­ное под­раз­де­ле­ние под руко­вод­ством того же Дроз­до­ва, кото­рое зани­ма­лось раз­вед­кой авиа­ции в УКВ диа­па­зоне.

Быв­ший заме­сти­тель коман­ди­ра 623-го радио­ди­ви­зи­о­на по тех­ни­че­ской части стар­ший лей­те­нант Петр Шмы­рев, после вой­ны став­ший гене­рал-лей­те­нан­том, так рас­ска­зы­вал мне о созда­нии груп­пы Дроз­до­ва и их бое­вой рабо­те:

«Немец­кие само­ле­ты рабо­та­ли в УКВ диа­па­зоне. Мы не уме­ли делать стан­ции УКВ. У нас были при­ми­тив­ные рот­ные стан­ции, и даль­ше мы не под­ни­ма­лись. Нем­цы в этом отно­ше­нии про­дви­ну­лись гораз­до даль­ше нас.

Так вот созда­ли груп­пу Дроз­до­ва. Сна­ча­ла они рабо­та­ли с пло­щад­ки Иса­а­ки­ев­ско­го собо­ра, потом рас­по­ло­жи­лись на юге Ленин­гра­да, в рай­оне Вол­ко­ва клад­би­ща. Дом пустой. На верх­нем эта­же раз­ме­сти­ли всю груп­пу. У него в под­чи­не­нии были хоро­шие пере­вод­чи­ки немец­ко­го язы­ка. Напри­мер, Оль­га Кли­мо­ва, уни­каль­ный спе­ци­а­лист, поли­глот. Зна­ла даже япон­ский язык.

Кро­ме пере­вод­чи­ков в груп­пу вхо­ди­ли опыт­ные инже­не­ры, тех­ни­ки. Сам Дроз­дов был пре­крас­ным инже­не­ром, до вой­ны рабо­тал в Ленин­град­ском инсти­ту­те радио­при­е­ма и аку­сти­ки, зани­мал­ся мощ­ны­ми радио­пе­ре­дат­чи­ка­ми.

Как-то в одно пре­крас­ное утро при­ез­жа­ет к нам в диви­зи­он пол­ков­ник Миро­нов и гово­рит мне: «Соби­рай­ся». Спра­ши­вать не при­ня­то, собрал­ся. Сели в маши­ну, при­е­ха­ли на Вол­ко­во клад­би­ще, под­ня­лись по лест­ни­це на верх­ний этаж дома.

– Вот, – ска­зал Миро­нов, обра­ща­ясь к Дроз­до­ву, – стар­ший лей­те­нант Шмы­рев. Теперь он будет тво­им началь­ни­ком. Про­шу любить и жало­вать.

Так мы нача­ли рабо­тать вме­сте. Если ска­зать корот­ко, с помо­щью этой груп­пы ста­ли зара­нее пре­ду­пре­ждать нашу ПВО о нале­тах вра­же­ской авиа­ции.

А Клав­дия Дроз­до­ва в диви­зи­оне люби­ли. О нем даже ско­ро­го­вор­ку такую сло­жи­ли: «Дни и ночи с УКВ в ОРД наш КИД». УКВ как рас­шиф­ро­вать – понят­но, ОРД – отдель­ный радио­ди­ви­зи­он, а КИД – Клав­дий Ива­но­вич Дроз­дов».

К сло­вам гене­ра­ла Пет­ра Шмы­ре­ва оста­ет­ся толь­ко доба­вить, что с вес­ны 1942 года и до пол­но­го сня­тия бло­ка­ды, кото­рое состо­я­лось 27 янва­ря 1944 года, не было слу­чая, что­бы ради­о­раз­вед­чи­ки Ленин­град­ско­го фрон­та не отсле­ди­ли груп­по­вой вылет вра­же­ских само­ле­тов, кото­рые рва­лись к горо­ду или к ком­му­ни­ка­ци­ям фрон­та. Напом­ню, вах­та эта дли­лась 900 дней и ночей.

Будучи коман­ду­ю­щим фрон­том, Геор­гий Жуков в сен­тяб­ре 1941 года отме­чал рабо­ту ради­о­раз­вед­чи­ков по пре­ду­пре­жде­нию вра­же­ских нале­тов. Это он при­ка­зал началь­ни­ку раз­вед­ки шта­ба фрон­та доло­жить в Моск­ву об опы­те раз­вед­ки гит­ле­ров­ской авиа­ции. В докла­де в Ген­штаб под­чер­ки­ва­лось важ­ное зна­че­ние раз­вед­ки в УКВ диа­па­зоне.

Осо­бое зна­че­ние при­да­ва­лось ради­о­раз­вед­ке гит­ле­ров­ских само­ле­тов, кото­рые под­ни­ма­лись со сво­их аэро­дро­мов, что­бы нане­сти удар по «Доро­ге жиз­ни». Зимой 1941–1942 года диви­зи­о­ны пре­ду­пре­ди­ли ПВО о более 2 тыся­чах само­ле­то-выле­тов вра­же­ской авиа­ции.

С при­хо­дом вес­ны актив­ность фашист­ской бом­бар­ди­ро­воч­ной авиа­ции замет­но воз­рос­ла. Нем­цы гото­ви­лись к про­ве­де­нию опе­ра­ции «Ледо­вый удар», целью кото­рой было уни­что­же­ние наших бое­вых кораб­лей на Неве и нане­се­ние уда­ров по дру­гим важ­ней­шим объ­ек­там Ленин­гра­да.

Пер­вый мас­си­ро­ван­ный налет фаши­сты про­ве­ли 4 апре­ля. В воз­дух под­ня­лось око­ло 150 бом­бар­ди­ров­щи­ков. Одна­ко ПВО была вовре­мя пре­ду­пре­жде­на. Опе­ра­ция «Ледо­вый удар» не при­нес­ла гит­ле­ров­цам ожи­да­е­мо­го резуль­та­та. В тот апрель­ский день на под­сту­пах к горо­ду и над Ленин­гра­дом они поте­ря­ли более 60 само­ле­тов.

С откры­ти­ем нави­га­ции на Ладож­ском озе­ре зада­чи ради­о­раз­вед­ки услож­ни­лись. Теперь коман­до­ва­ние фрон­том тре­бо­ва­ло не толь­ко свое­вре­мен­но уста­но­вить подъ­ем авиа­ции с аэро­дро­мов, но и выда­вать направ­ле­ние их дви­же­ния, уга­ды­вать наме­ре­ния про­тив­ни­ка по пора­же­нию важ­ней­ших объ­ек­тов на тер­ри­то­рии горо­да.

Таки­ми объ­ек­та­ми ста­ли пор­ты, при­ча­лы, стан­ции погруз­ки и раз­груз­ки. Под­счи­та­но, что за вре­мя нави­га­ции гит­ле­ров­ские стер­вят­ни­ки более 5 тысяч раз появ­ля­лись над Ладож­ским озе­ром.

Посто­ян­ные нале­ты авиа­ции, бом­беж­ки – это лишь одна напасть, кото­рая испы­ты­ва­ла на проч­ность ленин­град­цев. Но была и дру­гая, не менее страш­ная, раз­ру­ши­тель­ная, гибель­ная – обстре­лы горо­да из даль­но­бой­ных ору­дий. 4 сен­тяб­ря 1941 года в 11 часов утра начал­ся пер­вый артил­ле­рий­ский обстрел горо­да. Он про­дол­жал­ся до 18 часов. В этот день появи­лись пер­вые уби­тые и ране­ные, пер­вые раз­ру­ше­ния.

Основ­ную тяжесть борь­бы с гит­ле­ров­ски­ми артил­ле­ри­ста­ми вынес­ли на себе совет­ские лет­чи­ки и артил­ле­ри­сты. На пер­вом этане контр­ба­та­рей­ная борь­ба велась в основ­ном про­тив поле­вой, в том чис­ле и круп­но­ка­ли­бер­ной, артил­ле­рии про­тив­ни­ка. Здесь при опре­де­ле­нии коор­ди­нат вра­же­ских бата­рей веду­щую роль игра­ла артил­ле­рий­ская раз­вед­ка. В этой борь­бе нем­цы ста­ли нести боль­шие поте­ри и все чаще меня­ли пози­ции, пере­ме­щая их даль­ше в тыл.

К кон­цу 1942 года фашист­ское коман­до­ва­ние изме­ни­ло так­ти­ку – теперь став­ка была сде­ла­на на исполь­зо­ва­ние даль­но­бой­ной артил­ле­рии и тяже­лых систем, кото­рые рас­по­ла­га­лись на желез­но­до­рож­ных плат­фор­мах.

Огне­вые пози­ции этой артил­ле­рий­ской груп­пи­ров­ки нахо­ди­лись на уда­ле­нии 20–25 кило­мет­ров от горо­да. Таким обра­зом, она ока­за­лась вне зоны дося­га­е­мо­сти артил­ле­рий­ской раз­вед­ки.

Опре­де­ле­ние коор­ди­нат вра­же­ской груп­пи­ров­ки ослож­ня­лось и тем, что артил­ле­рий­ские систе­мы на желез­но­до­рож­ных плат­фор­мах выдви­га­лись на пози­ции не рань­ше, чем за сут­ки, после же обстре­ла быст­ро ухо­ди­ли. Для их воз­душ­ной раз­вед­ки вре­ме­ни так­же не оста­ва­лось.

Теперь вся надеж­да была на ради­о­раз­вед­ку.

Как выпол­нял эту зада­чу 472‑й диви­зи­он, вспо­ми­на­ет фрон­то­вой ради­о­раз­вед­чик, началь­ник шта­ба радио­ди­ви­зи­о­на Глеб Лопа­ков: «В 472‑м радио­ди­ви­зи­оне, кото­рым к тому вре­ме­ни коман­до­вал А. Тол­ма­чев, были обна­ру­же­ны две радио­се­ти управ­ле­ния огнем даль­но­бой­ной артил­ле­рии, рабо­та­ю­щие в корот­ко­вол­но­вом и сред­не­вол­но­вом диа­па­зо­нах. В этих радио­се­тях пере­да­ва­лись какие-то услов­ные сокра­ще­ния и кодо­вые вели­чи­ны, понять кото­рые было невоз­мож­но. Офи­це­ры Ю. Бушту­ев, И. Дья­ков, пере­вод­чи­ца лей­те­нант М. Дик­ман обсто­я­тель­но изу­чи­ли настав­ле­ния по управ­ле­нию артил­ле­рий­ским огнем и, сопо­ста­вив тео­рию с упо­ми­нав­ши­ми­ся выше коди­ро­ван­ны­ми вели­чи­на­ми, смог­ли их рас­шиф­ро­вать.

В тече­ние 1943 года, кото­рый был годом наи­бо­лее интен­сив­ных обстре­лов Ленин­гра­да, они мно­го раз и свое­вре­мен­но, за несколь­ко часов и даже суток опре­де­ля­ли чис­ло и вре­мя, отку­да и по како­му рай­о­ну будет нане­сен артил­ле­рий­ский удар.

А уда­ры нано­си­лись по жилым рай­о­нам, воен­ным и про­мыш­лен­ным объ­ек­там горо­да, в том чис­ле одна­жды по рай­о­ну Смоль­но­го, по заво­ду «Боль­ше­вик», метал­лур­ги­че­ско­му заво­ду, по рай­о­ну Кол­пи­но, 5 ГЭС – основ­но­му источ­ни­ку элек­тро­энер­гии для Ленин­гра­да, по мостам через Неву, по ост­ро­вам в Фин­ском зали­ве и дру­гим объ­ек­там».

… В сере­дине октяб­ря 1943 года у началь­ни­ка раз­вед­ки фрон­та гене­ра­ла П. Евстиг­не­е­ва состо­я­лось сове­ща­ние коман­ди­ров радио­ча­стей ОСНАЗ, их заме­сти­те­лей по тех­ни­че­ской части и началь­ни­ков шта­бов.

Руко­вод­ство фрон­то­вой раз­вед­ки было не на шут­ку встре­во­же­но: фаши­сты нача­ли зна­чи­тель­ное пере­дви­же­ние желез­но­до­рож­ных эше­ло­нов к фрон­ту и в обрат­ном направ­ле­нии. Что это мог­ло озна­чать? Пере­груп­пи­ров­ку войск? А может, пере­брос­ку неко­то­рых соеди­не­ний на дру­гие участ­ки или фрон­ты?

Сло­вом, перед ради­о­раз­вед­чи­ка­ми была постав­ле­на зада­ча – выяс­нить, что озна­ча­ют эти пере­дви­же­ния.

Для это­го сле­до­ва­ло уточ­нить груп­пи­ров­ку немец­ких войск перед фрон­том, их опе­ра­тив­ное постро­е­ние, воз­мож­ное убы­тие частей из мест дис­ло­ка­ции.

Зада­чи тако­го рода тре­бу­ют боль­шо­го напря­же­ния и тру­да. И тем не менее ради­о­раз­вед­чи­ки 472-го диви­зи­о­на уве­рен­но кон­ста­ти­ро­ва­ли и под­твер­ди­ли нали­чие в пер­вом опе­ра­тив­ном эше­лоне «сво­их ста­рых зна­ко­мых» – 26, 50, 54-го армей­ских кор­пу­сов. 623‑й диви­зи­он так­же вни­ма­тель­но наблю­дал за коли­че­ством вра­же­ских соеди­не­ний пер­во­го эше­ло­на.

Все это дока­зы­ва­ло, что про­тив­ник соби­ра­ет­ся и даль­ше про­во­дить бло­ка­ду Ленин­гра­да, нахо­дясь на преж­них пози­ци­ях.

… В кон­це 1943-го и нака­нуне январ­ско­го наступ­ле­ния 1944 года свои основ­ные силы ради­о­раз­вед­ка напра­ви­ла на вскры­тие рас­по­ло­же­ния вра­же­ских частей, их систе­му огня, инже­нер­ных заграж­де­ний. Пред­сто­я­ло про­рвать хоро­шо укреп­лен­ную обо­ро­ну про­тив­ни­ка и вос­со­еди­нить сооб­ще­ние Ленин­гра­да со стра­ной.

Если рань­ше ради­о­раз­вед­ка наблю­да­ла в основ­ном за авиа­ци­ей и артил­ле­ри­ей, то теперь от нее тре­бо­ва­лось про­ве­де­ние меро­при­я­тий по уси­ле­нию поис­ка и кон­тро­лю за радио­стан­ци­я­ми частей сухо­пут­ных войск. 18 янва­ря совет­ские вой­ска про­рва­ли бло­ка­ду Ленин­гра­да.

Началь­ник раз­вед­ки фрон­та, оце­ни­вая рабо­ту частей ОСНАЗ, отме­тил: «Обыч­но раз­ве­ды­ва­тель­ный отдел фрон­та в пери­од актив­ных дей­ствий бла­го­да­ря ради­о­раз­вед­ке был все­гда в кур­се самых послед­них собы­тий и очень часто инфор­ми­ро­вал опе­ра­тив­ный отдел шта­ба фрон­та и шта­бы армий о поло­же­нии и харак­те­ре дей­ствий наших войск и войск про­тив­ни­ка в самую послед­нюю мину­ту».

Дей­стви­тель­но, в ходе про­ве­де­ния опе­ра­ции ради­о­раз­вед­ка обна­ру­жи­ла отход стрель­нин­ской груп­пи­ров­ки про­тив­ни­ка на левом флан­ге 18‑й армии. Это слу­чи­лось 17 и 18 янва­ря. 19 и 20 янва­ря 472‑й диви­зи­он заме­тил отвод в глу­би­ну обо­ро­ны команд­ных пунк­тов 50-го армей­ско­го кор­пу­са, 9‑й и 215‑й пехот­ных диви­зий и выход на рубеж южнее Гат­чи­ны 11‑й пехот­ной диви­зии про­тив­ни­ка. 23 и 24 янва­ря ради­о­раз­вед­чи­ки засек­ли пере­дис­ло­ка­цию команд­ных пунк­тов 26-го армей­ско­го кор­пу­са из Тосно в Выри­цу и 56-го армей­ско­го кор­пу­са из Сивер­ской в Лугу. Это гово­ри­ло о спеш­ном отхо­де фашист­ских войск на юг и юго-запад.

Надо под­черк­нуть, что при веде­нии раз­вед­ки доста­точ­но эффек­тив­но при­ме­ня­лись манев­рен­ные груп­пы ради­о­раз­вед­ки, при­да­ва­е­мые диви­зи­ям, дей­ству­ю­щим на глав­ных направ­ле­ни­ях.

За две неде­ли наступ­ле­ния совет­ские вой­ска про­дви­ну­лись на 30–90 км и пол­но­стью осво­бо­ди­ли Ленин­град от бло­ка­ды. Одна­ко, несмот­ря на это горо­ду все еще угро­жа­ли фин­ские вой­ска, нави­са­ю­щие с севе­ра. Их пози­ции нахо­ди­лись все­го лишь в 25 км от Ленин­гра­да.

Что­бы обез­опа­сить город от уда­ра с севе­ра, коман­до­ва­ние фрон­том про­ве­ло в июне-июле 1944 года опе­ра­цию по раз­гро­му войск про­тив­ни­ка в Каре­лии и на Карель­ском пере­шей­ке. В опе­ра­ции при­ни­ма­ли уча­стие 623‑й и 398‑й диви­зи­о­ны ОСНАЗ. За два года обо­ро­ны ради­о­раз­вед­чи­ки хоро­шо изу­чи­ли про­тив­ни­ка, но теперь все при­шло в дви­же­ние, и коман­до­ва­нию тре­бо­ва­лись дан­ные по изме­не­нию обста­нов­ки. 623-му диви­зи­о­ну уда­лось уста­но­вить, что перед фрон­том наших войск нахо­дят­ся толь­ко фин­ские части. Немец­ких соеди­не­ний не обна­ру­жи­ли.

С апре­ля по август 1944 года 7‑й отдель­ной армии на пери­од про­ве­де­ния Выборг­ской и Пет­ро­за­вод­ской насту­па­тель­ных опе­ра­ций был при­дан ради­о­раз­ве­ды­ва­тель­ный отряд доста­точ­но боль­шой чис­лен­но­сти. Отряд насчи­ты­вал 51 чело­век лич­но­го соста­ва, имел в сво­ем рас­по­ря­же­нии при­ем­ный центр, два пелен­га­тор­ных пунк­та, под­раз­де­ле­ние свя­зи и груп­пу обра­бот­ки све­де­ний.

При­ме­нял­ся он на сты­ке двух фрон­тов и пока­зал себя вполне бое­спо­соб­ной еди­ни­цей.

«Груп­па ради­о­раз­вед­чи­ков на Свир­ском направ­ле­нии, – отме­ча­лось в отче­те шта­ба 7‑й отдель­ной армии, – за все вре­мя рабо­ты, и осо­бен­но в пери­од нача­ла насту­па­тель­ных опе­ра­ций, добы­ла мно­го цен­но­го мате­ри­а­ла о про­тив­ни­ке. Лич­ный состав груп­пы с боль­шой ответ­ствен­но­стью отнес­ся к выпол­не­нию постав­лен­ных задач».

К кон­цу июля наши вой­ска, дей­ству­ю­щие на выборг­ском и пет­ро­за­вод­ском направ­ле­ни­ях, достиг­ли совет­ско-фин­ской гра­ни­цы. Фин­лян­дия пре­кра­ти­ла бое­вые дей­ствия и вышла из вой­ны. 472‑й отдель­ный радио­ди­ви­зи­он ОСНАЗ Ленин­град­ско­го фрон­та был удо­сто­ен орде­на Крас­но­го Зна­ме­ни.

Пер­вый год, он труд­ный самый…

Ито­ги пер­во­го года вой­ны для Крас­ной армии были дале­ко не уте­ши­тель­ны­ми. Да, вра­гу не уда­лось взять Ленин­град, его отбро­си­ли от Моск­вы, но к нача­лу лета 1942 года гит­ле­ров­цы вновь пере­шли к актив­ным дей­стви­ям. Теперь их уси­лия направ­ля­лись на юг стра­ны. Они пла­ни­ро­ва­ли овла­деть рай­о­на­ми Кав­ка­за и Ниж­ней Вол­ги.

Поте­ря Кры­ма рез­ко изме­ни­ла обста­нов­ку на Чер­ном море и южном флан­ге совет­ско-гер­ман­ско­го фрон­та. Фаши­сты откры­ли для себя путь на Кав­каз через Кер­чен­ский про­лив. Над Кав­ка­зом навис­ла угро­за с моря.

В мае одно­вре­мен­но с боя­ми в Кры­му раз­вер­ну­лись бое­вые дей­ствия и в рай­оне Харь­ко­ва. Одна­ко успеш­но начав­ша­я­ся опе­ра­ция завер­ши­лась для наших войск неудач­но, с боль­ши­ми поте­ря­ми. Немец­кие соеди­не­ния заня­ли выгод­ные пози­ции.

Гит­ле­ров­ское коман­до­ва­ние пла­ни­ро­ва­ло окру­жить и уни­что­жить вой­ска Крас­ной армии на воро­неж­ском направ­ле­нии, овла­деть пра­вым бере­гом и про­рвать­ся к Вол­ге, пере­хва­тив эту важ­ную вод­ную арте­рию.

Фаши­стам не уда­лось пол­но­стью реа­ли­зо­вать свой план, оно не суме­ло окру­жить вой­ска Юго-Запад­но­го и Южно­го фрон­тов, одна­ко в целом про­тив­ник добил­ся зна­чи­тель­ных резуль­та­тов – занял Дон­басс, вышел в боль­шую излу­чи­ну Дона и создал серьез­ную угро­зу Ста­лин­гра­ду.

В соста­ве сво­их фрон­тов дей­ство­ва­ли и ради­о­раз­вед­чи­ки. Оце­ни­вая их бое­вую рабо­ту в пери­од с мая по ноябрь 1942 года, Ген­штаб отме­чал, что 394‑й диви­зи­он Воро­неж­ско­го фрон­та улуч­шил каче­ство пелен­го­ва­ния и обес­пе­чи­ва­ет свое­вре­мен­ное «вскры­тие пере­груп­пи­ров­ки войск про­тив­ни­ка».

О чем, соб­ствен­но, идет речь? Да в первую оче­редь о том, что ради­о­раз­вед­чи­кам уда­лось выявить пере­брос­ку 3‑го тан­ко­во­го кор­пу­са про­тив­ни­ка на харь­ков­ское направ­ле­ние в мае 1942 года и выдви­же­ние соеди­не­ний и частей вер­мах­та с воро­неж­ско­го направ­ле­ния на юг в июле 1942 года. 313‑й диви­зи­он Воро­неж­ско­го фрон­та уста­но­вил при­бы­тие частей ита­льян­ских войск на уча­сток фрон­та Остро­гожск – Пав­ловск, а так­же груп­пи­ров­ку 2‑й вен­гер­ской армии. 561‑й и 469‑й диви­зи­о­ны Ста­лин­град­ско­го фрон­та уме­ло орга­ни­зо­ва­ли наблю­де­ние за воен­но-воз­душ­ны­ми сила­ми фаши­стов, обна­ру­жи­ли части немец­ких и румын­ских войск.

Хуже рабо­та­ла ради­о­раз­вед­ка Север­ной и Чер­но­мор­ской групп Закав­каз­ско­го фрон­та. 370‑й и 513‑й диви­зи­о­ны не смог­ли в пол­ной мере осво­ить обста­нов­ку в поло­се раз­вед­ки.

Сло­вом, на всех фрон­тах от Карель­ско­го до Ста­лин­град­ско­го ради­о­раз­вед­чи­ки дела­ли свое нелег­кое, но весь­ма нуж­ное дело – вели раз­вед­ку про­тив­ни­ка.

Одна­ко напом­ню, с чего мы нача­ли: летом 1942-го завер­шил­ся пер­вый бое­вой год ради­о­раз­вед­ки Крас­ной армии. Какой опыт был накоп­лен в этот год, како­вы его ито­ги, выво­ды, пред­при­ня­тые меры?

Преж­де все­го, сле­ду­ет отме­тить зна­ко­вое собы­тие для служ­бы ради­о­раз­вед­ки – в июне 1942 года был раз­вер­нут 1‑й отдель­ный радио­полк ОСНАЗ Глав­но­го коман­до­ва­ния. Сфор­ми­ро­ва­ли его на базе 490-го диви­зи­о­на, кото­рый в 1941 году исполь­зо­вал­ся в инте­ре­сах ПВО Моск­вы, а потом стал выпол­нять зада­чи стра­те­ги­че­ско­го харак­те­ра, и 369-го радио­ди­ви­зи­о­на, пере­бро­шен­но­го из Сред­не­ази­ат­ско­го воен­но­го окру­га.

Полк состо­ял из трех диви­зи­о­нов: 1‑го тяже­ло­го для раз­вед­ки ВВС, 2‑го тяже­ло­го – для раз­вед­ки вер­хов­но­го коман­до­ва­ния немец­ко-фашист­ской армии и 3‑го манев­рен­но­го – для опе­ра­тив­но-так­ти­че­ской ради­о­раз­вед­ки на глав­ном направ­ле­нии.

Коман­до­ва­ние ради­о­раз­вед­ки пони­ма­ло важ­ность под­го­тов­ки спе­ци­а­ли­стов для частей ОСНАЗ. Имен­но поэто­му в мае 1942 года 3‑й запас­ной радио­ди­ви­зи­он, где гото­ви­ли млад­ших спе­ци­а­ли­стов, был раз­вер­нут в 25‑й отдель­ный запас­ной полк ОСНАЗ. В кон­це года здесь ста­ли гото­вить деву­шек-ради­сток, кото­рые в после­ду­ю­щем на фрон­тах заре­ко­мен­до­ва­ли себя самым наи­луч­шим обра­зом.

Вой­на, как извест­но, живет по свои зако­нам и у нее свои тре­бо­ва­ния, зача­стую весь­ма жест­кие и неожи­дан­ные.

Так, в 1942 году воз­ник­ла крайне ост­рая про­бле­ма – осве­ще­ние так­ти­че­ской глу­би­ны про­тив­ни­ка. Ведь с при­ме­не­ни­ем «так­ти­ки боль­шо­го отры­ва» зна­чи­тель­но сокра­ща­лось вре­мя, в тече­ние кото­ро­го части ради­о­раз­вед­ки мог­ли рабо­тать по вскры­тию диви­зи­он­ных радио­се­тей. И если радио­ди­ви­зи­он отры­вал­ся от перед­не­го края на 150–170 км, то на новых пози­ци­ях спе­ци­а­ли­сты мог­ли про­слу­ши­вать толь­ко армей­ские и кор­пус­ные радио­стан­ции. Диви­зи­он­ные сети уда­ва­лось услы­шать, когда перед­ний край нахо­дил­ся на уда­ле­нии 50–70 км.

Раз­вед­ку так­ти­че­ской зоны с успе­хом мог­ли бы вести армей­ские части, одна­ко сред­ства ради­о­раз­вед­ки не были преду­смот­ре­ны в объ­еди­не­ни­ях. Что­бы раз­ре­шить эту про­бле­му, попро­бо­ва­ли из соста­ва фрон­то­вых диви­зи­о­нов на глав­ные направ­ле­ния дей­ствий войск выде­лять так назы­ва­е­мые манев­рен­ные груп­пы. Одна­ко из-за гро­мозд­кой аппа­ра­ту­ры они ока­за­лись прак­ти­че­ски не при­год­ны­ми для веде­ния раз­вед­ки вбли­зи перед­не­го края. На воору­же­нии ман­груп­пы име­ли ту же аппа­ра­ту­ру, что и в диви­зи­о­нах, а им нуж­ны были сред­ства более ком­пакт­ные и мобиль­ные. Увы, таких средств в Крас­ной армии не суще­ство­ва­ло.

«В мае 1942 года была созда­на манев­рен­ная груп­па, – вспо­ми­на­ет гене­рал-май­ор Юрий Мажо­ров, – в зада­чу кото­рой вхо­ди­ла добы­ча инфор­ма­ции с мест побли­же к горя­чим точ­кам. Такой горя­чей точ­кой была под­го­тов­ка к наступ­ле­нию наших войск с целью осво­бож­де­ния Харь­ко­ва.

В рай­оне горо­да Елец нахо­дил­ся наш РП‑3, вот туда сна­ча­ла и напра­ви­лась ман­груп­па. По-мое­му, нуж­ды нахо­дить­ся на перед­нем крае не было ника­кой. Так я счи­тал тогда и сей­час думаю так же. Если бы у нас ока­за­лась аппа­ра­ту­ра УКВ, то тогда дру­гое дело. Но у нас такой аппа­ра­ту­ры не было. Так что с точ­ки зре­ния воен­ной раз­вед­ки того вре­ме­ни не сто­и­ло посы­лать в рай­он Харь­ко­ва нашу манев­рен­ную груп­пу».

И, тем не менее, поло­жи­тель­ный опыт исполь­зо­ва­ния ман­групп был. 469‑й диви­зи­он Южно­го фрон­та в мар­те 1942 года сфор­ми­ро­вал неболь­шую груп­пу из четы­рех чело­век, кото­рая зани­ма­лась под­слу­ши­ва­ни­ем пере­го­во­ров по про­во­дам. Она име­ла на воору­же­нии аппа­рат СП‑3, связ­ную радио­стан­цию и авто­ма­ши­ну.

Рабо­та­ла манев­рен­ная груп­па в поло­се нашей 9‑й армии и дела­ла рей­ды вглубь обо­ро­ны про­тив­ни­ка на 70–100 км.

Подоб­ные ман­груп­пы были сфор­ми­ро­ва­ны в 313‑м и 561‑м диви­зи­о­нах Юго-Запад­но­го фрон­та.

В декаб­ре 1942 года на Брян­ском фрон­те 347‑й диви­зи­он выде­лил из сво­е­го соста­ва ман­груп­пу, кото­рая кро­ме при­ем­ных КВ и УКВ средств име­ла два пелен­га­то­ра. Она выяв­ля­ла диви­зи­он­ные сети про­тив­ни­ка и наблю­да­ла за само­ле­та­ми ближ­ней авиа­ци­он­ной раз­вед­ки нем­цев.

Таким обра­зом, опыт, при­об­ре­тен­ный ради­о­раз­вед­кой в пер­вый год вой­ны, пока­зал, что осве­ще­ние так­ти­че­ской глу­би­ны про­тив­ни­ка воз­мож­но толь­ко при выдви­же­нии под­раз­де­ле­ний ради­о­раз­вед­ки к перед­не­му краю. А это тре­бо­ва­ло созда­ния мало­га­ба­рит­ных мобиль­ных при­ем­ных и пелен­га­тор­ных средств. Но такие сред­ства – при­ем­ни­ки «Вираж» и пелен­га­то­ры «Што­пор» – ста­ли посту­пать в вой­ска толь­ко со вто­рой поло­ви­ны 1943 года.

Наря­ду с поис­ка­ми спо­со­бов раз­вед­ки так­ти­че­ской зоны про­тив­ни­ка отра­ба­ты­ва­лись и вопро­сы исполь­зо­ва­ния фрон­то­вых средств ради­о­раз­вед­ки. Ведь теперь неред­ко на фрон­те дей­ство­ва­ли два, а то и три радио­ди­ви­зи­о­на.

Разу­ме­ет­ся, путь этот не был усе­ян роза­ми. На Запад­ном фрон­те, где дей­ство­ва­ло два диви­зи­о­на – 474‑й и 480‑й, диа­па­зон радио­волн раз­де­ли­ли меж­ду эти­ми частя­ми, а под­раз­де­ле­ния диви­зи­о­на раз­ме­сти­ли в колее фрон­та шири­ной более 400 км. Это при­ве­ло к тому, что радио­часть мог­ла толь­ко частич­но вести раз­вед­ку диви­зи­он­ных сетей про­тив­ни­ка.

На Юго-Запад­ном фрон­те посту­пи­ли по-сво­е­му: ради­о­раз­ве­ды­ва­тель­ные сред­ства трех диви­зи­о­нов – 313, 394 и 561-го – объ­еди­ни­ли в свод­ные добы­ва­ю­щие и обра­ба­ты­ва­ю­щие под­раз­де­ле­ния. Но, как пока­за­ла прак­ти­ка, такое объ­еди­не­ние ока­за­лось не эффек­тив­ным.

Обоб­щив опыт, Раз­ве­ду­прав­ле­ние Крас­ной армии при­шло к выво­ду: на фрон­те с дву­мя-тре­мя диви­зи­о­на­ми каж­дой части опре­де­ля­лась своя поло­са, где она и вела раз­вед­ку.

В 1942 году одной из наи­бо­лее ост­рых про­блем оста­ва­лось осна­ще­ние частей раз­ве­ды­ва­тель­ной аппа­ра­ту­рой. За пер­вый год вой­ны ради­о­раз­вед­ка понес­ла боль­шие поте­ри в тех­ни­ке, и к осе­ни 1942 года они были вос­пол­не­ны толь­ко напо­ло­ви­ну от тре­бу­е­мой.

Важ­ную роль здесь сыг­ра­ло изоб­ре­те­ние Н. Кисе­ле­ва, офи­це­ра 469-го радио­ди­ви­зи­о­на. Он скон­стру­и­ро­вал пере­го­вор­но-команд­ное устрой­ство (ПГУ) для управ­ле­ния пелен­го­ва­ни­ем. ПГУ обес­пе­чи­ва­ло пере­да­чу команд на пелен­го­ва­ние непо­сред­ствен­но из при­ем­но­го цен­тра в мик­ро­фон­ном режи­ме каж­дым ради­стом-раз­вед­чи­ком.

Свое пере­го­вор­ное устрой­ство Кисе­лев создал еще в нача­ле вой­ны, и вот теперь оно было дора­бо­та­но, орга­ни­зо­ван его про­мыш­лен­ный выпуск, и в нача­ле 1943 года ПГУ ста­ло посту­пать в радио­ди­ви­зи­о­ны. С это­го вре­ме­ни оно ста­ло обя­за­тель­ным эле­мен­том систе­мы управ­ле­ния радио­пе­лен­га­тор­ны­ми пунк­та­ми.

В пер­вый год вой­ны шло даль­ней­шее осво­е­ние новых источ­ни­ков полу­че­ния раз­ве­ды­ва­тель­ной инфор­ма­ции, совер­шен­ство­ва­ние про­цес­са добы­ва­ния и обра­бот­ки полу­чен­ных све­де­ний.

Важ­ней­шее зна­че­ние име­ло осво­е­ние радио­пе­ре­хва­та пере­дач само­ле­тов ближ­ней авиа­ци­он­ной раз­вед­ки на УКВ. Нача­ло это­му поло­жи­ли ради­о­раз­вед­чи­ки Ленин­град­ско­го фрон­та. Далее их опыт был рас­про­стра­нен в 345, 480, 490, 541‑м диви­зи­о­нах. Радио­пе­ре­хват на УКВ являл­ся новым и очень цен­ным кана­лом полу­че­ния раз­вед­дан­ных.

При­ме­ром может слу­жить бое­вой эпи­зод из жиз­ни «слу­ха­чей» 345-го диви­зи­о­на Вол­хов­ско­го фрон­та. Здесь раз­вед­чик-радист 3. Липо­вец­кая, вла­де­ю­щая немец­ким язы­ком, пере­хва­ти­ла радио­грам­му с фашист­ско­го само­ле­та-раз­вед­чи­ка. Тот сооб­щал коор­ди­на­ты сосре­до­то­че­ния нашей артил­ле­рии – это был артил­ле­рий­ский полк из резер­ва Глав­но­го коман­до­ва­ния.

Полк был сроч­но снят с пози­ций и пере­бро­шен в запас­ной рай­он. А вско­ре по этим пози­ци­ям фаши­сты нанес­ли авиа­ци­он­ный бом­бо­вый удар.

Хит­рый и ковар­ный враг застав­лял наших раз­вед­чи­ков еще более настой­чи­во изу­чать радио­се­ти про­тив­ни­ка и вскры­вать новые раз­ве­ды­ва­тель­ные при­зна­ки. Так, в мае 1942 года в радио­се­тях фаши­стов была вве­де­на новая систе­ма назна­че­ния смен­ных позыв­ных, и наша ради­о­раз­вед­ка утра­ти­ла воз­мож­ность при­вяз­ки выяв­лен­ных радио­стан­ций к кон­крет­ным шта­бам.

«Гит­ле­ров­цы вве­ли в дей­ствие новую таб­ли­цу позыв­ных «Е», – вспо­ми­на­ет гене­рал-май­ор А. Усти­мен­ко. – Начал­ся труд­ный этап рас­кры­тия этой таб­ли­цы. Нас выру­чил, во-пер­вых, золо­той фонд – опыт­ные ради­сты-сле­жеч­ни­ки, спо­соб­ные запом­нить едва уло­ви­мые осо­бен­но­сти почер­ка вра­же­ских ради­стов, и, во-вто­рых, более углуб­лен­ная цен­тра­ли­зо­ван­ная обра­бот­ка мате­ри­а­лов ради­о­раз­вед­ки.

Посте­пен­но захва­ты­ва­лись вой­ска­ми и сами таб­ли­цы «Е», так что к кон­цу 1942 года они уже были во всех радио­ча­стях ОСНАЗ».

Посто­ян­ное совер­шен­ство­ва­ние тех­ни­че­ско­го обес­пе­че­ния, про­цес­са добы­ва­ния раз­вед­дан­ных вско­ре поло­жи­тель­но ска­за­лось на повы­ше­нии эффек­тив­но­сти дея­тель­но­сти частей ОСНАЗ. На осно­ва­нии изме­не­ний в соста­ве и режи­ме рабо­ты радио­се­тей ста­ли делать­ся важ­ные опе­ра­тив­ные выво­ды. При­ме­ром может слу­жить бое­вой эпи­зод, про­изо­шед­ший 5 мая 1942 года, когда в сети 4‑й тан­ко­вой груп­пы фаши­стов была уста­нов­ле­на рабо­та все­го одной радио­стан­ции. На этом осно­ва­нии был сде­лан вывод о реор­га­ни­за­ции или пере­дис­ло­ка­ции тан­ки­стов на дру­гое направ­ле­ние. Уже на сле­ду­ю­щий день вывод под­твер­дил­ся: части 4‑й тан­ко­вой груп­пы ока­за­лись на кур­ско-мало­ар­хан­гель­ском направ­ле­нии.

Важ­но и дру­гое. Теперь при обра­бот­ке раз­ве­ды­ва­тель­ной инфор­ма­ции учи­ты­ва­лись и изме­не­ния в соста­ве кор­ре­спон­ден­тов радио­уз­лов фаши­стов. Так про­изо­шло в кон­це мая – нача­ле июня 1942 года, когда уда­лось выявить радио­сеть соеди­не­ния с голов­ной радио­стан­ци­ей в Харь­ко­ве и под­чи­нен­ны­ми стан­ци­я­ми в Бел­го­ро­де, Обо­я­ни, Кур­ске.

С 5 июня в Кур­ске появи­лась радио­стан­ция, рабо­тав­шая в сети груп­пы армий «Юг», а на сле­ду­ю­щий день наши ради­о­раз­вед­чи­ки засек­ли связь стан­ции из сети 6‑й армии, рас­квар­ти­ро­ван­ной в Харь­ко­ве, с радио­стан­ци­я­ми 2‑й армии. После тща­тель­но­го ана­ли­за ради­о­раз­вед­чи­ки доло­жи­ли коман­до­ва­нию: «Нали­чие посто­ян­ной свя­зи меж­ду радио­стан­ци­я­ми на кур­ско-обо­ян­ском и харь­ков­ском направ­ле­ни­ях под­твер­жда­ет пред­по­ло­же­ние о выхо­де 2‑й армии из цен­траль­ной груп­пы армии и пере­под­чи­не­нии ее южной груп­пе про­тив­ни­ка».

Поз­же ста­ло извест­но, что изме­не­ния были вызва­ны не толь­ко пере­под­чи­не­ни­ем 2‑й армии, но и раз­де­ле­ни­ем груп­пы армий «Юг» на груп­пы «А» и «Б».

Кро­ме радио­се­тей сухо­пут­ных, тан­ко­вых войск, воен­но-воз­душ­ных сил надеж­ным источ­ни­ком для полу­че­ния необ­хо­ди­мых све­де­ний ста­ли и радио­се­ти зенит­ной артил­ле­рии. Ведь зенит­ный диви­зи­он при­да­вал­ся диви­зии, и штаб зенит­чи­ков все­гда рас­по­ла­гал­ся рядом со шта­бом соеди­не­ния. Обна­ру­жив штаб зенит­но­го диви­зи­о­на, «слу­ха­чи» твер­до зна­ли: там же нахо­дит­ся и штаб диви­зии.

На Брян­ском фрон­те после тяже­лых лет­ных боев 1942-го к кон­цу года поло­же­ние ста­би­ли­зи­ро­ва­лось, обе сто­ро­ны пере­шли к пози­ци­он­ной обо­роне. Команд­ные сети армий и диви­зий немец­ко-фашист­ских войск рез­ко сокра­ти­ли свою рабо­ту, а то и вовсе пере­хо­ди­ли к режи­му радио­мол­ча­ния.

В обо­роне нем­цы широ­ко исполь­зо­ва­ли про­вод­ные линии. И тут уже ради­о­раз­вед­ка была бес­силь­на.

Одна из диви­зий на левом флан­ге Брян­ско­го фрон­та пере­ста­ла рабо­тать по радио, нашей раз­вед­ке не уда­ва­лось добыть сто­я­ще­го язы­ка, и у коман­до­ва­ния созда­лось впе­чат­ле­ние, что соеди­не­ние выве­де­но в резерв. Но ради­о­раз­вед­чи­ки упор­но сто­я­ли на сво­ем: немец­кая диви­зия нику­да не делась, она нахо­дит­ся на том же месте. Их утвер­жде­ния осно­вы­ва­лись на одном обсто­я­тель­стве: вре­мя от вре­ме­ни в эфир выхо­ди­ла радио­стан­ция зенит­но-артил­ле­рий­ско­го диви­зи­о­на.

Почти три неде­ли в свод­ках раз­вед­от­де­ла фрон­та диви­зия ука­зы­ва­лась как выбыв­шая, а в докла­дах ради­о­раз­вед­ки как дис­ло­ци­ро­ван­ная на преж­нем месте. Право­ту ради­о­раз­вед­чи­ков под­твер­ди­ла радио­грам­ма, пере­дан­ная зенит­чи­ка­ми. После ее рас­шиф­ров­ки ста­ло ясно: немец­кое соеди­не­ние нахо­дит­ся в месте сво­ей преж­ней дис­ло­ка­ции.

За пер­вый воен­ный год несо­мнен­ных успе­хов доби­лись ради­о­раз­вед­чи­ки и в добы­ва­нии инфор­ма­ции по воен­но-воз­душ­ным силам вер­мах­та. Если в ходе обо­ро­ни­тель­ных боев под Моск­вой «слу­ха­чам» частей ОСНАЗ уда­ва­лось, как пра­ви­ло, добыть общие дан­ные о коли­че­стве авиа­ци­он­ных отря­дов, сосре­до­то­чен­ных про­тив­ни­ком на направ­ле­ни­ях, то с кон­ца фев­ра­ля 1942 года свод­ки ради­о­раз­вед­ки содер­жа­ли кон­крет­ные дан­ные о коли­че­стве само­ле­тов. Теперь наши спе­ци­а­ли­сты по осо­бен­но­стям постро­е­ния позыв­ных бор­то­вых радио­стан­ций научи­лись раз­ли­чать при­над­леж­ность само­ле­тов к опре­де­лен­но­му роду авиа­ции, эскад­рам, груп­пам, отря­дам.

Подоб­ная инфор­ма­ция, без­услов­но, укре­пи­ла авто­ри­тет ради­о­раз­вед­ки.

Тако­вы крат­кие ито­ги дея­тель­но­сти частей ОСНАЗ за пер­вый воен­ный год – самый труд­ный год Вели­кой Оте­че­ствен­ной. Впро­чем, и сле­ду­ю­щий ока­зал­ся не лег­че. Впе­ре­ди был Ста­лин­град…

Ошиб­ка фельд­мар­ша­ра Пау­лю­са

В ночь на 1 фев­ра­ля 1943 года к дому, где посе­ли­ли пле­нен­но­го фельд­мар­ша­ла Фри­дри­ха Пау­лю­са, коман­ду­ю­ще­го 6‑й немец­кой армии, пода­ли лег­ко­вой авто­мо­биль «эмку». Пау­лю­са пред­сто­я­ло доста­вить в штаб Воро­неж­ско­го фрон­та. Там его жда­ли пред­ста­ви­тель Став­ки Вер­хов­но­го Глав­но­ко­ман­до­ва­ния гене­рал-пол­ков­ник Нико­лай Воро­нов и коман­ду­ю­щий фрон­том гене­рал-лей­те­нант Кон­стан­тин Рокос­сов­ский.

На крыль­це штаб­но­го дома Пау­люс спро­сил пере­вод­чи­ка Льва Безы­мен­ско­го, как отли­чить Воро­но­ва от Рокос­сов­ско­го. Тот объ­яс­нил.

В избе, в кото­рую вве­ли фельд­мар­ша­ла, нахо­ди­лись Воро­нов, Рокос­сов­ский и началь­ник раз­вед­ки шта­ба фрон­та гене­рал-май­ор Вино­гра­дов.

После пер­вых озна­ко­ми­тель­ных вопро­сов перед Пау­лю­сом поло­жи­ли две кар­ты. Одну он узнал сра­зу. Это была его рабо­чая кар­та, изъ­ятая после пле­не­ния. Взгля­нув на вто­рую кар­ту, фельд­мар­шал поблед­нел. Каза­лось, его худое лицо с впа­лы­ми щека­ми вытя­ну­лось еще боль­ше. С тон­ких губ Пау­лю­са сполз­ла одна-един­ствен­ная фра­за разо­ча­ро­ва­ния: «В моем шта­бе был круп­ный пре­да­тель».

Когда Безы­мен­ский пере­вел эту фра­зу, Воро­нов и Рокос­сов­ский улыб­ну­лись. Фельд­мар­шал оши­бал­ся. В его шта­бе не было пре­да­те­ля. Про­сто на вто­рой кар­те опе­ра­то­ры нанес­ли дан­ные по немец­кой груп­пи­ров­ке Пау­лю­са, кото­рые предо­ста­ви­ла им наша раз­вед­ка. Боль­шое коли­че­ство объ­ек­тов на этой кар­те появи­лось после предо­став­ле­ния инфор­ма­ции ради­о­раз­вед­кой фрон­та.

… Ста­лин­град­ская бит­ва про­дол­жа­лась с июля 1942 года до нача­ла фев­ра­ля 1943 года. Ее мож­но поде­лить на два эта­па – обо­ро­ни­тель­ный и насту­па­тель­ный. Вто­рой этап закон­чил­ся пол­ным раз­гро­мом 250-тысяч­ной груп­пи­ров­ки немец­ких войск.

Гене­ра­лы Воро­нов и Рокос­сов­ский сооб­щи­ли в Став­ку Вер­хов­но­му Глав­но­ко­ман­ду­ю­ще­му: «Выпол­няя ваш при­каз, вой­ска Дон­ско­го фрон­та в 16.00 2.02.1943 года закон­чи­ли раз­гром и уни­что­же­ние Ста­лин­град­ской груп­пи­ров­ки про­тив­ни­ка… В свя­зи с пол­ной лик­ви­да­ци­ей окру­жен­ных войск про­тив­ни­ка бое­вые дей­ствия в горо­де Ста­лин­гра­де и в рай­оне Ста­лин­гра­да пре­кра­ти­лись».

«До Ста­лин­град­ской бит­вы, – счи­тал мар­шал Г. Жуков, – исто­рия не зна­ла сра­же­ния, когда в окру­же­ние попа­ла и была бы пол­но­стью раз­гром­ле­на столь круп­ная груп­пи­ров­ка войск. Раз­гром вра­га на Вол­ге озна­ме­но­вал нача­ло корен­но­го пере­ло­ма в ходе Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны и Вто­рой миро­вой вой­ны в целом, нача­лось изгна­ние вра­же­ских войск с совет­ской тер­ри­то­рии».

Свой вклад в побе­ду под Ста­лин­гра­дом внес­ла и ради­о­раз­вед­ка Крас­ной армии. Там она была пред­став­ле­на 394‑м и 561‑м отдель­ны­ми радио­ди­ви­зи­о­на­ми ОСНАЗ.

Выпол­няя зада­чи, постав­лен­ные коман­до­ва­ни­ем, ради­о­раз­вед­чи­ки уже в июле 1942 года вскры­ли радио­связь фаши­стов и опре­де­ли­ли его шта­бы. Впер­вые с нача­ла вой­ны они уста­но­ви­ли посто­ян­ное наблю­де­ние за круп­ной вра­же­ской груп­пи­ров­кой – груп­пой армий «Б», в кото­рую вхо­ди­ли 6‑я и 4‑я тан­ко­вая армии.

Имен­но посто­ян­ное наблю­де­ние за вра­гом поз­во­ли­ло вовре­мя обна­ру­жить пере­груп­пи­ров­ку войск про­тив­ни­ка. 13 июля 1942 года «слу­ха­чи» Ста­лин­град­ско­го фрон­та ста­ли отме­чать связь шта­ба 4‑й тан­ко­вой армии со шта­бом груп­пы армий «А», дей­ству­ю­щих перед Южным фрон­том. Ради­о­раз­вед­чи­ки выска­за­ли пред­по­ло­же­ние о воз­мож­ном пере­под­чи­не­нии 4‑й тан­ко­вой армии груп­пе армий «А».

В после­ду­ю­щем это пред­по­ло­же­ние под­твер­ди­лось. 14 и 15 июля ста­ли пере­ме­щать­ся узлы свя­зи шта­бов 4‑й тан­ко­вой армии в южном направ­ле­нии. Таким обра­зом был обна­ру­жен маневр фаши­стов, кото­рый они про­во­ди­ли с целью окру­же­ния войск Южно­го фрон­та.

Наря­ду с этим немец­кое коман­до­ва­ние уси­ли­ва­ло и вой­ска 6‑й армии.

К 20 июля ради­о­раз­вед­кой было точ­но уста­нов­ле­но, что в помощь Пау­лю­су при­бы­ло два армей­ских кор­пу­са – появи­лись новые радио­стан­ции, при­над­ле­жа­щие их шта­бам. Вышли в эфир и еще две стан­ции – шта­бов 11-го и 17-го тан­ко­вых кор­пу­сов.

В после­ду­ю­щие два дня рез­ко сни­зи­лась актив­ность радио­свя­зи фаши­стов вплоть до радио­мол­ча­ния. Это гово­ри­ло о том, что враг готов к наступ­ле­нию. И дей­стви­тель­но, 6‑й армия Пау­лю­са уда­ри­ла 23 июля. Наступ­ле­ние осу­ществ­ля­лось по двум направ­ле­ни­ям – на: севе­ро-запад в сто­ро­ну Верхне-Бузи­нов­ки и Камен­ско­го и на юго-запад, на Калач. Цель – окру­жить вой­ска Ста­лин­град­ско­го фрон­та в боль­шой излу­чине Дона и далее с ходу овла­деть горо­дом.

С пер­вым уда­ром нем­цев их радио­мол­ча­ние пре­кра­ти­лось. Это дало воз­мож­ность ради­о­раз­вед­ке опре­де­лить, что на севе­ро-запад­ном направ­ле­нии дей­ству­ют соеди­не­ния 8, 11, 17-го армей­ских и 14-го тан­ко­во­го кор­пу­са, а на юго-запа­де – 51-го армей­ско­го и 24-го тан­ко­во­го кор­пу­сов.

Совет­ские вой­ска упор­но обо­ро­ня­лись, и фаши­сты были оста­нов­ле­ны. Одна­ко вско­ре немец­кое коман­до­ва­ние реши­ло одно­вре­мен­но с запа­да и юго-запа­да сила­ми 6‑й и 4‑й тан­ко­вых армий нане­сти уда­ры и овла­деть Ста­лин­гра­дом. Сра­зу же уве­ли­чил­ся радио­об­мен меж­ду шта­ба­ми армий. И это не ускольз­ну­ло от вни­ма­ния ради­о­раз­вед­ки. В штаб фрон­та пошел доклад о том, что не исклю­ча­ют­ся их сов­мест­ные дей­ствия.

«Я и мои това­ри­щи по коман­де, – вспо­ми­нал стар­ши­на Иван Заха­ров из 394-го радио­ди­ви­зи­о­на, – опи­ра­ясь на зна­ния так­ти­ко-тех­ни­че­ских дан­ных вра­же­ских радио­стан­ций, ско­ро­сти и чет­ко­сти рабо­ты на клю­че немец­ких ради­стов, их почер­ков, отли­ча­ли тан­ко­вые и мото­ди­ви­зии от пехот­ных и эсэсов­ских.

В дни наступ­ле­ния фашист­ских тан­ко­вых соеди­не­ний мы заме­ча­ли каж­дое изме­не­ние пелен­гов их радио­стан­ций. Осо­бен­но это было вид­но летом 1942 года на Ста­лин­град­ском направ­ле­нии. В один из таких дней я при­нял радио­грам­му откры­то­го тек­ста. В ней диви­зи­он­ный радист сооб­щал в выше­сто­я­щий штаб, что «25 тан­ков пере­прав­ля­ют­ся через Дон в рай­он Цим­лян­ской».

Эта же теле­грам­ма была при­ня­та и стар­шим сер­жан­том Вик­то­ром Кова­лем. Содер­жа­ние ее доло­жи­ли коман­ду­ю­ще­му фрон­том К. Рокос­сов­ско­му. А он, как вспо­ми­нал в одной из бесед со мною в 1970 году тогдаш­ний началь­ник раз­вед­ки Дон­ско­го фрон­та гене­рал-май­ор И. Вино­гра­дов, при­ка­зал лет­чи­кам нане­сти бом­бо­вый удар по пере­пра­ве через Дон и тан­кам вра­га. Лет­чи­ки выпол­ни­ли при­каз коман­ду­ю­ще­го. Сер­жант Коваль и я ста­ли кава­ле­ра­ми орде­на Крас­ной Звез­ды. Награ­ду вру­чал сам коман­ду­ю­щий фрон­том».

Уме­лая рабо­та ради­о­раз­вед­чи­ков диви­зи­о­на не оста­лась не заме­чен­ной со сто­ро­ны руко­вод­ства. Началь­ник Раз­ве­ду­прав­ле­ния гене­рал-май­ор А. Пан­фи­лов в авгу­сте 1942 года в пись­ме началь­ни­кам раз­вед­от­де­лов фрон­тов под­чер­ки­вал: «394‑й отдель­ный диви­зи­он, несмот­ря на тяже­лые усло­вия неод­но­крат­ных пере­ме­ще­ний и совер­шен­ный марш в общей слож­но­сти на 900‑1000 кило­мет­ров, рабо­тал хоро­шо, бес­пре­пят­ствен­но добы­вал и пред­став­лял ради­о­раз­ве­ды­ва­тель­ные свод­ки и доне­се­ния. Диви­зи­он пред­став­ля­ет мно­го дан­ных пере­хва­та, откры­тых радио­грамм и пере­го­во­ров про­тив­ни­ка».

Для улуч­ше­ния управ­ле­ния Став­ка раз­де­ли­ла Ста­лин­град­ский фронт на два – Ста­лин­град­ский и Юго-Восточ­ный. Теперь 561‑й радио­ди­ви­зи­он вошел в состав Юго-Восточ­но­го фрон­та, а 394‑й остал­ся на Ста­лин­град­ском. Соот­вет­ствен­но пер­вый рабо­тал по вой­скам 4‑й тан­ко­вой армии, вто­рой – по 6‑й армии.

Эти меро­при­я­тия потре­бо­ва­ли от диви­зи­о­нов пере­груп­пи­ров­ки сил. И она пошла на поль­зу. Если преж­де части дис­ло­ци­ро­ва­лись на левом бере­гу Дона в 150–200 км от перед­не­го края и мог­ли слы­шать толь­ко диви­зи­он­ные радио­стан­ции про­тив­ни­ка, то теперь части ОСНАЗ выдви­ну­лись впе­ред, с тем что­бы луч­ше обес­пе­чить раз­вед­ку немец­ких армий.

Диви­зи­о­на­ми так­же были сфор­ми­ро­ва­ны две груп­пы для пере­хва­та откры­тых радио­пе­ре­дач вой­ско­вых радио­стан­ций на длин­ных и корот­ких вол­нах и для пере­хва­та доне­се­ний с бор­та само­ле­тов авиа­ци­он­ной раз­вед­ки на вол­нах УКВ.

Груп­пы раз­ме­сти­ли на КП фрон­тов.

Важ­но отме­тить, что, несмот­ря на под­чи­нен­ность шта­бам раз­ных фрон­тов, диви­зи­о­ны про­дол­жа­ли вза­и­мо­дей­ство­вать меж­ду собой.

… К кон­цу сен­тяб­ря бои уже шли в город­ской чер­те Ста­лин­гра­да. Одна­ко было ясно, что наступ­ле­ние вра­га выды­ха­ет­ся. Части 14-го тан­ко­во­го кор­пу­са, поне­ся боль­шие поте­ри, пере­шли к обо­роне. Одна­жды ради­о­раз­вед­чи­ки пере­хва­ти­ли радио­грам­му, пере­дан­ную откры­тым тек­стом. Она была направ­ле­на из 60‑й меха­ни­зи­ро­ван­ной диви­зии. «Обста­нов­ка кри­ти­че­ская. Про­шу под­дер­жать тан­ка­ми», – взы­ва­ли немец­кие ради­сты.

По дан­ным «слу­ха­чей» частей ОСНАЗ, 76‑я немец­кая пехот­ная диви­зия из-за боль­ших потерь была ото­зва­на с фрон­та. На ее место при­бы­ла 113‑я пехот­ная диви­зия.

Гит­лер тре­бо­вал от сво­их гене­ра­лов во что бы то ни ста­ло овла­деть Ста­лин­гра­дом, и пото­му им при­хо­ди­лось про­из­во­дить посто­ян­ную пере­груп­пи­ров­ку войск. А это зна­чит, нашим ради­о­раз­вед­чи­кам «цеп­ко» сле­дить за пере­ме­ще­ни­я­ми вра­же­ских соеди­не­ний и частей.

Ради­о­раз­вед­чи­ки ста­ра­лись не упу­стить фаши­стов. Так им уда­лось свое­вре­мен­но обна­ру­жить выход ита­льян­ских и румын­ских войск к Дону и пере­брос­ку отту­да немец­ких частей под Ста­лин­град. Если гово­рить кон­крет­но, то было уста­нов­ле­но, что севе­ро-запад­нее 6‑й армии пере­шли к обо­роне 3‑я румын­ская и 8‑я ита­льян­ская армии, а южнее Ста­лин­гра­да место убыв­ших нем­цев заня­ли части 6‑го и 8‑го румын­ских кор­пу­сов.

На появ­ле­ние ита­льян­цев и румын опе­ра­тив­но отре­а­ги­ро­вал отдел ради­о­раз­вед­ки Раз­ве­ды­ва­тель­но­го управ­ле­ния Гене­раль­но­го шта­ба. Он напра­вил в радио­ди­ви­зи­о­ны фрон­тов пере­вод­чи­ков ита­льян­ско­го и румын­ско­го язы­ков.

В кон­це октяб­ря 1942 года для уси­ле­ния ради­о­раз­вед­ки в рай­он Ста­лин­гра­да при­был 469‑й радио­ди­ви­зи­он ОСНАЗ. Его пере­бро­си­ли с Закав­каз­ско­го фрон­та. Надо ска­зать, что спе­ци­а­ли­сты диви­зи­о­на быст­ро осво­и­лись в новой обста­нов­ке и успеш­но рабо­та­ли по немец­кой груп­пи­ров­ке, кото­рая дей­ство­ва­ла перед пра­вым кры­лом Ста­лин­град­ско­го фрон­та. В свою оче­редь манев­рен­ная груп­па диви­зи­о­на, рабо­тав­шая в инте­ре­сах 62‑й армии, вела эффек­тив­ную раз­вед­ку штур­мо­вых групп фаши­стов на ули­цах Ста­лин­гра­да.

В сере­дине нояб­ря 1942 года диви­зи­о­ны ОСНАЗ отме­ти­ли уси­ле­ние воз­душ­ной раз­вед­ки про­тив­ни­ка, как на фрон­те, так и в тылу наших войск. Немец­кие само­ле­ты-раз­вед­чи­ки докла­ды­ва­ли обо всем, что наблю­да­ли в рас­по­ло­же­нии совет­ских войск. За эти­ми докла­да­ми вни­ма­тель­но сле­ди­ли «слу­ха­чи» ради­о­раз­вед­ки. Так наше коман­до­ва­ние узна­ва­ло, что извест­но про­тив­ни­ку о вой­сках фрон­та. На осно­ва­нии ана­ли­за пере­хва­чен­ных докла­дов свое­вре­мен­но при­ни­ма­лись меры к повы­шен­ной скрыт­но­сти, недо­пу­ще­нию уда­ров по скоп­ле­нию частей и тех­ни­ки.

Перед пере­хо­дом в контр­на­ступ­ле­ние коман­до­ва­ние в октяб­ре-нояб­ре 1942 года про­ве­ло пере­груп­пи­ров­ку наших войск. Все это дела­лось скрыт­но. Раз­вед­ка про­тив­ни­ка не смог­ла обна­ру­жить пере­ме­ще­ние совет­ских войск. Ради­о­раз­вед­чи­ки вни­ма­тель­но слу­ша­ли бор­то­вые радио­стан­ции немец­кой авиа­ции.

Пере­хват радио­пе­ре­дач само­ле­тов-раз­вед­чи­ков про­тив­ни­ка являл­ся цен­ным источ­ни­ком для полу­че­ния раз­вед­све­де­ний. Уме­ло осу­ществ­лял пере­хват пере­вод­чик 394-го радио­ди­ви­зи­о­на ОСНАЗ стар­ший лей­те­нант Васи­лий Коз­лов. Он гра­мот­но выби­рал пози­ции на высо­тах и доби­вал­ся пере­хва­та при поле­те само­ле­та-раз­вед­чи­ка. Пилот в свою оче­редь докла­ды­вал обо всем, что видел из каби­ны само­ле­та: рас­по­ло­же­ние частей, пере­дви­же­ние войск, про­ве­де­ние инже­нер­ных работ.

«От про­дол­жи­тель­но­го нахож­де­ния на высот­ке, – вспо­ми­нал Васи­лий Коз­лов, – от паля­ще­го солн­ца гим­на­стер­ка на спине выго­ре­ла до белиз­ны про­сты­ни. А на живо­те была пер­во­на­чаль­но­го цве­та хаки. Пищу гото­вить было неко­гда и негде, мне ее при­но­си­ли, питал­ся вкус­но. Но и рабо­тал, не зная пере­ры­ва. Я был рад тому, что добы­тые мною дан­ные послу­жи­ли бла­го­му делу Побе­ды».

По докла­дам фашист­ских лет­чи­ков про­ве­ря­лось и каче­ство мас­ки­ров­ки наших войск. Одна­ко фашист­ские пило­ты не докла­ды­ва­ли сво­е­му коман­до­ва­нию о пере­брос­ке наших соеди­не­ний. И это радо­ва­ло. Осно­вы­ва­ясь на этих дан­ных, мар­ша­лы Жуков и Васи­лев­ский докла­ды­ва­ли Ста­ли­ну: «Наши части, как преду­смот­ре­но пла­ном, сосре­до­та­чи­ва­ют­ся в назна­чен­ных рай­о­нах и, судя по все­му, раз­вед­ка про­тив­ни­ка их не обна­ру­жи­ла. Нами при­ня­ты меры к еще боль­шей скрыт­но­сти пере­дви­же­ний сил и средств».

К нача­лу контр­на­ступ­ле­ния диви­зи­о­ны ОСНАЗ суме­ли доста­точ­но пол­но и деталь­но вскрыть груп­пи­ров­ку про­тив­ни­ка перед Ста­лин­град­ским, Дон­ским и Юго-Запад­ным фрон­та­ми. 19 нояб­ря 1942 года нача­лось контр­на­ступ­ле­ние. Теперь глав­ная зада­ча для ради­о­раз­вед­ки – бое­вая дея­тель­ность фашист­ских войск, его поте­ри в живой силе и тех­ни­ке, пре­ду­пре­жде­ние сво­их о контр­ата­ках нем­цев, о пере­брос­ке резер­вов.

Вот како­во было содер­жа­ние пере­хва­чен­ных радио­грамм в те дни:

20 нояб­ря: «Вынуж­де­ны отсту­пать. Тан­ки про­тив­ни­ка спра­ва и сле­ва. Не хва­та­ет бое­при­па­сов и про­до­воль­ствия».

22 нояб­ря: «Весь фронт 5‑й диви­зии дез­ор­га­ни­зо­ван. Свя­зать­ся с 15‑й диви­зи­ей тяже­ло».

«При­быв­шие с пере­до­вой офи­це­ры сооб­ща­ют о крайне тяже­лом поло­же­нии. Необ­хо­ди­мо отстра­нить неко­то­рых руко­во­дя­щих гене­ра­лов».

20–23 нояб­ря ради­о­раз­вед­ка засек­ла пере­брос­ку из-под Ста­лин­гра­да в рай­он про­ры­ва в 44 км юго-восточ­нее Клет­ской 24‑й тан­ко­вой диви­зии.

22–24 нояб­ря было сооб­ще­но наше­му коман­до­ва­нию, что с Север­но­го Кав­ка­за на аэро­дром Тацин­ская пере­дис­ло­ци­ро­ва­на 1‑я штур­мо­вая эскад­ра, 1‑я и 2‑я груп­пы бом­бар­ди­ро­воч­ной эскад­ри­льи «Эдель­вейс».

23 нояб­ря коль­цо окру­же­ния фашист­ских войск в рай­оне Ста­лин­гра­да сомкну­лось. В коль­це ока­за­лись шта­бы 6‑й армии, 4, 8, 51-го армей­ских и 14-го тан­ко­во­го кор­пу­сов и несколь­ко диви­зий.

В декаб­ре немец­кое коман­до­ва­ние пред­при­ня­ло отча­ян­ные попыт­ки дебло­ки­ро­вать окру­жен­ную груп­пи­ров­ку. Теперь ради­о­раз­вед­ка вскры­ва­ла состав сил немец­ких войск, кото­рые гит­ле­ров­цы направ­ля­ли для дебло­ки­ро­ва­ния 6‑й армии.

Прак­ти­че­ски каж­дый день коман­ду­ю­щие фрон­та­ми полу­ча­ли докла­ды ради­о­раз­вед­чи­ков. 8 декаб­ря. В рай­оне Тор­мо­си­на созда­на груп­пи­ров­ка войск из трех немец­ких диви­зий из соста­ва 48-го тан­ко­во­го кор­пу­са. 10 декаб­ря. В рай­оне Котель­ни­ко­во сосре­до­то­че­ны части 6‑й, 23‑й тан­ко­вых и 15‑й пехот­ной диви­зии 57-го тан­ко­во­го кор­пу­са.

Эти вой­ска вхо­ди­ли в состав армей­ской груп­пы «Гот», спе­ци­аль­но создан­ной для дебло­ки­ро­ва­ния окру­жен­ной груп­пи­ров­ки.

В чис­ле пер­вых ради­о­раз­вед­ке уда­лось добыть све­де­ния о том, что на этот уча­сток фрон­та при­был коман­ду­ю­щий груп­пой армий «Дон» гене­рал-фельд­мар­шал Ман­штейн.

С его при­бы­ти­ем ради­о­раз­вед­чи­кам 394-го радио­ди­ви­зи­о­на ОСНАЗ была постав­ле­на не совсем обыч­ная зада­ча: созда­вать поме­хи, сры­вать связь меж­ду шта­бом 6‑й окру­жен­ной немец­кой армии и шта­бом войск гене­рал-фельд­мар­ша­ла Ман­штей­на.

Из войск свя­зи фрон­та были достав­ле­ны пере­дат­чи­ки, а на ради­о­раз­вед­чи­ков диви­зи­о­на воз­ла­га­лись зада­ния по наве­де­нию и кор­рек­ти­ров­ке радио­по­мех, а так­же опре­де­ле­нию их эффек­тив­но­сти.

Кор­рек­ти­ров­ку часто­ты пере­дат­чи­ков ради­сты пере­да­ва­ли коман­да­ми по выде­лен­ной теле­фон­ной линии услов­ны­ми сиг­на­ла­ми. Эта рабо­та тре­бо­ва­ла серьез­ных навы­ков и доста­точ­но­го опы­та. Одна­ко ради­о­раз­вед­чи­ки спра­ви­лись с зада­ни­ем коман­до­ва­ния.

Для вве­де­ния в заблуж­де­ние про­тив­ни­ка исполь­зо­ва­лась и дез­ин­фор­ма­ция. Диви­зи­о­ну был выде­лен радио­пе­ре­дат­чик, по мощ­но­сти сопо­ста­ви­мый с немец­кой радио­стан­ци­ей шта­ба груп­пы армий «Дон». Этот пере­дат­чик, исполь­зуя соот­вет­ству­ю­щие позыв­ные, вхо­дил в связь с радио­стан­ци­я­ми шта­ба окру­жен­ной 6‑й армии Пау­лю­са, при­ни­мал от них радио­грам­мы и пере­да­вал им лож­ные посла­ния. Было при­ня­то 86 опе­ра­тив­ных радио­грамм про­тив­ни­ка.

… 12 декаб­ря нем­цы из рай­о­на Котель­ни­ко­во пере­шли в наступ­ле­ние с целью про­рвать­ся к окру­жен­ной груп­пи­ров­ке в Ста­лин­гра­де. Враг, поль­зу­ясь пре­вос­ход­ством в силах, оттес­нил 57‑ю армию за реку Аксай, но даль­ше не про­дви­нул­ся, был оста­нов­лен.

Теперь сле­до­ва­ло раз­га­дать сле­ду­ю­щий шаг про­тив­ни­ка. Ради­о­раз­вед­ке ста­вит­ся зада­ча вскрыть даль­ней­шие наме­ре­ния фаши­стов. И в этот реша­ю­щий момент спе­ци­а­ли­сты 561-го радио­ди­ви­зи­о­на добы­ва­ют очень цен­ные све­де­ния: нем­цы спеш­но пере­бра­сы­ва­ют в рай­он Котель­ни­ко­во с пра­во­го бере­га Дона 17‑ю тан­ко­вую диви­зию. Но воз­ни­ка­ли сомне­ния, диви­зия преж­де не вое­ва­ла на этом участ­ке фрон­та. И на не про­стой вопрос у ради­о­раз­вед­чи­ков нашел­ся ответ: она была пере­бро­ше­на под Ста­лин­град из-под Орла, где преж­де вое­ва­ла про­тив войск Брян­ско­го фрон­та.

Пере­брос­ка 17‑й диви­зии гово­ри­ла о готов­но­сти фаши­стов идти даль­ше, ведь до окру­жен­ной груп­пи­ров­ки, как каза­лось им, оста­ва­лось все­го ниче­го, 40 кило­мет­ров. Но эти кило­мет­ры нем­цам не суж­де­но было прой­ти. 19 нояб­ря про­тив­ник воз­об­но­вил наступ­ле­ние, одна­ко был оста­нов­лен вой­ска­ми 2‑й гвар­дей­ской и 51‑й армий на реке Мыш­ко­ва. 24–31 декаб­ря пол­ное пора­же­ние потер­пе­ла груп­па «Гот». 29 декаб­ря совет­ские вой­ска овла­де­ли Котель­ни­ко­во и про­дол­жи­ли наступ­ле­ние.

В ходе лик­ви­да­ции окру­жен­ной груп­пи­ров­ки в рай­оне Ста­лин­гра­да основ­ную нагруз­ку нес­ла ради­о­раз­вед­ка Дон­ско­го фрон­та. Она сле­ди­ла за дея­тель­но­стью окру­жен­ных немец­ких войск. Спе­ци­а­ли­сты ОСНАЗ пер­вы­ми полу­ча­ли радио­грам­мы, кото­рые гово­ри­ли о низ­ком мораль­ном состо­я­нии фашист­ских войск, их обре­чен­но­сти и осо­зна­нии безыс­ход­но­сти сво­е­го поло­же­ния. Вот лишь неко­то­рые из них:

2 янва­ря. «Тре­бую сего­дня же дове­сти до све­де­ния сол­дат при­каз о необ­хо­ди­мо­сти сни­же­ния хлеб­ной нор­мы».

8 янва­ря. «Доста­вить в суд диви­зии унтер-офи­це­ра Бретшнай­де­ра и ефрей­то­ра Швар­ца за про­ступ­ки, позо­ря­щие немец­кую армию».

12 янва­ря. «Наша пехо­та отсту­па­ет. Надо задер­жать всех и сно­ва пове­сти впе­ред».

«Наши тан­ки в бес­по­ряд­ке отсту­па­ют. Сроч­но жду помо­щи. Рус­ские на высо­те 111.5. Все погиб­ло».

Спу­стя годы коман­ду­ю­ще­го 64‑й арми­ей гене­рал-пол­ков­ни­ка Миха­и­ла Шуми­ло­ва спро­сят, какой день был самым радост­ным для него в Ста­лин­гра­де. Коман­дарм отве­тил так: «31 янва­ря 1942 года, когда пере­до мною сидел Пау­люс, пер­вый гене­рал-фельд­мар­шал гит­ле­ров­ской армии, взя­тый в плен Крас­ной арми­ей, точ­нее, 64‑й арми­ей».

Этот радост­ный для гене­ра­ла Шуми­ло­ва, да и для всех наших войск, день при­бли­жа­ли и ради­о­раз­вед­чи­ки. Со сво­ей зада­чей, по мне­нию коман­до­ва­ния, они спра­ви­лись. Пору­кой это­му награ­ды Роди­ны.

Ука­зом Пре­зи­ди­у­ма Вер­хов­но­го Сове­та СССР в фев­ра­ле 1942 года 394‑й и 561‑й отдель­ные диви­зи­о­ны ОСНАЗ были награж­де­ны орде­на­ми Крас­но­го Зна­ме­ни.

«Каж­дый осна­зо­вец нашей части, – гово­рил стар­ши­на Иван Заха­ров, – испы­ты­вал чув­ство сопри­част­но­сти к побе­де на Вол­ге».

Хоро­шие сло­ва. И к ним вряд ли надо что-либо добав­лять.

Создать манев­рен­ную груп­пу…

В одном из сво­их при­ка­зов Вер­хов­ный Глав­но­ко­ман­ду­ю­щий Иосиф Ста­лин назвал раз­вед­ку «гла­за­ми и уша­ми армии». Надо при­знать, что тот, кто гото­вил текст при­ка­за, попал в десят­ку. Более точ­но­го опре­де­ле­ния не най­ти. И если «гла­за» это, ско­рее все­го, воз­душ­ная, пол­ко­вая и диви­зи­он­ная пешие раз­вед­ки, то «уши» – несо­мнен­но ради­о­раз­вед­ка.

Так вот май­ор Кон­стан­тин Подо­вин­ни­ков все­гда счи­тал, что «уши» раз­вед­ки долж­ны быть непо­сред­ствен­но в вой­сках. Воз­мож­но, эта его убеж­ден­ность каким-то обра­зом дошла до началь­ства, и теперь ото­зван­ный с Севе­ро-Кав­каз­ско­го фрон­та он ехал в Моск­ву и терял­ся в догад­ках.

Вско­ре все про­яс­ни­лось. Коман­дир 1‑го отдель­но­го радио­пол­ка ОСНАЗ пол­ков­ник Иван Миро­нов, ста­рый сослу­жи­вец по дово­ен­ной служ­бе в Ленин­град­ском воен­ном окру­ге, объ­яс­нил: созда­ет­ся манев­рен­ная груп­па для веде­ния раз­вед­ки в так­ти­че­ском звене. И он, Кон­стан­тин Подо­вин­ни­ков, уже име­ю­щий опыт руко­вод­ства радио­ди­ви­зио­ном во фрон­то­вых усло­ви­ях, назна­ча­ет­ся коман­ди­ром этой манев­рен­ной груп­пы.

По сути, манев­рен­ная груп­па была тем же радио­ди­ви­зио­ном, толь­ко сокра­щен­но­го соста­ва. Чис­лен­ность – 180 чело­век, из них 15 офи­це­ров. На воору­же­нии в основ­ном лег­кая пере­нос­ная тех­ни­ка: радио­при­ем­ни­ки «Вираж», рамоч­ные радио­пе­лен­га­то­ры «Што­пор», сред­ства радио­пе­ре­хва­та в УКВ диа­па­зоне, стан­ции под­слу­ши­ва­ния теле­фон­ных раз­го­во­ров но про­во­дам, а так­же сред­ства про­вод­ной и радио­свя­зи.

Струк­ту­ра груп­пы уже при­выч­ная – управ­ле­ние, опе­ра­тив­ное отде­ле­ние, при­ем­ный центр, три радио­пе­лен­га­тор­ных пунк­та, узел свя­зи, под­раз­де­ле­ния обес­пе­че­ния и обслу­жи­ва­ния.

И тем не мене, как под­чер­ки­вал пол­ков­ник Иван Миро­нов, ман­груп­па – под­раз­де­ле­ние экс­пе­ри­мен­таль­ное. Она и вправ­ду ста­ла про­об­ра­зом буду­ще­го армей­ско­го радио­ба­та­льо­на. Опыт же ее дея­тель­но­сти послу­жил осно­вой для созда­ния в 1944 году армей­ских групп ближ­ней ради­о­раз­вед­ки.

Когда Подо­вин­ни­ков при­был в Моск­ву, манев­рен­ная груп­па уже была прак­ти­че­ски сфор­ми­ро­ва­на. На ско­ла­чи­ва­ние части отве­ли два дня, и уже 5 мая 1943 года груп­па убы­ла на фронт. Цель назна­че­ния – штаб 50‑й армии. Он рас­по­ла­гал­ся в двух кило­мет­рах от линии сопри­кос­но­ве­ния с про­тив­ни­ком на севе­ре орлов­ско­го высту­па меж­ду Калу­гой и Брян­ском. Арми­ей коман­до­вал гене­рал-лей­те­нант И. Бол­дин.

Север­ный уча­сток орлов­ско­го высту­па обо­ро­ня­ла 2‑й тан­ко­вая армия фаши­стов, а южный – 9‑я армия.

Перед фрон­том 50‑й армии была созда­на глу­бо­ко эше­ло­ни­ро­ван­ная обо­ро­на нем­цев. Фаши­сты стро­го при­дер­жи­ва­лись режи­ма радио­мол­ча­ния. Ради­о­раз­вед­чи­кам ман­груп­пы при­хо­ди­лось искать источ­ни­ки инфор­ма­ции в основ­ном в радио­се­тях бата­льо­нов и пол­ков перед­не­го края. Радио­стан­ции этих частей и под­раз­де­ле­ний вре­мя от вре­ме­ни выхо­ди­ли на связь в УКВ диа­па­зоне.

Немец­кая раз­ве­ды­ва­тель­ная авиа­ция, наобо­рот, актив­но исполь­зо­ва­ла радио­связь. Радио­пе­ре­хват этих доне­се­ний давал воз­мож­ность полу­чать важ­ные све­де­ния.

Пелен­га­тор­ные сред­ства груп­пы раз­во­ра­чи­ва­лись побли­же к команд­ным пунк­там наших стрел­ко­вых бата­льо­нов, а управ­ле­ние, как пра­ви­ло, раз­ме­ща­лось в рай­оне КП одно­го из пол­ков.

Два меся­ца ман­груп­па вела раз­вед­ку в усло­ви­ях обо­ро­ны. За это вре­мя уда­лось уста­но­вить или под­твер­дить рас­по­ло­же­ние бата­льон­ных, пол­ко­вых и диви­зи­он­ных пунк­тов управ­ле­ния в поло­се 55-го армей­ско­го кор­пу­са нем­цев, уточ­нить гра­ни­цы рай­о­нов обо­ро­ны кор­пу­са и вхо­дя­щих в его состав диви­зий.

Цен­ные све­де­ния добы­ва­лись путем под­слу­ши­ва­ния теле­фон­ных раз­го­во­ров по про­во­дам. Осо­бен­но это уда­ва­лось в тех местах, где рас­сто­я­ние меж­ду пере­до­вы­ми пози­ци­я­ми немец­ких и совет­ских войск было неболь­шим.

Дела­лось это сле­ду­ю­щим обра­зом. Про­во­ди­лась раз­вед­ка боем, в ходе кото­рой на тер­ри­то­рию, заня­тую про­тив­ни­ком, забра­сы­ва­лись «усы» от стан­ции под­слу­ши­ва­ния СП‑5. Если «усы» попа­да­ли невда­ле­ке от немец­ких про­вод­ных линий свя­зи, то воз­ни­ка­ла реаль­ная воз­мож­ность теле­фон­но­го под­слу­ши­ва­ния.

Ухо­дя в ноч­ные рей­ды, раз­вед­чи­ки так­же затас­ки­ва­ли «усы» на вра­же­скую тер­ри­то­рию.

Дру­гим важ­ным источ­ни­ком полу­че­ния раз­ве­д­ин­фор­ма­ции была радио­связь немец­кой авиа­ции. Она дава­ла воз­мож­ность не толь­ко опре­де­лить гра­ни­цы ответ­ствен­но­сти соеди­не­ний, но и засе­кать, что же видит враг в рас­по­ло­же­нии наших войск.

Коман­до­ва­ние армии с помо­щью ман­груп­пы орга­ни­зо­ва­ло актив­ное про­ти­во­дей­ствие немец­кой раз­вед­ке. На одном из аэро­дро­мов все­гда дежу­ри­ло зве­но истре­би­те­лей. Связь с лет­чи­ка­ми посто­ян­но под­дер­жи­ва­ли ради­о­раз­вед­чи­ки ман­груп­пы. «Слу­ха­чи» сооб­ща­ли на аэро­дром о каж­дом выле­те немец­ко­го само­ле­та-раз­вед­чи­ка. И это сооб­ще­ние явля­лось по сути коман­дой на взлет.

… В кон­це июня манев­рен­ная груп­па Подо­вин­ни­ко­ва была пере­под­чи­не­на 11‑й гвар­дей­ской армии гене­рал-лей­те­нан­та Ива­на Баг­ра­мя­на. Она ока­за­лась на направ­ле­нии глав­но­го уда­ра Запад­но­го фрон­та в орлов­ской опе­ра­ции. 12 июля 1943 года вой­ска армии пере­шли в наступ­ле­ние. Рез­ко изме­ни­лась радио­об­ста­нов­ка. На пол­ную мощь зара­бо­та­ли вой­ско­вые радио­стан­ции. Воз­рос­ло зна­че­ние откры­то­го радио­пе­ре­хва­та, кото­рый давал све­де­ния о поло­же­нии в ата­ку­е­мых вой­сках.

В ходе наступ­ле­ния манев­рен­ная груп­па нахо­ди­лась в пере­до­вых эше­ло­нах войск. Она вошла вме­сте с ними в про­рыв в направ­ле­нии горо­да Кара­че­ва при окру­же­нии орлов­ской груп­пи­ров­ки вра­га.

«По оцен­ке началь­ни­ка раз­вед­ки 11‑й обще­вой­ско­вой армии, пол­ков­ни­ка Лоба­но­ва, – вспо­ми­нал коман­дир ман­груп­пы Кон­стан­тин Подо­вин­ни­ков, – све­де­ния, добы­ва­е­мые груп­пой, явля­лись весь­ма цен­ны­ми и часто помо­га­ли коман­до­ва­нию при­ни­мать пра­виль­ные реше­ния.

Мне вспо­ми­на­ет­ся слу­чай, когда в рай­оне Кара­че­ва один опор­ный пункт нем­цев ока­зал упор­ное сопро­тив­ле­ние, сдер­жи­вая про­дви­же­ние наших войск. Было при­ня­то реше­ние при­ме­нить для его подав­ле­ния бом­бар­ди­ро­воч­ную авиа­цию. Бук­валь­но за несколь­ко минут до выле­та бом­бар­ди­ров­щи­ков нам уда­лось пере­хва­тить немец­кую радио­грам­му о том, что про­тив­ник выбит из опор­но­го пунк­та, и он занят совет­ски­ми вой­ска­ми. Мы успе­ли вовре­мя пере­дать это сооб­ще­ние в раз­вед­от­дел армии и предот­вра­тить, таким обра­зом, бом­бо­вый удар, кото­рый при­шел­ся бы по сво­им вой­скам».

После армии Баг­ра­мя­на манев­рен­ная груп­па рабо­та­ла в инте­ре­сах 11‑й обще­вой­ско­вой армии под коман­до­ва­ни­ем гене­рал-лей­те­нан­та И. Федю­нин­ско­го, а потом ока­за­лась в под­чи­не­нии шта­ба 63‑й армии гене­рал-лей­те­нан­та В. Кол­пак­чи. Ман­груп­па при­ни­ма­ла уча­стие в осво­бож­де­нии Брян­ска, Уне­чи, Гоме­ля.

В декаб­ре 1943 года манев­рен­ная груп­па была пре­об­ра­зо­ва­на в 545‑й отдель­ный радио­ди­ви­зи­он ОСНАЗ Бело­рус­ско­го фрон­та. Кон­стан­тин Подо­вин­ни­ков пере­дал коман­до­ва­ние диви­зио­ном май­о­ру Кон­стан­ти­ну Гуд­ко­ву, сам же убыл в Моск­ву, где вско­ре при­нял 1‑й радио­ди­ви­зи­он 1‑го отдель­но­го пол­ка ОСНАЗ.

В те дни, когда ман­груп­па Подо­вин­ни­ко­ва, по сути, пре­кра­ти­ла свое суще­ство­ва­ние, 370‑й радио­ди­ви­зи­он, дей­ству­ю­щий в инте­ре­сах Отдель­ной При­мор­ской армии, обра­зо­вал две манев­рен­ные груп­пы.

Дело в том, что вой­ска При­мор­ской армии сов­мест­но с кораб­ля­ми Азов­ской фло­ти­лии про­ве­ли Кер­чен­скую десант­ную опе­ра­цию и захва­ти­ли плац­дарм север­нее Кер­чи. Для веде­ния ради­о­раз­вед­ки на этот плац­дарм и были пере­бро­ше­ны две манев­рен­ные груп­пы.

Фаши­сты пред­при­ни­ма­ли ярост­ные попыт­ки сбро­сить наши вой­ска с плац­дар­ма. В воз­ду­хе сви­реп­ство­ва­ла немец­кая авиа­ция. И бороть­ся с ней было крайне труд­но.

Гит­ле­ров­ские бом­бар­ди­ров­щи­ки бази­ро­ва­лись в запад­ном Кры­му на аэро­дро­ме горо­да Саки. Под­лет­ное вре­мя до наших пози­ций на Кер­чен­ском полу­ост­ро­ве все­го пол­ча­са. Это затруд­ня­ло обна­ру­же­ние бом­бар­ди­ров­щи­ков и не остав­ля­ло вре­ме­ни на орга­ни­за­цию про­ти­во­дей­ствия.

Еще бли­же от Кер­чен­ско­го полу­ост­ро­ва на аэро­дро­ме Мар­фов­ка рас­по­ла­га­лась 52‑я фашист­ская истре­би­тель­ная эскад­ри­лья. Ее само­ле­ты стар­то­ва­ли, когда бом­бар­ди­ров­щи­ки под­хо­ди­ли к Кер­чен­ско­му плац­дар­му и при­кры­ва­ли их с воз­ду­ха.

Наши истре­би­те­ли бази­ро­ва­лись на Тама­ни, а пере­до­вой команд­ный пункт 4‑й воз­душ­ной армии нахо­дил­ся на плац­дар­ме. Одна­ко несмот­ря на это вре­ме­ни для орга­ни­за­ции про­ти­во­воз­душ­ной защи­ты наших войск совер­шен­но не хва­та­ло.

Перед манев­рен­ной груп­пой 370-го радио­ди­ви­зи­о­на была постав­ле­на зада­ча – най­ти воз­мож­ность более ран­не­го обна­ру­же­ния взле­та немец­ких бом­бар­ди­ров­щи­ков. Для это­го ман­груп­пу раз­ме­сти­ли рядом с КП 4‑й воз­душ­ной армии.

В состав груп­пы вхо­ди­ли офи­це­ры-пере­вод­чи­ки Борис Олей­ник и Сер­гей Немой.

Ради­о­раз­вед­чи­кам уда­лось уста­но­вить, что, под­няв­шись в воз­дух, немец­кие бом­бар­ди­ров­щи­ки свя­зы­ва­ют­ся на вол­нах УКВ с аэро­дро­мом, на кото­ром бази­ру­ют­ся истре­би­те­ли. Они пере­да­ют коди­ро­ван­ные ука­за­ния – в какой рай­он и сколь­ко напра­вить истре­би­те­лей для при­кры­тия. Разо­брав­шись с немец­кой систе­мой коди­ро­ва­ния спе­цы ман­груп­пы доло­жи­ли на КП воз­душ­ной армии о сво­их раз­ра­бот­ках.

Вско­ре на прак­ти­ке пред­ста­ви­лась воз­мож­ность дока­зать свое мастер­ство. В один из дней с аэро­дро­ма Саки под­ня­лись немец­кие бом­бар­ди­ров­щи­ки и взя­ли курс на Кер­чен­ский полу­ост­ров. Сле­ду­ю­щий их шаг был про­счи­тан: они свя­за­лись с аэро­дро­мом в Мар­фов­ке и запро­си­ли истре­би­те­ли для при­кры­тия. Об этом немед­лен­но было доло­же­но на КП воз­душ­ной армии.

Тот­час же в небо взмы­ли наши истре­би­те­ли, толь­ко в боль­шем коли­че­стве, чем у нем­цев. Они ата­ко­ва­ли фаши­стов. Сре­ди немец­ких лет­чи­ков нача­лась пани­ка. Пило­ты бом­бар­ди­ров­щи­ков истош­но кри­ча­ли в эфир и про­си­ли защи­ты. Немец­кая бом­бар­ди­ров­ка была пол­но­стью сорва­на с боль­ши­ми поте­ря­ми для про­тив­ни­ка.

Офи­це­ров ман­груп­пы Олей­ни­ка и Немо­го при­гла­си­ли на КП воз­душ­ной армии, где коман­дарм гене­рал К. Вер­ши­нин побла­го­да­рил их и вру­чил орде­на Крас­но­го Зна­ме­ни.

Эта манев­рен­ная груп­па до мая 1944 года про­дол­жа­ла вести раз­вед­ку в инте­ре­сах воз­душ­ной армии, помо­гая нашим пило­там уни­что­жать фаши­стов.

… 10 апре­ля, нака­нуне пере­хо­да При­мор­ской армии в наступ­ле­ние, на перед­нем крае в поло­се 16-го гвар­дей­ско­го кор­пу­са гене­ра­ла К. При­ва­ло­ва нахо­ди­лась вто­рая манев­рен­ная груп­па 370-го радио­ди­ви­зи­о­на. Ею руко­во­дил стар­ший лей­те­нант Гри­го­рий Дол­гин.

Груп­па рас­по­ла­га­лась в блин­да­же. На воору­же­нии была совет­ская и немец­кая тро­фей­ная аппа­ра­ту­ра радио­пе­ре­хва­та. Пере­вод­чик капи­тан Иван Роман­цев сле­дил за радио­те­ле­фон­ны­ми пере­го­во­ра­ми нем­цев.

Ночью рез­ко сокра­ти­лись радио­те­ле­фон­ные пере­го­во­ры. Радист Гри­го­рий Дро­бот доло­жил об этом коман­ди­ру. Дол­гин при­ка­зал уси­лить вни­ма­ние.

Позд­но ночью Роман­цев в науш­ни­ках услы­шал голос нем­ца:

– Адлер, я Адлер-один. Наших здесь нико­го нет. Соби­рай­ся и ты.

– Адлер-один, я Адлер. Вас понял. Через час-пол­то­ра сни­мусь. Спа­си­бо.

Роман­цев раз­бу­дил Дол­ги­на. Они сиде­ли, повто­ря­ли фра­зы нем­цев. Было сомне­ние, а вдруг это дез­ин­фор­ма­ция. Оши­бать­ся нель­зя. Сей­час они доло­жат, что враг поки­да­ет пози­ции, арт­под­го­тов­ку отме­нят, и тогда под­ни­мут­ся в ата­ку наши… Дол­гин зяб­ко повел пле­ча­ми, пред­ста­вив, чем обер­нет­ся их про­счет для наших сол­дат и офи­це­ров.

И тем не менее, пораз­мыс­лив, при­шли к мне­нию, что это не дез­ин­фор­ма­ция.

Тем вре­ме­нем из шта­ба диви­зи­о­на коман­ду­ю­ще­му арми­ей гене­ра­лу А. Ере­мен­ко докла­ды­ва­ли о дан­ных ради­о­раз­вед­ки. Теперь заду­мал­ся коман­дарм:

– Вы уве­ре­ны, что про­тив­ник остав­ля­ет Кер­чен­ский полу­ост­ров? – спро­сил он ради­о­раз­вед­чи­ка. – Если так, то мы отме­ним арт­под­го­тов­ку и дви­нем вой­ска впе­ред. Но кто будет отве­чать за неуда­чу?

Пред­ста­ви­тель диви­зи­о­на под­твер­дил инфор­ма­цию, но попро­сил для про­вер­ки выслать впе­ред раз­вед­чи­ков.

Раз­вед­чи­ки про­ник­ли в тыл вра­га. На глу­би­ну в три кило­мет­ра они не встре­ти­ли ни одно­го нем­ца.

Так под­твер­ди­лись дан­ные раз­вед­чи­ков манев­рен­ной груп­пы.

Горя­чее лето 1943-го

Перед наступ­ле­ни­ем на Кур­ской дуге Гит­лер издал при­каз. Обра­ща­ясь к вой­скам, участ­ву­ю­щим в опе­ра­ции, он при­зы­вал: «Сего­дня вы начи­на­е­те вели­кое насту­па­тель­ное сра­же­ние, кото­рое может ока­зать реша­ю­щее вли­я­ние на исход вой­ны в целом… Могу­чий удар, кото­рый будет нане­сен по совет­ским арми­ям, дол­жен потря­сти их до осно­ва­ния. И вы долж­ны знать, что от исхо­да это­го сра­же­ния может зави­сеть все…»

Фаши­сты жесто­ко про­счи­та­лись. На южном кры­ле Кур­ской дуги немец­кие вой­ска в тече­ние шести дней пред­при­ни­ма­ли отча­ян­ные попыт­ки уда­ра­ми тан­ко­вых диви­зий про­рвать­ся в направ­ле­нии Тома­ров­ки, Обо­я­ни, Кур­ска.

Само­ле­ты-раз­вед­чи­ки посто­ян­но сле­ди­ли за полем боя. В немец­ких шта­бах от них жда­ли сооб­ще­ний об отхо­де совет­ских войск. Но докла­ды были иные: отхо­да частей Крас­ной армии не наблю­да­лось. Фашист­ские диви­зии всю­ду нес­ли зна­чи­тель­ные поте­ри.

Без­успеш­ные попыт­ки добить­ся успе­ха заста­ви­ли про­тив­ни­ка во вто­рой поло­вине дня 11 июля начать пере­груп­пи­ров­ку сво­их диви­зий для нане­се­ния уда­ра на Про­хо­ров­ку. Одна­ко об этом замыс­ле нем­цев совет­ско­му коман­до­ва­нию пока ниче­го не было извест­но.

… Ночью с 11 на 12 июля коман­ду­ю­щий Воро­неж­ским фрон­том гене­рал армии Нико­лай Вату­тин отда­вал при­каз коман­дар­му 5‑й тан­ко­вой армии Пав­лу Рот­мист­ро­ву на пере­брос­ку войск из Про­хо­ров­ки на Обо­янь.

В это вре­мя в зем­лян­ку коман­ду­ю­ще­го вошел началь­ник раз­вед­ки фрон­та гене­рал Вино­гра­дов. Он был взвол­но­ван. Услы­шав раз­го­вор Вату­ти­на с Рот­мист­ро­вым, раз­вед­чик обра­тил­ся к гене­ра­лу армии.

– Това­рищ коман­ду­ю­щий, это­го делать нель­зя.

Вату­тин удив­лен­но вски­нул бро­ви.

– Четы­ре тан­ко­вые диви­зии про­тив­ни­ка повер­ну­ли с обо­янь­ско­го направ­ле­ния и про­дви­га­ют­ся в сто­ро­ну Про­хо­ров­ки.

– Отку­да такие дан­ные? – уточ­нил коман­ду­ю­щий.

– Све­де­ния ради­о­раз­вед­ки и наше­го воз­душ­но­го раз­вед­чи­ка. Он видел колон­ны при­мер­но в 400–500 тан­ков, кото­рые дви­жут­ся в направ­ле­нии Про­хо­ров­ки.

Вату­тин посо­ве­то­вал­ся с чле­ном воен­но­го сове­та, началь­ни­ком шта­ба, задал уточ­ня­ю­щий вопрос Вино­гра­до­ву: мож­но ли дове­рять дан­ным раз­вед­ки? Полу­чив утвер­ди­тель­ный ответ, он отме­нил при­каз о пере­брос­ке 5‑й тан­ко­вой армии на обо­янь­ское направ­ле­ние и наце­лил Рот­мист­ро­ва на под­го­тов­ку войск к бою с вра­же­ски­ми тан­ко­вы­ми частя­ми.

После докла­да коман­ду­ю­ще­му фрон­том едва гене­рал Вино­гра­дов успел поки­нуть зем­лян­ку, как уви­дел бегу­ще­го навстре­чу ему началь­ни­ка отде­ле­ния ради­о­раз­вед­ки Шад­ри­на. В руках у него было доне­се­ние. Ока­зы­ва­ет­ся, в рай­оне сосре­до­то­че­ния 5‑й армии Рот­мист­ро­ва немец­кий само­лет-раз­вед­чик обна­ру­жил наши тан­ки, замас­ки­ро­ван­ные под коп­ны соло­мы. Вра­же­ский раз­вед­чик насчи­тал до 500 тан­ков. Об этом он и пере­дал на зем­лю. Радио­грам­му пере­хва­ти­ли наши ради­о­раз­вед­чи­ки.

При­шлось гене­ра­лу Вино­гра­до­ву вновь воз­вра­щать­ся в зем­лян­ку коман­ду­ю­ще­го фрон­том. Вату­тин при­ка­зал коман­дар­му 2‑й воз­душ­ной армии гене­ра­лу Кра­сов­ско­му под­нять истре­би­те­ли и не допу­стить бом­бар­ди­ров­ки тан­ки­стов. Что и было сде­ла­но.

…12 июля 1943 года нача­лось зна­ме­ни­тое тан­ко­вое сра­же­ние у Про­хо­ров­ки. В наступ­ле­ние пере­шли Брян­ский и Запад­ный фрон­ты. Они в пер­вый же день на несколь­ких участ­ках мощ­ны­ми уда­ра­ми взло­ма­ли обо­ро­ну немец­кой армии и ста­ли раз­ви­вать наступ­ле­ние в глу­би­ну. 15 июля пере­шел в наступ­ле­ние Цен­траль­ный фронт. 16 июля фашист­ское коман­до­ва­ние нача­ло отво­дить свои вой­ска на южном фасе Кур­ско­го высту­па.

Воро­неж­ский фронт и вве­ден­ные в сра­же­ние вой­ска Степ­но­го фрон­та нача­ли пре­сле­до­ва­ние про­тив­ни­ка.

Тре­тье лет­нее наступ­ле­ние немец­ко-фашист­ской армии на Восточ­ном фрон­те про­ва­ли­лось. Дей­стви­тель­но, прав был Гит­лер, когда в сво­ем при­ка­зе писал, что «от исхо­да это­го сра­же­ния может зави­сеть все». Так оно, соб­ствен­но, и слу­чи­лось.

Отрад­но осо­зна­вать, что в этом реша­ю­щем, пере­лом­ном поедин­ке Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны очень важ­ную роль сыг­ра­ла радио-раз­вед­ка Крас­ной армии.

В Кур­ской бит­ве уча­стие при­ни­ма­ли несколь­ко диви­зи­о­нов ОСНАЗ – 347‑й Брян­ско­го, 394‑й Цен­траль­но­го, 313‑й Воро­неж­ско­го, 480‑й Запад­но­го и 442‑й Степ­но­го фрон­тов.

На про­тя­же­нии трех меся­цев, пред­ше­ству­ю­щих сра­же­нию, нем­цы при­ме­ня­ли свою излюб­лен­ную так­ти­ку – в сухо­пут­ных вой­сках прак­ти­че­ски пол­но­стью пере­шли к про­вод­ной свя­зи и уже в апре­ле вве­ли режим радио­мол­ча­ния, как сред­ство опе­ра­тив­ной мас­ки­ров­ки буду­ще­го круп­но­го наступ­ле­ния. Перед Брян­ским, Воро­неж­ским и Запад­ны­ми фрон­та­ми радио­связь была прак­ти­че­ски пре­кра­ще­на. Рабо­та­ли толь­ко бор­то­вые радио­стан­ции само­ле­тов и радио­се­ти зенит­ной артил­ле­рии.

Пол­ков­ник в отстав­ке Павел Гну­ти­ков, в пери­од Кур­ской бит­вы коман­дир радио­при­ем­но­го цен­тра 313-го диви­зи­о­на ОСНАЗ, так вспо­ми­нал те собы­тия: «При­мер­но с сере­ди­ны апре­ля рез­ко упа­ла актив­ность рабо­ты радио­се­тей про­тив­ни­ка.

Натолк­нув­шись на хоро­шо орга­ни­зо­ван­ную жест­кую обо­ро­ну наших войск, про­тив­ник был вынуж­ден пре­кра­тить наступ­ле­ние и перей­ти к обо­роне. Его радио­связь почти замер­ла. Даже на про­вер­ку свя­зи радио­стан­ции ста­ли выхо­дить очень ред­ко, как пра­ви­ло, без позыв­ных и на вре­мя, исчис­ля­е­мое секун­да­ми.

Это озна­ча­ло, что про­тив­ник пере­шел к управ­ле­нию вой­ска­ми, исполь­зуя пре­иму­ще­ствен­но про­вод­но-кабель­ную связь.

В таких усло­ви­ях вести ради­о­раз­вед­ку сухо­пут­ных войск ста­ло затруд­ни­тель­но.

Зато с это­го вре­ме­ни нем­цы акти­ви­зи­ро­ва­ли свою авиа­раз­вед­ку. Само­ле­ты-раз­вед­чи­ки подол­гу кру­жи­ли над участ­ка­ми нашей обо­ро­ны, и вра­же­ские лет­чи­ки с бор­та доно­си­ли на свои КП о види­мых целях. Пере­да­чи велись на УКВ в мик­ро­фон­ном режи­ме, в коди­ро­ван­ном виде, а ино­гда и откры­тым тек­стом. За таки­ми пере­да­ча­ми мы тща­тель­но сле­ди­ли».

Гит­ле­ров­ская насту­па­тель­ная опе­ра­ция «Цита­дель» преду­смат­ри­ва­ла одно­вре­мен­ное нане­се­ние двух встреч­ных уда­ров в направ­ле­нии на Курск – из рай­о­на Орла на юг и из рай­о­на Харь­ко­ва на север с зада­чей – окру­жить и уни­что­жить вой­ска Цен­траль­но­го и Воро­неж­ско­го фрон­тов.

К про­ве­де­нию опе­ра­ции враг гото­вил­ся тща­тель­но. Осо­бен­но боль­шое вни­ма­ние уде­ля­лось сосре­до­то­че­нию тан­ко­вых соеди­не­ний. Стя­ги­ва­лись круп­ные силы авиа­ции.

Таким обра­зом, к опе­ра­ции «Цита­дель» гер­ман­ское коман­до­ва­ние при­вле­ка­ло 50 диви­зий, в том чис­ле 16 тан­ко­вых и мото­ри­зо­ван­ных. Гене­рал Ф. Мел­лен­тин, началь­ник шта­ба 48-го тан­ко­во­го кор­пу­са, счи­тал, что «ни одно наступ­ле­ние не было так тща­тель­но под­го­тов­ле­но, как это».

Гото­ви­лась к пред­сто­я­щим боям и Крас­ная армия. Став­ка наме­ча­ла в летне-осен­ней ком­па­нии раз­гро­мить груп­пы армий «Центр» и «Юг», осво­бо­дить лево­бе­реж­ную Укра­и­ну, Дон­басс, восточ­ные рай­о­ны Бело­рус­сии и вый­ти на линию Смо­ленск, река Сож, сред­нее и ниж­нее тече­ние Дне­пра. В этом наступ­ле­нии долж­ны были участ­во­вать вой­ска несколь­ких фрон­тов – Брян­ско­го, Цен­траль­но­го, Воро­неж­ско­го, Степ­но­го, лево­го кры­ла Запад­но­го и часть сил Юго-Запад­но­го.

Глав­ные уси­лия пред­по­ла­га­лось сосре­до­то­чить на юго-запад­ном направ­ле­нии с целью раз­гро­мить немец­кие вой­ска в рай­о­нах Орла и Харь­ко­ва, Кур­ской дуги.

В свою оче­редь накап­ли­ва­ла силы и ради­о­раз­вед­ка. Ей пред­сто­я­ло обес­пе­чи­вать бое­вые дей­ствия в ходе сра­же­ния. С Север­но­го Кав­ка­за на Кур­скую дугу был пере­дис­ло­ци­ро­ван 442‑й диви­зи­он ОСНАЗ. С июля 1943 года он вошел в состав Степ­но­го фрон­та.

Режим радио­мол­ча­ния, при­ме­ня­е­мый фаши­ста­ми, зна­чи­тель­но сокра­тил источ­ни­ки полу­че­ния инфор­ма­ции. Одна­ко шта­бам совет­ских фрон­тов нуж­ны были раз­вед­дан­ные. Сло­вом, жизнь, фрон­то­вая дей­стви­тель­ность застав­ля­ли искать иные источ­ни­ки инфор­ма­ции. Какие? Да те же немец­кие само­ле­ты ближ­ней авиа­ци­он­ной раз­вед­ки. К тому вре­ме­ни наши ради­о­раз­вед­чи­ки научи­лись сле­дить за груп­пи­ров­кой про­тив­ни­ка и опре­де­лять поло­сы дей­ствий его армий, кор­пу­сов, диви­зий. Впер­вые такая воз­мож­ность была откры­та ради­о­раз­вед­чи­ка­ми 347-го диви­зи­о­на ОСНАЗ Брян­ско­го фрон­та еще в мае 1942 года. Теперь этот опыт был исполь­зо­ван здесь, на Кур­ской дуге. Ана­лиз выявил стро­гие зако­но­мер­но­сти в орга­ни­за­ции и веде­нии авиа­ци­он­ной раз­вед­ки. Было уста­нов­ле­но, что фаши­сты име­ют спе­ци­аль­ные авиа­ци­он­ные части ближ­ней воз­душ­ной раз­вед­ки, кото­рые при­да­ют­ся обще­вой­ско­вым и тан­ко­вым арми­ям. Обна­ру­жить такую часть – озна­ча­ло уста­но­вить нали­чие армии в опе­ра­тив­ном постро­е­нии про­тив­ни­ка. В свою оче­редь, опре­де­ле­ние поло­сы раз­вед­ки авиа­ча­сти дава­ло воз­мож­ность вскрыть поло­су дей­ствия армии. Даль­ней­шая рабо­та выяви­ла, что армей­ская поло­са воз­душ­ной раз­вед­ки делит­ся по фрон­ту еще на две-три поло­сы, каж­дая из кото­рых под­раз­де­ля­ет­ся на три-четы­ре более узкие поло­сы. Эти поло­сы и соот­вет­ство­ва­ли поло­сам дей­ствий кор­пу­сов пер­во­го эше­ло­на армии и их диви­зий.

Доне­се­ния само­ле­та-раз­вед­чи­ка были жест­ко при­вя­за­ны к поло­сам. Так, к при­ме­ру, обле­тая перед­ний край, пилот адре­со­вал свои доне­се­ния «Гре­те», «Ган­су», «Кла­ре». Обле­тев часть марш­ру­та, он пред­ла­гал «Кла­ре» отклю­чить­ся и вме­сто нее адре­со­вал доне­се­ния «Фри­цу», а так­же по-преж­не­му «Гре­те» и «Ган­су».

Даль­ше кор­ре­спон­ден­ты сме­ня­лись сле­ду­ю­щим обра­зом: «Гре­та» – «Ганс» – вме­сто «Фри­ца», шел «Франц» или «Гре­та» – а вме­сто «Ган­са» – «Оскар».

Сло­вом, пилот докла­ды­вал обо всем, что видел, сра­зу несколь­ким радио­стан­ци­ям. Одна из них на про­тя­же­нии все­го поле­та полу­ча­ла пол­ный ком­плекс доне­се­ний, осталь­ные меня­лись, в зави­си­мо­сти от того, в чью поло­су вхо­дил само­лет. Ста­ло быть, пер­вая стан­ция при­над­ле­жа­ла шта­бу армии, осталь­ные, напри­мер, шта­бам диви­зий.

Само­лет-раз­вед­чик, разу­ме­ет­ся, при­вя­зы­вал обна­ру­жен­ные объ­ек­ты к мест­но­сти и к кар­те. А это озна­ча­ло, что, вскрыв коди­ров­ку кар­ты, мож­но уста­но­вить и раз­де­ли­тель­ные линии кор­пу­сов и диви­зий.

Так были вскры­ты зако­но­мер­но­сти в орга­ни­за­ции и веде­нии немец­кой авиа­ци­он­ной раз­вед­ки и зало­жен­ных в ее радио­свя­зи раз­ве­ды­ва­тель­ных при­зна­ков. Эту рабо­ту мож­но при­знать круп­ней­шим дости­же­ни­ем ради­о­раз­вед­ки Крас­ной армии в годы Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны.

Метод помог нака­нуне Кур­ской бит­вы уста­но­вить изме­не­ние поло­сы раз­вед­ки даль­ней авиа­ции в инте­ре­сах груп­пы армий «Центр». На базе полу­чен­ной инфор­ма­ции в апре­ле 1943 года был сде­лан вывод о пере­дви­же­нии ее пра­вой гра­ни­цы к югу и пере­под­чи­не­нии 2‑й армии из груп­пы «Юг» в груп­пу армий «Центр», что под­твер­жда­ло сосре­до­то­че­ние основ­ных уси­лий про­тив­ни­ка на кур­ском направ­ле­нии.

В 1943 году уста­но­ви­лось более тес­ное сотруд­ни­че­ство ради­о­раз­вед­ки фрон­тов с раз­вед­кой воз­душ­ных армий. Дело в том, что воз­душ­ная раз­вед­ка име­ла реаль­ные воз­мож­но­сти опре­де­лить на аэро­дро­мах про­тив­ни­ка коли­че­ство и типы само­ле­тов, одна­ко не мота узнать, какие имен­но авиа­ци­он­ные части бази­ру­ют­ся на них.

В свою оче­редь ради­о­раз­вед­ке было слож­но вскрыть коли­че­ствен­ный состав само­ле­тов, а вот по таб­ли­цам при­над­леж­но­сти позыв­ных вскрыть нуме­ра­цию авиа­ци­он­ных под­раз­де­ле­ний не состав­ля­ло боль­шо­го тру­да.

Вза­и­мо­дей­ствие этих двух раз­ве­док помог­ло с высо­кой точ­но­стью выяв­лять нуме­ра­цию частей про­тив­ни­ка и уста­нав­ли­вать коли­че­ство само­ле­тов.

Надо при­знать, что ради­о­раз­вед­ка неред­ко пер­вой отсле­жи­ва­ла пере­дви­же­ния вра­же­ских войск, вскры­ва­ла их новую кон­фи­гу­ра­цию.

При­ме­ром может слу­жить инфор­ма­ция, добы­тая «слу­ха­ча­ми» 347-го диви­зи­о­на ОСНАЗ Брян­ско­го фрон­та в нача­ле апре­ля 1943 года. Так вот, в эти дни ради­о­раз­вед­чи­ки оза­да­чи­ли руко­вод­ство. Они доло­жи­ли, что на орлов­ском высту­пе, кото­рый по хоро­шо про­ве­рен­ным дан­ным обо­ро­ня­ла 2‑я тан­ко­вая армия, появи­лась еще одна армия, и ей к тому же выде­ле­на более узкая часть поло­сы обо­ро­ны 2‑й тан­ко­вой. Новая армия зани­ма­ла эту узкую поло­су южнее и юго-запад­нее Орла.

Под­твер­дить инфор­ма­цию дру­ги­ми вида­ми раз­вед­ки пока не уда­ва­лось, и у коман­до­ва­ния закра­лись сомне­ния: не фашист­ская ли это дез­ин­фор­ма­ция? Ста­ли раз­би­рать­ся, ана­ли­зи­ро­вать.

Ока­зы­ва­ет­ся, что до мар­та 1943 года на всем орлов­ском высту­пе дей­ство­ва­ла хоро­шо изу­чен­ная авиа­ци­он­ная груп­па ближ­ней раз­вед­ки. Бази­ро­ва­лась она в рай­оне Орла, и это гово­ри­ло об одном – орлов­ский выступ вхо­дит в поло­су 2‑й тан­ко­вой армии.

И вдруг в кон­це мар­та эта груп­па сокра­ти­ла свою поло­су раз­вед­ки. Ее само­ле­ты теперь совер­ша­ли поле­ты в рай­о­нах север­нее Мало­ар­хан­гель­ска. Несколь­ко дней ближ­няя раз­вед­ка к запа­ду от Мало­ар­хан­гель­ска не велась вооб­ще. Затем в этой поло­се появи­лись само­ле­ты дру­гой авиа­ци­он­ной груп­пы. Они отли­ча­лись от преж­них по позыв­ным, харак­те­ру свя­зи и дру­гим при­зна­кам.

Наблю­де­ние про­дол­жи­лось. Вско­ре ста­ло ясно: новая авиа­груп­па весь­ма похо­жа на ту, кото­рая обслу­жи­ва­ла поло­су 2‑й тан­ко­вой армии, но бази­ро­ва­лась в рай­оне Брян­ска.

Более того, уда­лось уста­но­вить, что новая армия име­ет в пер­вом эше­лоне три кор­пу­са.

А вско­ре вывод ради­о­раз­вед­ки о созда­нии север­нее Кур­ска насту­па­тель­ной груп­пи­ров­ки под­твер­дил­ся. Дей­стви­тель­но сюда была пере­бро­ше­на 9‑я армия, ранее вое­вав­шая в рай­оне Рже­ва.

Таким обра­зом, еще вес­ной, за три меся­ца до сра­же­ния уда­лось вскрыть эле­мен­ты опе­ра­тив­но­го замыс­ла фаши­стов в насту­па­тель­ной опе­ра­ции «Цита­дель», выявить новую удар­ную груп­пи­ров­ку, ее состав, поло­сы армии и ее соеди­не­ний.

Научи­лись наши ради­о­раз­вед­чи­ки раз­га­ды­вать и тема­ти­ку раз­вед­по­ле­тов немец­кой авиа­ции. Если даль­ний раз­вед­чик, про­ле­тая по тылам фрон­та, пере­да­вал дан­ные об эше­ло­нах на желез­ной доро­ге, зна­чит, фаши­стов инте­ре­со­ва­ла интен­сив­ность наших пере­во­зок. А еже­ли пилот доно­сил о состо­я­нии пере­прав, это озна­ча­ло, что про­тив­ник сле­дит за воз­мож­ной под­го­тов­кой уда­ра на этом участ­ке.

В июне 1943 года 394‑й диви­зи­он ОСНАЗ Цен­траль­но­го фрон­та отме­тил интен­сив­ность немец­кой авиа­ци­он­ной раз­вед­ки южнее линии Мало­ар­хан­гельск – Трос­на. Само­ле­ты-раз­вед­чи­ки вели актив­ное наблю­де­ние за путя­ми под­во­за, аэро­дро­ма­ми, бое­вы­ми поряд­ка­ми совет­ских войск. 4 июля ради­о­раз­вед­ка уста­но­ви­ла: три кор­пу­са 9‑й армии сосре­до­то­чи­лись южнее Орла, как раз в том рай­оне, где вра­же­ская авиа­раз­вед­ка про­яв­ля­ла актив­ность. Зна­чит, глав­ный удар вра­га сле­до­ва­ло ожи­дать имен­но в этой поло­се.

Несмот­ря на режим радио­мол­ча­ния, 313‑й диви­зи­он добы­вал све­де­ния о груп­пи­ров­ках как сухо­пут­ных войск про­тив­ни­ка, так и их авиа­ции. С апре­ля по июнь 1943 года диви­зио­ном была выяв­ле­на пере­брос­ка с Юго-Запад­но­го фрон­та в рай­он Бел­го­ро­да и Харь­ко­ва четы­рех тан­ко­вых диви­зий, а так­же авиа­ци­он­ных соеди­не­ний и частей.

Пере­хват доне­се­ний с немец­ких само­ле­тов авиа­ци­он­ной раз­вед­ки дал воз­мож­ность спе­ци­а­ли­стам диви­зи­о­на уста­но­вить кон­цен­тра­цию вра­же­ских войск и сде­лать вывод: глав­ным направ­ле­ни­ем уда­ра нем­цев будет Бел­го­род, Обо­янь, Коро­ча.

Ради­о­раз­вед­ка на бел­го­род­ском направ­ле­нии перед нача­лом наступ­ле­ния опре­де­ли­ла место­по­ло­же­ние шта­бов 4‑й армии, трех армей­ских кор­пу­сов и несколь­ких диви­зий. Это были основ­ные силы нем­цев для уда­ра в север­ном направ­ле­нии.

Опе­ра­тив­но сра­бо­та­ла и ради­о­раз­вед­ка Воро­неж­ско­го фрон­та, кото­рая 4 июля доло­жи­ла о нали­чии в исход­ном рай­оне Бел­го­род – Тома­ров­ка шести тан­ко­вых и двух пехот­ных диви­зий. В этот же день «слу­ха­чи» диви­зи­о­на засек­ли выдви­же­ние частей про­тив­ни­ка с рубе­жа Зыби­но – Тома­ров­ка. Раз­ве­д­ин­фор­ма­ция ока­за­лась весь­ма цен­ной, ведь она сви­де­тель­ство­ва­ла о непо­сред­ствен­ной под­го­тов­ке нем­цев к наступ­ле­нию. Важ­ны­ми ока­за­лись све­де­ния и об авиа­ции фаши­стов. К нача­лу июля ради­о­раз­вед­ка уста­но­ви­ла пере­брос­ку несколь­ких авиа­ци­он­ных частей на аэро­дро­мы цен­траль­но­го направ­ле­ния. 28 июня на аэро­дро­мы Орла и Орши была пере­ба­зи­ро­ва­на 28‑я бом­бар­ди­ро­воч­ная эскад­ра, кото­рая преж­де рас­по­ла­га­лась на ост­ро­ве Сици­лия.

На сле­ду­ю­щий день в рай­оне Смо­лен­ска раз­ме­сти­лась 14‑я раз­ве­ды­ва­тель­ная груп­па само­ле­тов даль­не­го дей­ствия. 2 июля из Кры­ма на Харь­ков­ский аэро­дром при­был отряд пики­ру­ю­щих бом­бар­ди­ров­щи­ков. Таким обра­зом, цен­траль­ное направ­ле­ние было уси­ле­но бом­бар­ди­ров­щи­ка­ми и само­ле­та­ми-раз­вед­чи­ка­ми с дру­гих фрон­тов. 5 июля радио­об­ста­нов­ка в корне изме­ни­лась. Враг пере­шел в наступ­ле­ние и снял все огра­ни­че­ния в исполь­зо­ва­нии радио­свя­зи. В эфир вышли тыся­чи немец­ких радио­стан­ций. Толь­ко на орлов­ском высту­пе зара­бо­та­ло более 5 тысяч радио­стан­ций.

Теперь нашим раз­вед­чи­кам сле­до­ва­ло сроч­но разо­брать­ся в этом огром­ном мно­го­об­ра­зии вра­же­ских стан­ций, выявить радио­се­ти, опре­де­лить при­над­леж­ность и место источ­ни­ков в бое­вых поряд­ках фаши­стов. Сло­вом, пред­сто­я­ло нала­дить раз­вед­ку радио­се­тей сухо­пут­ных сил про­тив­ни­ка.

Зада­ча была не из лег­ких. Ведь с пер­вых часов наступ­ле­ния нем­цев совет­ское коман­до­ва­ние тре­бо­ва­ло от раз­вед­ки дан­ных о груп­пи­ров­ке, дей­стви­ях и даже наме­ре­ни­ях про­тив­ни­ка.

К чести ради­о­раз­вед­чи­ков, армей­ские и кор­пус­ные шта­бы уда­лось выявить в пер­вые сут­ки.

Слож­нее обсто­я­ло дело с диви­зи­он­ны­ми шта­ба­ми. Ведь плот­ность немец­ких войск была столь вели­ка, что порою диви­зии зани­ма­ли узкие поло­сы все­го в 3–4 км. А это крайне затруд­ня­ло опре­де­ле­ние место­на­хож­де­ния шта­бов. В удар­ной груп­пи­ров­ке, кото­рая нахо­ди­лась южнее Орла, насчи­ты­ва­лось 12 диви­зий. И все они насту­па­ли на фрон­те шири­ной 38 кило­мет­ров.

Основ­ное вни­ма­ние уде­ля­лось раз­вед­ке тан­ко­вых диви­зий – глав­ной удар­ной силы фаши­стов. На выяв­ле­ние диви­зи­он­ных радио­се­тей ушло трое суток.

… Наступ­ле­ние нем­цев не достиг­ло цели. Выдер­жав удар про­тив­ни­ка, наши вой­ска пере­шли в контр­на­ступ­ле­ние. Вой­ска Брян­ско­го и Запад­но­го фрон­тов нанес­ли уда­ры по флан­гам 2‑й тан­ко­вой армии 12 июля, а части Цен­траль­но­го фрон­та пере­шли в контр­на­ступ­ле­ние 15 июля.

Уже на вто­рой день наступ­ле­ния ради­о­раз­вед­ка выяви­ла гото­вую к пере­брос­ке в рай­он Вол­хо­ва 18‑й тан­ко­вой диви­зии, кото­рая преж­де шла на Курск с севе­ра. На сле­ду­ю­щий день эта диви­зия была вве­де­на в бой в рай­оне, кото­рый ука­за­ла ради­о­раз­вед­ка. 14 июля «слу­ха­чи» диви­зи­о­на ОСНАЗ засек­ли под­го­тов­ку к пере­дис­ло­ка­ции 20‑й тан­ко­вой диви­зии в этот же рай­он и 2‑й тан­ко­вой восточ­нее Орла.

Три тан­ко­вые диви­зии, пере­бро­шен­ные в этот рай­он, мог­ли сви­де­тель­ство­вать о том, что враг отре­а­ги­ро­вал таким обра­зом на успеш­ное наступ­ле­ние совет­ских войск. Более того, ста­ло ясно, что нем­цы гото­вы отка­зать­ся от сво­е­го пер­во­на­чаль­но­го замыс­ла и осла­бить удар­ную груп­пи­ров­ку для сдер­жи­ва­ния наших насту­па­ю­щих частей. 16 июля в рай­он восточ­нее Орла при­бы­ла 8‑я тан­ко­вая диви­зия, ранее дис­ло­ци­ро­ван­ная под Витеб­ском. Одна­ко дела фаши­стов на левом флан­ге 2‑й тан­ко­вой армии ста­но­ви­лись все хуже, и фаши­сты уже 18 июля пере­бро­си­ли в рай­он Вол­хо­ва 9‑ю тан­ко­вую диви­зию.

Потом была пере­дис­ло­ка­ция еще двух диви­зий в этот рай­он, а так­же в рай­он Орла.

Все­го ради­о­раз­вед­ка вскры­ла пере­брос­ку 13 диви­зий фаши­стов на угро­жа­е­мые направ­ле­ния.

Надо отме­тить, что в ходе Кур­ской бит­вы пере­хват сооб­ще­ний с немец­ких само­ле­тов-раз­вед­чи­ков помо­гал оце­ни­вать обста­нов­ку на фрон­те не толь­ко по доне­се­ни­ям сво­их войск, но и по инфор­ма­ции про­тив­ни­ка.

При­ме­ром тому может слу­жить бое­вая ситу­а­ция, сло­жив­ша­я­ся вско­ре после пере­хо­да войск Брян­ско­го фрон­та в наступ­ле­ние на Орел. Тогда в сра­же­ние была вве­де­на 3‑я тан­ко­вая армия под коман­до­ва­ни­ем гене­ра­ла Пав­ла Рыбал­ко. К сожа­ле­нию, в пер­вый же день наступ­ле­ния связь КП фрон­та со шта­бом армии ока­за­лась поте­рян­ной. Коман­до­ва­ние не име­ло све­де­ний о поло­же­нии насту­па­ю­щих частей.

Выру­чи­ла ради­о­раз­вед­ка. Она пере­хва­ты­ва­ла доне­се­ния с бор­та вра­же­ских само­ле­тов-раз­вед­чи­ков, кото­рые докла­ды­ва­ли о поло­же­нии наших войск, и ста­ви­ла в извест­ность коман­до­ва­ние фрон­том. 5 авгу­ста 1943 года Кур­ская бит­ва завер­ши­лась. Москва впер­вые салю­то­ва­ла в честь осво­бож­де­ния горо­дов Орла и Бел­го­ро­да. Наря­ду с дру­ги­ми вои­на­ми Крас­ной армии свой вклад в побе­ду внес­ли и ради­о­раз­вед­чи­ки.

«НКВД счи­та­ет целе­со­об­раз­ным…»

14 декаб­ря 1942 года народ­ный комис­сар внут­рен­них дел СССР Лав­рен­тий Берия напи­сал при­ме­ча­тель­ное пись­мо. Оно адре­со­ва­лось лич­но Ста­ли­ну и было испол­не­но в един­ствен­ном экзем­пля­ре.

«Крас­ная армия… – сооб­щал Берия, – совер­шен­но не зани­ма­ет­ся забив­кой радио­стан­ций про­тив­ни­ка, дей­ству­ю­щих на поле боя, несмот­ря на нали­чие к это­му бла­го­при­ят­ных усло­вий.

В част­но­сти, нам извест­но, что радио­стан­ции частей гер­ман­ской армии, окру­жен­ных в рай­оне Ста­лин­гра­да, дер­жат связь со сво­им руко­вод­ством, нахо­дя­щим­ся вне окру­же­ния…»

Берия был прав. Попыт­ки нару­ше­ния радио­свя­зи нем­цев путем созда­ния радио­по­мех пред­при­ни­ма­лись под Ель­ней в сен­тяб­ре 1941 года, под Ста­лин­гра­дом зимой 1942 года. Одна­ко это были еди­нич­ные слу­чаи, и они в конеч­ном ито­ге ока­за­лись мало­эф­фек­тив­ны­ми.

Что же пред­ла­гал народ­ный комис­сар внут­рен­них дел?

«НКВД СССР, – писал в сво­ем пись­ме Л. Берия, – счи­та­ет целе­со­об­раз­ным орга­ни­зо­вать в Крас­ной армии спе­ци­аль­ную служ­бу по забив­ке немец­ких радио­стан­ций, дей­ству­ю­щих на поле боя.

Для осу­ществ­ле­ния ука­зан­ных меро­при­я­тий необ­хо­ди­мо в соста­ве управ­ле­ния вой­ско­вой раз­вед­ки Гене­раль­но­го шта­ба Крас­ной армии сфор­ми­ро­вать три спе­ци­аль­ных радио­ди­ви­зи­о­на со сред­ства­ми меша­ю­ще­го дей­ствия, рас­счи­тан­ны­ми для забив­ки основ­ных радио­стан­ций важ­ней­ших груп­пи­ро­вок про­тив­ни­ка».

Шла вой­на, и вре­ме­ни на рас­кач­ку не было. Уже через два дня, 16 декаб­ря, Госу­дар­ствен­ный Коми­тет Обо­ро­ны при­нял поста­нов­ле­ние о созда­нии трех спе­ци­аль­ных частей радио­по­мех. 17 декаб­ря изда­ет­ся дирек­ти­ва заме­сти­те­ля нар­ко­ма обо­ро­ны о фор­ми­ро­ва­нии 130, 131 и 132-го отдель­ных радио­ди­ви­зи­о­нов СПЕЦ­НАЗ.

Поз­же, в июле 1944 года созда­ет­ся еще один диви­зи­он – 226‑й.

Рабо­ту по фор­ми­ро­ва­нию пер­вых частей радио­по­мех воз­гла­вил под­пол­ков­ник Миха­ил Рогат­кин. Он стал началь­ни­ком отде­ла радио­по­мех управ­ле­ния вой­ско­вой раз­вед­ки ГРУ.

О Миха­и­ле Ива­но­ви­че Рогат­кине хоте­лось бы ска­зать осо­бо. После вой­ны он ста­нет гене­рал-май­о­ром, лау­ре­а­том Ленин­ской пре­мии, заме­сти­те­лем началь­ни­ка управ­ле­ния. Вспо­ми­ная о нем, гене­рал Петр Шмы­рев вся­кий раз будет под­чер­ки­вать, что Рогат­кин все­гда был крайне чув­стви­те­лен ко все­му ново­му, пере­до­во­му, под­дер­жи­вал это новое, защи­щал, внед­рял в жизнь.

В после­во­ен­ные годы имен­но Рогат­кин обос­но­вал необ­хо­ди­мость созда­ния ново­го направ­ле­ния – радио­тех­ни­че­ской раз­вед­ки, глав­ны­ми объ­ек­та­ми кото­рой ста­ли радио­ло­ка­ци­он­ные и иные сред­ства управ­ле­ния ору­жи­ем.

В 50‑е годы Миха­ил Ива­но­вич дока­зал свое­вре­мен­ность появ­ле­ния само­сто­я­тель­но­го орга­на по руко­вод­ству радио- и радио­тех­ни­че­ской раз­вед­кой. Так в 1955 году было орга­ни­зо­ва­но 6‑е управ­ле­ние ГРУ Рогат­кин – ини­ци­а­тор фор­ми­ро­ва­ния воз­душ­ной радио­тех­ни­че­ской раз­вед­ки. Он был одним из пер­вых, кто почув­ство­вал пер­спек­тив­ность веде­ния раз­вед­ки из кос­мо­са и высту­пал за раз­вер­ты­ва­ние Цен­тра кос­ми­че­ской раз­вед­ки.

Док­тор тех­ни­че­ских наук, про­фес­сор Алек­сандр Горе­лик вспо­ми­на­ет, что имен­но Рогат­кин под­дер­жал его пред­ло­же­ния в 1963 году.

«Ана­лиз воз­мож­ных инфор­ма­ци­он­ных кана­лов, – гово­рит он, – пред­на­зна­чен­ных для полу­че­ния инфор­ма­ции о рас­по­зна­ва­е­мых кос­ми­че­ских объ­ек­тах пока­зал, что кро­ме радио­ло­ка­ци­он­ных и опти­че­ских средств… может быть исполь­зо­ва­на и радио­тех­ни­че­ская инфор­ма­ция.

Автор (А. Горе­лик. – М. Б.) в кон­це 1963 года обра­тил­ся в ГРУ ГШ, так как имен­но оно зани­ма­лось про­бле­ма­ми радио­тех­ни­че­ской раз­вед­ки, где нашел (ред­кий слу­чай!) пол­ную под­держ­ку заме­сти­те­ля началь­ни­ка управ­ле­ния радио- и радио­тех­ни­че­ской раз­вед­ки гене­рал-май­о­ра Миха­и­ла Ива­но­ви­ча Рогат­ки­на».

Но все это будет потом, после вой­ны. И Миха­ил Ива­но­вич по пра­ву оста­нет­ся в исто­рии как созда­тель и осно­ва­тель систе­мы радио­по­мех, кото­рая сего­дня носит назва­ние служ­бы радио­элек­трон­ной борь­бы (РЭБ). Кста­ти гово­ря, служ­ба РЭБ ста­нет пер­вой, кото­рая вырас­тет «из шине­ли ради­о­раз­вед­ки», отпоч­ку­ет­ся от нее и обре­тет само­сто­я­тель­ность. В 50‑е годы таким же обра­зом из недр ради­о­раз­вед­ки появит­ся служ­ба спе­ци­аль­но­го кон­тро­ля за ядер­ны­ми взры­ва­ми, а в 60‑е – кос­ми­че­ская раз­вед­ка. Но о них рас­сказ впе­ре­ди. А сей­час вер­нем­ся в 1942 год к диви­зи­о­нам радио­по­мех.

Итак, по шта­ту диви­зи­о­ны СПЕЦ­НАЗ име­ли лич­но­го соста­ва до 200 чело­век, в том чис­ле 32 офи­це­ра. На воору­же­нии состо­я­ли авто­мо­биль­ные радио­стан­ции, обо­ру­до­ван­ные при­став­ка­ми для созда­ния радио­по­мех, радио­при­ем­ни­ки «Вираж» и «Чай­ка», радио­пе­лен­га­то­ры «Што­пор». Диви­зи­о­ны так­же осна­ща­лись мощ­ны­ми желез­но­до­рож­ны­ми стан­ци­я­ми радио­по­мех «Пче­ла».

Части радио­по­мех не толь­ко были рож­де­ны ради­о­раз­вед­кой, но и оста­лись с ней сво­е­го рода сиам­ски­ми близ­не­ца­ми. Без ради­о­раз­вед­ки они само­сто­я­тель­но суще­ство­вать не мог­ли. Ради­о­раз­вед­ка как мать дава­ла им пищу для жиз­ни.

Опыт Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны пока­зал, что чем бли­же и тес­нее вза­и­мо­дей­ствие ради­о­раз­вед­ки и служ­бы радио­по­мех, тем эффек­тив­нее подав­ле­ние радио­свя­зи про­тив­ни­ка.

В ту пору отсут­ство­ва­ли ведом­ствен­ные барье­ры, вза­и­мо­дей­ствие осу­ществ­ля­лось на уровне опе­ра­тив­ных отде­ле­ний частей ради­о­раз­вед­ки и радио­по­мех.

«После фор­ми­ро­ва­ния диви­зи­о­на в Москве, в рай­оне Остан­ки­но, – вспо­ми­на­ет коман­дир 132-го диви­зи­о­на радио­по­мех пол­ков­ник в отстав­ке Алек­сей Бушуев, – мы выеха­ли на фронт. Рас­по­ла­га­лись в деревне Сидо­ров­ка, неда­ле­ко от став­шей потом зна­ме­ни­той Про­хо­ров­ки. Отту­да и вели забив­ку немец­ких радио­стан­ций.

Было слож­но. Опыт дал­ся не сра­зу. Надо ведь обна­ру­жить радио­се­ти про­тив­ни­ка, настро­ить­ся и сорвать вра­же­скую связь.

Нас выру­ча­ла род­ная ради­о­раз­вед­ка. Рядом нахо­дил­ся 113‑й диви­зи­он ОСНАЗ, кото­рым коман­до­вал мой това­рищ Петр Костин. Бла­го­да­ря ему я полу­чал необ­хо­ди­мую инфор­ма­цию, он вся­че­ски помо­гал нам.

Вот так созда­ва­ли поме­хи. Про­тив­ник нерв­ни­чал. Зна­е­те, когда нем­цы руга­лись, кри­ча­ли в эфир: «рус­ские сви­ньи», для нас это было луч­шей похва­лой. Зна­чит, наша забив­ка дости­га­ла цели».

Пер­вый опыт при­ме­не­ния толь­ко что создан­ных диви­зи­о­нов радио­по­мех был осу­ществ­лен в ходе опе­ра­ции «Поляр­ная звез­да» вой­ска­ми Севе­ро-Запад­но­го фрон­та про­тив немец­кой груп­пы армий «Север». 131‑й отдель­ный диви­зи­он помех при­был на фронт в фев­ра­ле 1943 года. Место для раз­вер­ты­ва­ния было выбра­но в рай­оне посел­ка Сели­ще. Диви­зи­он созда­вал поме­хи радио­свя­зи шта­бов груп­пы армий «Север», 16‑й и 18‑й армий, 6, 9, 10 и 27-го армей­ских кор­пу­сов, а так­же авиа­ции 1‑го воз­душ­но­го фло­та и частям зенит­ной артил­ле­рии.

В тече­ние трех меся­цев – с фев­ра­ля по апрель – диви­зи­он сорвал или затруд­нил при­ем око­ло 500 радио­грамм и нару­шил более тыся­чи сеан­сов радио­свя­зи. 132‑й диви­зи­он Алек­сея Бушуе­ва в ходе Кур­ской биты созда­вал радио­по­ме­хи в рай­оне юго-восточ­нее Бел­го­ро­да. Объ­ек­та­ми помех была радио­связь 4‑й тан­ко­вой армии, шта­бов тан­ко­вых и пехот­ных кор­пу­сов и диви­зий, насту­па­ю­щих на Про­хо­ров­ку. Опе­ра­то­ры поме­хо­вых стан­ций сры­ва­ли за сме­ну до сот­ни радио­свя­зей про­тив­ни­ка.

В ходе после­ду­ю­ще­го наступ­ле­ния диви­зи­он ста­вил поме­хи радио­свя­зи шта­бов 8‑й поле­вой и 4‑й тан­ко­вой армии, 48-го армей­ско­го кор­пу­са, а так­же заби­вал связь с авиа­ци­ей.

В тече­ние Кур­ской бит­вы и в после­ду­ю­щих насту­па­тель­ных опе­ра­ци­ях 132‑й диви­зи­он выста­вил поме­хи и сорвал пере­да­чу свы­ше 3500 радио­грамм гит­ле­ров­цев. Порою пере­да­чу неко­то­рых радио­грамм нем­цам при­хо­ди­лось повто­рять но 15–20 раз. Все это суще­ствен­но затруд­ня­ло управ­ле­ние вой­ска­ми про­тив­ни­ка по радио­свя­зи.

Этот же диви­зи­он подав­лял радио­связь соеди­не­ний груп­пы армий «Север­ная Укра­и­на» в пери­од про­ве­де­ния Львов­ско-Сан­до­мир­ской опе­ра­ции 1‑го Укра­ин­ско­го фрон­та в июле – авгу­сте 1944 года.

Осо­бен­но отли­чи­лись спе­ци­а­ли­сты части в ходе Вис­ло-Одер­ской опе­ра­ции в янва­ре-фев­ра­ле 1945 года, когда наши вой­ска окру­жи­ли груп­пи­ров­ку фаши­стов в горо­де-кре­по­сти Бре­слау и в горо­де Гло­гау. Дело в том, что по наблю­де­нию раз­вед­ки 5‑й и 6‑й армий, кото­рые взя­ли в коль­цо эти горо­да, снаб­же­ние окру­жен­ной груп­пи­ров­ки по воз­ду­ху осу­ществ­ля­лось регу­ляр­но. Одна­ко радио­связь при­ме­ня­лась огра­ни­чен­но и шла весь­ма неак­тив­но.

Пред­ста­ви­тель отде­ла ради­о­раз­вед­ки ГРУ Алек­сандр Усти­мен­ко, кото­рый в это вре­мя нахо­дил­ся в 132‑м диви­зи­оне, и коман­дир диви­зи­о­на Алек­сей Бушуев пыта­лись най­ти раз­гад­ку это­му явле­нию. Про­ана­ли­зи­ро­вав все обсто­я­тель­ства, они при­шли к выво­ду: враг кро­ме радио при­ме­ня­ет дру­гие сред­ства свя­зи. Но какие?

Раз­гад­ку уда­лось най­ти в Москве, обна­ру­жив у спе­ци­а­ли­стов схе­му под­зем­но-кабель­ных ком­му­ни­ка­ций Бре­слау.

Вот как об этом вспо­ми­нал сам Алек­сандр Усти­мен­ко: «При изу­че­нии схе­мы ста­ло ясно, что кре­пость Бре­слау рас­по­ла­га­ла раз­ветв­лен­ной теле­фон­ной и теле­граф­ной под­зем­но-кабель­ной свя­зью со мно­ги­ми горо­да­ми Гер­ма­нии. С ее помо­щью окру­жен­ный гар­ни­зон имел воз­мож­ность под­дер­жи­вать вза­и­мо­дей­ствие с авиа­ци­ей, кото­рая снаб­жа­ла его всем необ­хо­ди­мым.

С этой схе­мой я сроч­но выле­тел на фронт к Бушуе­ву. Вско­ре раз­вед­чи­ки 5‑й и 6‑й армий выве­ли из строя кабе­ли на 45 участ­ках. Как мы и ожи­да­ли, тот­час с небы­ва­лой актив­но­стью зара­бо­та­ли радио­стан­ции вра­га. Но спе­ци­а­ли­сты диви­зи­о­на радио­по­мех мастер­ски пода­ви­ли эти стан­ции: вра­же­ские ради­сты пред­при­ни­ма­ли мно­же­ство попы­ток нала­дить радио­связь, но без­успеш­но.

Вско­ре 40-тысяч­ный гар­ни­зон капи­ту­ли­ро­вал».

Надо ска­зать, что спе­цам диви­зи­о­на уда­лось взло­мать код гит­ле­ров­ских артил­ле­ри­стов, и они успеш­но рас­кры­ва­ли бое­вые зада­ния нем­цев на обстрел наших целей. К нача­лу арт­об­стре­ла совет­ское коман­до­ва­ние выво­ди­ло вой­ска и тех­ни­ку из-под уда­ра. Фаши­сты ярост­но обра­ба­ты­ва­ли пустые квад­ра­ты. 130‑й диви­зи­он радио­по­мех Цен­траль­но­го фрон­та под коман­до­ва­ни­ем капи­та­на В. Лука­че­ра, потом май­о­ра Е. Шер­ги­на, силы кото­ро­го были раз­вер­ну­ты юго-восточ­нее Мцен­ска, «заби­ва­ли» радио­связь шта­бов груп­пы армий «Центр», 2‑й тан­ко­вой, 9‑й армий, 41-го, 47-го тан­ко­вых и 23-го армей­ско­го кор­пу­сов.

Осе­нью 1943 года спе­ци­а­ли­сты диви­зи­о­на радио­по­мех при­ме­ни­ли новый так­ти­че­ский при­ем: вме­сто излу­че­ния непре­рыв­ных коле­ба­ний или пере­да­чи циф­ро­вых групп стан­ций радио­по­мех ста­ли ими­ти­ро­вать рабо­ту радио­стан­ций про­тив­ни­ка. Этим они загру­жа­ли радио­ли­нии, вво­ди­ли нем­цев в заблуж­де­ние.

В соста­ве 1‑го Бело­рус­ско­го фрон­та участ­во­вал в насту­па­тель­ной опе­ра­ции «Баг­ра­ти­он» в июне – авгу­сте 1944 года, ста­вил поме­хи соеди­не­ни­ям 9‑й армии гит­ле­ров­цев в рай­оне Боб­руй­ска, вой­ска кото­рой, как ста­ло извест­но из пере­хва­чен­ных радио­грамм, гото­ви­лись к про­ры­ву из окру­же­ния.

Поз­же 130‑й диви­зи­он радио­по­мех сов­мест­но с 131‑м диви­зио­ном нару­шал связь шта­бов соеди­не­ний 105-тысяч­ной груп­пи­ров­ки нем­цев, окру­жен­ной восточ­нее Мин­ска.

В Вис­ло-Одер­ской опе­ра­ции 130‑й ОРД СПЕЦ­НАЗ «заби­вал» радио­стан­ции окру­жен­ной груп­пи­ров­ки фаши­стов в Позна­ни. Во вре­мя взя­тия Бер­ли­на наши­ми вой­ска­ми спе­цы диви­зи­о­на актив­но подав­ля­ли радио­связь шта­бов армий «Вис­ла». 131‑й диви­зи­он под руко­вод­ством май­о­ра В. Пет­ро­ва участ­во­вал в Смо­лен­ской насту­па­тель­ной опе­ра­ции Запад­но­го и Кали­нин­ско­го фрон­тов.

В авгу­сте – сен­тяб­ре 1943 года этот диви­зи­он радио­по­мех, раз­вер­нув­шись в рай­оне Доро­го­бу­жа, «заби­вал» радио­связь шта­бов груп­пы армий Центр, 4‑й и 9‑й армий, дей­ство­вав­ших на смо­лен­ском и моги­лев­ском направ­ле­ни­ях, 15‑й груп­пы ближ­ней авиа­раз­вед­ки.

За месяц с неболь­шим диви­зи­он сорвал при­ем более 3000 радио­грамм, ста­ра­ясь нару­шить устой­чи­вость опе­ра­тив­но­го управ­ле­ния вой­ска­ми про­тив­ни­ка.

В Бело­рус­ской опе­ра­ции диви­зи­он созда­вал поме­хи радио­свя­зи про­тив­ни­ка из рай­о­нов севе­ро-запад­нее Орши. 226‑й ОРД СПЕЦ­НАЗ, кото­рым коман­до­вал май­ор И. Кон­стан­ти­нов в стра­те­ги­че­ской опе­ра­ции 2‑го При­бал­тий­ско­го фрон­та в авгу­сте – октяб­ре 1944 года, созда­вал поме­хи радио­се­тям управ­ле­ния и вза­и­мо­дей­ствия шта­бов груп­пы армий «Север». Эффек­тив­ность подав­ле­ния зна­чи­тель­но воз­рос­ла после того, как под уда­ра­ми наших войск про­тив­ни­ку при­шлось отка­зать­ся от про­вод­ной свя­зи и перей­ти на радио­связь. 131‑й и 226‑й диви­зи­о­ны радио­по­мех уме­ло дей­ство­ва­ли в ходе Восточ­но-Прус­ской опе­ра­ции в янва­ре – апре­ле 1945 года. В 30 радио­се­тях про­тив­ни­ка, объ­еди­ня­ю­щих 175 радио­стан­ций, были созда­ны эффек­тив­ные поме­хи, пре­пят­ству­ю­щие про­тив­ни­ку в управ­ле­нии вой­ска­ми.

Радио­по­ме­хи были направ­ле­ны на нару­ше­ние радио­се­тей шта­бов 3‑й и 4‑й армий, армей­ских кор­пу­сов и диви­зий, а так­же радио­се­тей войск, окру­жен­ных юго-запад­нее Кёнигсбер­га и воен­но­го гар­ни­зо­на самой кре­по­сти.

В пери­од штур­ма наши­ми вой­ска­ми горо­да-кре­по­сти Кёнигсберг с 6 по 9 апре­ля 1945 года основ­ная радио­стан­ция оса­жден­но­го гар­ни­зо­на пыта­лась вести связь после­до­ва­тель­но на 43 радио­вол­нах. Одна­ко все они подав­ля­лись радио­по­ме­ха­ми. 9 апре­ля эта стан­ция откры­тым тек­стом пере­да­ла при­каз коман­ду­ю­ще­го гене­рал-пол­ков­ни­ка О. Ляша о капи­ту­ля­ции.

На допро­се О. Ляш пока­зал: «В резуль­та­те ужа­са­ю­щей артил­ле­рий­ской под­го­тов­ки про­вод­ная связь в кре­по­сти была выве­де­на из строя. Я наде­ял­ся на радио­связь с Кур­лян­ди­ей, с Зем­ланд­ской груп­пой войск и с Цен­траль­ной Гер­ма­ни­ей. Но эффек­тив­ные дей­ствия заби­воч­ных средств рус­ских не дали воз­мож­но­сти исполь­зо­вать радио­сред­ства для пере­да­чи радио­грамм, и мои дей­ствия не мог­ли коор­ди­ни­ро­вать­ся со став­кой Вер­хов­но­го коман­до­ва­ния. Это послу­жи­ло одной из при­чин моей капи­ту­ля­ции».

Рас­ска­зав об успеш­ной дея­тель­но­сти наших немно­го­чис­лен­ных частей радио­по­мех в годы Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны, без­услов­но отда­вая долж­ное мастер­ству и само­от­вер­жен­но­сти спе­ци­а­ли­стов диви­зи­о­нов СПЕЦ­НАЗ, сле­ду­ет отме­тить, что немец­ко-фашист­ский Гене­раль­ный штаб допу­стил круп­ный про­счет при выбо­ре диа­па­зо­на сред­них и длин­ных волн для основ­ной радио­се­ти опе­ра­тив­но-стра­те­ги­че­ско­го управ­ле­ния вой­ска­ми.

Да, такая радио­связь была устой­чи­вой и неза­ви­ся­щей от вре­ме­ни суток и года. Обес­пе­чи­ва­лась опе­ра­тив­ность, поз­во­ля­ю­щая любо­му соеди­не­нию свя­зать­ся с выше­сто­я­щим коман­до­ва­ни­ем вплоть до Гене­раль­но­го шта­ба. Но в то же вре­мя такую связь было труд­но защи­тить от помех. В этом диа­па­зоне радио­волн при­ем любой радио­пе­ре­да­чи в пре­де­лах фрон­то­вой зоны лег­ко подав­ля­ет­ся. Иное дело корот­кие вол­ны.

Откро­вен­но гово­ря, труд­но пове­рить, что немец­кие радио­спе­ци­а­ли­сты, доста­точ­но опыт­ные и уме­лые, пожа­луй, на тот пери­од самые пере­до­вые, не подо­зре­ва­ли об уяз­ви­мо­сти диа­па­зо­на сред­них и длин­ных волн. Ско­рее все­го, они пере­оце­ни­ли свои силы. Все в гер­ман­ской армии было под­чи­не­но идее блиц­кри­га: посчи­та­ли, что захват будет про­ис­хо­дить быст­ро, и тут уж Крас­ной армии не до про­ти­во­бор­ства в эфи­ре. Но дей­стви­тель­ность опро­ки­ну­ла их пла­ны.

«Кад­ры реша­ют все…»

Эти сло­ва при­над­ле­жат Вер­хов­но­му Глав­но­ко­ман­ду­ю­ще­му Иоси­фу Ста­ли­ну. Что ж, очень точ­ные и вер­ные сло­ва. Жизнь, а осо­бен­но фрон­то­вая дей­стви­тель­ность, неод­но­крат­но под­твер­жда­ла их право­ту. Так было и в ради­о­раз­вед­ке. Ведь для выпол­не­ния бое­вых задач, сто­я­щих перед этой служ­бой, нуж­ны обра­зо­ван­ные и под­го­тов­лен­ные не толь­ко в воен­ном, но, что очень важ­но, и в спе­ци­аль­ном отно­ше­нии офи­це­ры и млад­шие спе­ци­а­ли­сты сер­жант­ско­го и рядо­во­го соста­ва.

Более того, к при­ме­ру, спе­ци­а­ли­сты-пере­вод­чи­ки, полу­чив­шие соот­вет­ству­ю­щие язы­ко­вые зна­ния в инсти­ту­тах, без серьез­ной допол­ни­тель­ной под­го­тов­ки по ради­о­раз­вед­ке эффек­тив­но рабо­тать в частях ОСНАЗ не мог­ли.

Офи­це­ры-ради­о­раз­вед­чи­ки обу­ча­лись в Ленин­град­ском воен­ном учи­ли­ще свя­зи. Там еще в 1930 году было откры­то спе­ци­аль­ное отде­ле­ние ради­о­раз­вед­ки. Впо­след­ствии это отде­ле­ние раз­вер­ну­ли в учеб­ную роту, а поз­же и в бата­льон.

Инже­не­ров для ради­о­раз­вед­ки гото­ви­ли в Ленин­град­ской воен­ной ака­де­мии свя­зи. Там была спе­ци­аль­ная груп­па осо­бо­го назна­че­ния (ОСНАЗ).

Свою ква­ли­фи­ка­цию ради­о­раз­вед­чи­ки повы­ша­ли на кур­сах усо­вер­шен­ство­ва­ния команд­но­го соста­ва (РКУКС). Здесь радио­груп­па суще­ство­ва­ла с 1929 года.

Что же каса­ет­ся млад­ших спе­ци­а­ли­стов – опе­ра­то­ров пелен­га­тор­ных и при­е­мо­сле­жеч­ных постов, началь­ни­ков радио­стан­ций, то они про­хо­ди­ли основ­ную под­го­тов­ку в учеб­ных под­раз­де­ле­ни­ях частей, а потом совер­шен­ство­ва­ли ква­ли­фи­ка­цию в опе­ра­тив­ных под­раз­де­ле­ни­ях в ходе бое­вой под­го­тов­ки и прак­ти­че­ской рабо­ты.

Коман­до­ва­ние пре­крас­но пони­ма­ло, что от уров­ня под­го­тов­ки млад­ших спе­ци­а­ли­стов во мно­гом зави­сит бое­спо­соб­ность части. Неспро­ста в при­ка­зе №0243 от 23 июня 1941 года народ­ный комис­сар обо­ро­ны тре­бо­вал: «… весь лич­ный состав, моби­ли­зу­е­мый в шко­лы радио­спе­ци­а­ли­стов, про­ве­рять комис­си­я­ми в соста­ве пред­ста­ви­те­лей Глав­но­го поли­ти­че­ско­го управ­ле­ния, Управ­ле­ния свя­зи Крас­ной Армии, обко­ма ВКП(б), осо­бо­го отде­ла и управ­ле­ния ком­плек­то­ва­ния Крас­ной Армии».

Надо при­знать, что до 1935 года потреб­но­сти ради­о­раз­вед­ки в офи­цер­ских кад­рах прак­ти­че­ски пол­но­стью удо­вле­тво­ря­лись за счет выпуск­ни­ков Ленин­град­ско­го воен­но­го учи­ли­ща свя­зи. Одна­ко потом служ­ба ради­о­раз­вед­ки ста­ла совер­шен­ство­вать­ся, рас­ши­рять­ся, и нача­ла ощу­щать­ся нехват­ка офи­це­ров-ради­о­раз­вед­чи­ков. В нача­ле 1941 года, но сути за пол­го­да до нача­ла вой­ны, неком­плект офи­це­ров в частях ОСНАЗ дохо­дил до 30%. Осо­бен­но острой была нехват­ка под­го­тов­лен­ных спе­ци­а­ли­стов на долж­но­стях инже­нер­но­го соста­ва и пере­вод­чи­ков. В неко­то­рых частях все эти долж­но­сти порою ока­зы­ва­лись вакант­ны­ми.

Нехват­ку инже­не­ров пыта­лись вос­пол­нить за счет выпуск­ни­ков ака­де­мии свя­зи, а для под­го­тов­ки пере­вод­чи­ков при раз­вед­от­де­лах воен­ных окру­гов созда­ва­лись кур­сы. Одна­ко это­го было мало.

И тогда реши­ли актив­нее выдви­гать на офи­цер­ские долж­но­сти опыт­ных сверх­сроч­но­слу­жа­щих. Мно­гие их них явля­лись хоро­ши­ми спе­ци­а­ли­ста­ми, за пле­ча­ми у кото­рых был не один год служ­бы в армии. Они зна­ли воен­ное дело и обла­да­ли опре­де­лен­ны­ми команд­ны­ми навы­ка­ми.

Луч­ших из «сверх­сроч­ни­ков» ста­ли назна­чать на долж­но­сти коман­ди­ров взво­дов, опе­ра­тив­ных дежур­ных при­ем­ных цен­тров, коман­ди­ров пелен­га­тор­ных под­раз­де­ле­ний. В даль­ней­шем им дава­ли воз­мож­ность повы­сить свои навы­ки на кур­сах, после это­го при­сва­и­ва­ли офи­цер­ские зва­ния. Пер­вой груп­пе сверх­сроч­но­слу­жа­щих офи­цер­ские зва­ния были при­сво­е­ны в 1936 году. А в 1940 году вышел при­каз нар­ко­ма обо­ро­ны, кото­рый уза­ко­ни­вал и опре­де­лял поря­док выдви­же­ния на офи­цер­ские долж­но­сти «сверх­сроч­ни­ков» и млад­ших коман­ди­ров сроч­ной служ­бы.

Эти меро­при­я­тия в какой-то мере помог­ли в частях уком­плек­то­вать мно­гие пусту­ю­щие долж­но­сти.

Важ­ней­шей забо­той руко­вод­ства Раз­ве­ду­прав­ле­ния нака­нуне вой­ны была под­го­тов­ка офи­цер­ских кад­ров для моби­ли­за­ци­он­но­го раз­вер­ты­ва­ния частей и под­раз­де­ле­ний ради­о­раз­вед­ки. С офи­це­ра­ми запа­са нача­ли рабо­тать уже с 1935 года: про­ве­ли при­пис­ку, орга­ни­зо­ва­ли сбо­ры. Но основ­ные моби­ли­за­ци­он­ные меро­при­я­тия спла­ни­ро­ва­ли на лето 1941 года. Здесь на сбо­рах офи­це­ров запа­са пла­ни­ро­ва­ли под­го­то­вить для частей ОСНАЗ более 400 коман­ди­ров ради­о­раз­вед­ки и око­ло 390 пере­вод­чи­ков. Одна­ко не успе­ли.

С нача­лом Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны моби­ли­за­ци­он­ные ресур­сы Бело­рус­ско­го и При­бал­тий­ско­го воен­ных окру­гов исполь­зо­вать вооб­ще не уда­лось, а в Одес­ском и Киев­ском воен­ных окру­гах смог­ли при­звать лишь поло­ви­ну из пла­ни­ру­е­мо­го.

Сюда сле­ду­ет доба­вить поте­ри пер­вых меся­цев вой­ны, и тогда ста­но­вит­ся понят­ным, в каком слож­ном поло­же­нии ока­за­лась ради­о­раз­вед­ка.

Руко­вод­ством воен­ной раз­вед­ки были при­ня­ты сроч­ные меры по реше­нию этой острой кад­ро­вой про­бле­мы. Набор кур­сан­тов в Ленин­град­ском учи­ли­ще свя­зи по про­фи­лю ради­о­раз­вед­ки уве­ли­чи­ли сна­ча­ла до 75 чело­век, а с 1943 года до 100 чело­век. Срок обу­че­ния сокра­ти­ли до одно­го года.

Орга­ни­зо­ва­ли выдви­же­ние на офи­цер­ские долж­но­сти луч­ших млад­ших коман­ди­ров.

Вот лишь один из мно­го­чис­лен­ных при­ме­ров тако­го выдви­же­ния.

В нояб­ре 1942 года из шта­ба фрон­та в 394‑й отдель­ный диви­зи­он при­шло ука­за­ние: под­го­то­вить­ся к пере­хо­ду на новые шта­ты. Так­же коман­ди­ру май­о­ру И. Лобы­ше­ву было пред­пи­са­но пред­ста­вить луч­ших сер­жан­тов-ради­о­раз­вед­чи­ков к при­сво­е­нию им офи­цер­ских зва­ний.

Вско­ре опыт­но­му ради­о­раз­вед­чи­ку Вик­то­ру Наза­ро­ву вру­чи­ли пого­ны млад­ше­го лей­те­нан­та и назна­чи­ли началь­ни­ком узла свя­зи. В штаб фрон­та так­же были направ­ле­ны атте­ста­ции на при­сво­е­ние пер­вич­ных офи­цер­ских зва­ний стар­шине при­ем­но­го цен­тра стар­ше­му сер­жан­ту Нико­лаю Вере­со­ву, ответ­ствен­ным дежур­ным стар­шим сер­жан­там Хаи­му Шуну, Кон­стан­ти­ну Зай­це­ву и Федо­ру Кар­пу­хи­ну. 28 декаб­ря 1942 года вышел при­каз по вой­скам фрон­та. Все чет­ве­ро ста­ли офи­це­ра­ми и в после­ду­ю­щем успеш­но вое­ва­ли в новых зва­ни­ях.

С пере­хо­дом частей ОСНАЗ на шта­ты воен­но­го вре­ме­ни в диви­зи­о­нах были упразд­не­ны учеб­ные под­раз­де­ле­ния, рабо­та кото­рых в усло­ви­ях фрон­то­вой обста­нов­ки была невоз­мож­на. Теперь млад­ших спе­ци­а­ли­стов рядо­во­го и сер­жант­ско­го соста­ва ста­ли гото­вить в двух запас­ных диви­зи­о­нах. 1‑й отдель­ный диви­зи­он обу­чал «спе­цов» для частей, дис­ло­ци­ро­ван­ных на Даль­нем Восто­ке, 3‑й отдель­ный диви­зи­он – для запад­ных фрон­тов.

Вой­на опро­ки­ну­ла все рас­че­ты мир­но­го вре­ме­ни. Накоп­лен­ные резер­вы ока­за­лись недо­ста­точ­ны­ми для раз­вер­ты­ва­ния частей ради­о­раз­вед­ки. Так, по дово­ен­ным пла­нам потреб­ность служ­бы соби­ра­лись удо­вле­тво­рить на 50%, при­зы­вая млад­ших спе­ци­а­ли­стов из запа­са, а так­же за счет лич­но­го соста­ва кад­ро­вых частей.

Но, как мы уже отме­ча­ли, пла­но­мер­но­го отмо­би­ли­зо­ва­ния ради­о­раз­ве­ды­ва­тель­ных частей про­ве­сти не уда­лось. А диви­зи­о­ны запад­но­го направ­ле­ния понес­ли поте­ри в началь­ном пери­о­де боев и сами нуж­да­лись в попол­не­нии. Они попро­сту были неспо­соб­ны выде­лить из сво­е­го соста­ва кого-либо из спе­ци­а­ли­стов для раз­вер­ты­ва­ния радио­ча­стей на сво­ей базе. Таким обра­зом, потреб­ность в лич­ном соста­ве зна­чи­тель­но воз­рос­ла, а моби­ли­за­ци­он­ные ресур­сы в при­гра­нич­ных окру­гах силь­но сокра­ти­лись. Надо было пред­при­нять сроч­ные меры и фор­си­ро­вать под­го­тов­ку спе­ци­а­ли­стов рядо­во­го и сер­жант­ско­го соста­ва. Для этой цели в сере­дине июля 1941 года в г. Горь­ком раз­вер­ну­ли 3‑й отдель­ный запас­ной радио­ди­ви­зи­он. Воз­гла­вил его В. Грот. Диви­зи­он гото­вил при­е­мо­сле­жеч­ни­ков, ради­стов-пелен­га­тор­щи­ков, радио­ма­сте­ров.

Пер­вые кур­сан­ты нача­ли под­го­тов­ку уже в два­дца­тых чис­лах июля и выпу­сти­лись 30 авгу­ста. Да, срок для обу­че­ния мак­си­маль­но корот­кий, но ино­го было не дано. Сле­ду­ю­щих три набо­ра так­же обу­ча­лись по пол­то­ра-два меся­ца, потом уста­но­ви­ли полу­го­до­вой срок обу­че­ния.

Несмот­ря на доста­точ­но боль­шое коли­че­ство кур­сан­тов (пер­вый набор, к при­ме­ру, состав­лял 870 чело­век) и до пре­де­ла уко­ро­чен­ный срок обу­че­ния, диви­зи­он не удо­вле­тво­рял потреб­но­сти бое­вых частей в спе­ци­а­ли­стах. И тогда в мае 1942 года выхо­дит дирек­ти­ва НКО СССР, в соот­вет­ствии с кото­рой диви­зи­он раз­во­ра­чи­ва­ет­ся в 25‑й отдель­ный запас­ной радио­полк осо­бо­го назна­че­ния. Коман­ди­ром пол­ка назна­ча­ет­ся пол­ков­ник И. Абро­си­мов.

Таким обра­зом, фак­ты сви­де­тель­ству­ют о том, что руко­вод­ство Раз­ве­ду­прав­ле­ния и отдел ради­о­раз­вед­ки про­во­дил доста­точ­но энер­гич­ную рабо­ту по реше­нию кад­ро­вой про­бле­мы как офи­цер­ско­го соста­ва, так и спе­ци­а­ли­стов рядо­во­го и сер­жант­ско­го зве­на. И тем не менее надо при­знать, что неком­плект офи­цер­ско­го соста­ва на про­тя­же­нии всей вой­ны так и не уда­лось лик­ви­ди­ро­вать. При­чи­на это­го явле­ния была не толь­ко в том, что ради­о­раз­вед­ка посто­ян­но нара­щи­ва­ла силы. В 1942 году при раз­вер­ты­ва­нии поле­вых управ­ле­ний спе­ци­аль­ной служ­бы ради­о­раз­вед­ку поки­ну­ли мно­гие опыт­ные офи­це­ры. В 1943 году был сфор­ми­ро­ван 1‑й отдель­ный радио­полк Вер­хов­но­го Глав­но­ко­ман­до­ва­ния, а в сле­ду­ю­щем году 1‑я отдель­ная радиоб­ри­га­да и армей­ские груп­пы ближ­ней ради­о­раз­вед­ки.

При созда­нии служ­бы радио­по­мех так­же потре­бо­ва­лись нема­лые офи­цер­ские силы, кото­рые, разу­ме­ет­ся, были взя­ты из ради­о­раз­вед­ки.

Что же каса­ет­ся кад­ров млад­ших спе­ци­а­ли­стов, то отдел радио-раз­вед­ки Раз­ве­ду­прав­ле­ния Гене­раль­но­го шта­ба в фев­ра­ле 1942 года обра­тил­ся в ЦК ВЛКСМ с прось­бой напра­вить в 3‑й запас­ной диви­зи­он слу­ша­те­лей ком­со­моль­ской шко­лы Осо­авиа­хи­ма. И вско­ре 150 чело­век попол­ни­ли ряды спе­ци­а­ли­стов диви­зи­о­на.

В сле­ду­ю­щем, 1943 году по ини­ци­а­ти­ве руко­во­ди­те­ля отде­ла в Осо­авиа­хи­ме уже про­хо­ди­ли под­го­тов­ку жен­щи­ны, кото­рые потом были направ­ле­ны в запас­ные радио­ча­сти.

Кста­ти, о жен­щи­нах. В мае 1942 года ГКО при­нял поста­нов­ле­ние, в кото­ром опре­де­ля­лись спе­ци­аль­но­сти рядо­во­го и сер­жант­ско­го соста­ва, ком­плек­ту­е­мые жен­щи­на­ми. Это были раз­вед­чи­ки и свя­зи­сты.

Надо ска­зать, что при­вле­че­ние жен­щин в воен­ное вре­мя на служ­бу в ради­о­раз­вед­ку пла­ни­ро­ва­лось еще до вой­ны. К при­ме­ру, в шта­тах 1940 года в частях ОСНАЗ более 100 долж­но­стей преду­смат­ри­ва­лось заме­щать жен­щи­на­ми. Теперь, когда воз­ник­ла реаль­ная необ­хо­ди­мость, полк ОСНАЗ при­нял на уче­бу жен­щин и 20 сен­тяб­ря 1942 года сде­лал пер­вый выпуск. 10 нояб­ря 1942 года началь­ник шта­ба 25-го отдель­но­го запас­но­го радио­пол­ка капи­тан П. Ручьев в акте про­вер­ки готов­но­сти к отправ­ке мар­ше­вой колон­ны №26 писал: «Срок обу­че­ния ради­сток соста­вил 4,5 меся­ца уче­бы. При­ем на слух – кур­сан­ты уве­рен­но при­ни­ма­ют на слух при ско­ро­стях пере­да­чи в 1 мину­ту бук­вен­но­го тек­ста 70–100 зна­ков, циф­ро­вой текст – 75 зна­ков, сме­шан­но­го тек­ста 60–70 зна­ков. Общая оцен­ка – 4,8.

Общий вывод: радист­ки под­го­тов­ле­ны в соот­вет­ствии с тре­бо­ва­ни­я­ми 4,5 месяч­но­го обу­че­ния с общей оцен­кой 4,8, при­чем каж­дая радист­ка име­ет общую оцен­ку отлич­но».

В декаб­ре 1943 года в пол­ку насчи­ты­ва­лось 679 кур­сан­тов, 217 из них были жен­щи­ны.

Мест­ные пар­тий­ные орга­ни­за­ции так­же ста­ра­лись содей­ство­вать ком­плек­то­ва­нию частей дей­ству­ю­щей армии жен­ским пер­со­на­лом. Так, извест­но, что в апре­ле 1943 года вопрос о под­го­тов­ке в систе­ме Все­во­бу­ча жен­щин обсуж­дал­ся на засе­да­нии бюро Челя­бин­ско­го обко­ма пар­тии, а в мае 1944 года Мос­ков­ский обком ВКП(б) рас­смот­рел вопрос о при­зы­ве жен­щин в Крас­ную армию и при­нял реше­ние при­звать в доб­ро­воль­ном поряд­ке 500 жен­щин в воз­расте 20–35 лет, не име­ю­щих детей.

Вот как о тех собы­ти­ях вспо­ми­на­ет ради­о­раз­вед­чи­ца 313-го отдель­но­го радио­ди­ви­зи­о­на Вален­ти­на Каш­ка­ро­ва. Она была при­зва­на по ком­со­моль­ской путев­ке, потом про­шла под­го­тов­ку на кур­сах и была направ­ле­на в Ленин­град­ское воен­ное учи­ли­ще свя­зи.

«В горо­де Саль­ске, что в Ростов­ской обла­сти, я закон­чи­ла шко­лу и меч­та­ла стать инже­не­ром-кон­струк­то­ром само­ле­тов. Даже доку­мен­ты успе­ла ото­слать в инсти­тут. А тут вой­на. Мы, выпуск­ни­ки школ, собра­лись в пар­ке, и вдруг объ­яв­ля­ют: в 11 часов будет высту­пать Моло­тов. Муж­чи­ны, наши ребя­та ушли на фронт, а дев­чон­ки оста­лись. Я рабо­та­ла в Саль­ском рай­ко­ме ком­со­мо­ла, и тут при­хо­дит к нам раз­на­ряд­ка: 40 деву­шек-доб­ро­воль­цев на уче­бу на кур­сы ради­стов-теле­гра­фи­стов. Мы с дев­чон­ка­ми изъ­яви­ли жела­ние.

Попа­ли в Кабар­ди­но-Бал­ка­рию, на кур­сы. Про­учи­лись четы­ре меся­ца. Всех отпра­ви­ли на фронт, а меня и еще двух кур­сан­ток оста­ви­ли. Воз­му­щен­ные пошли к коман­ди­ру. А тот нам гово­рит: «Вы луч­шие, отлич­но осво­и­ли мат­часть. Буде­те обу­чать новый набор». И как мы ни ста­ра­лись, не отпу­стил.

Ну что ж, обу­ча­ли, гото­ви­ли ради­стов для фрон­та. А когда нача­лась Ста­лин­град­ская бит­ва, я опять к пол­ков­ни­ку: «Отпу­сти­те на фронт!» А он свое гнет: «Вот что, Валя, езжай-ка ты в воен­ное учи­ли­ще свя­зи. Закон­чишь, ста­нешь офи­це­ром, боль­ше поль­зы при­не­сешь».

Так я попа­ла в Ленин­град­ское воен­ное учи­ли­ще свя­зи, кото­рое было эва­ку­и­ро­ва­но в город Уральск. Вот тут меня и напра­ви­ли в 9‑ю роту, в кото­рой учи­лись буду­щие ради­о­раз­вед­чи­ки. К тому вре­ме­ни я была уже ради­стом 2‑го клас­са, мат­часть зна­ла хоро­шо. Про­учи­лась пол­го­да, при­сво­и­ли мне зва­ние млад­ший лей­те­нант, и в нача­ле 1943 года ока­за­лась в 313‑м диви­зи­оне 1‑го Укра­ин­ско­го фрон­та. С этим диви­зио­ном дошла до Австрии. Но в Бер­лине была. Уго­во­ри­ла сво­е­го коман­ди­ра под­пол­ков­ни­ка Кости­на взять с собой, когда они еха­ли в Бер­лин. Рас­пи­са­лась на колонне Рейхс­та­га. Хотя, откро­вен­но гово­ря, Рейхс­таг мне не пока­зал­ся. Пред­став­ля­ла, дума­ла – огром­ное зда­ние, а он какой-то малень­кий, задри­пан­ный…»

Путь, прой­ден­ный Вален­ти­ной Ива­нов­ной Каш­ка­ро­вой, доста­точ­но хоро­шая иллю­стра­ция к рас­ска­зу о под­го­тов­ке кад­ров ради­о­раз­вед­чи­ков. Ока­зав­шись в армии по реко­мен­да­ции мест­ных ком­со­моль­ских орга­нов, она мог­ла остать­ся на кур­сах в каче­стве пре­по­да­ва­те­ля-инструк­то­ра или ока­зать­ся в дей­ству­ю­щей части в каче­стве спе­ци­а­ли­ста сер­жант­ско­го соста­ва. Но она ста­ла офи­це­ром ради­о­раз­вед­ки. Так уж вышло, что млад­ший лей­те­нант Вален­ти­на Каш­ка­ро­ва ока­за­лась на запад­ном теат­ре воен­ных дей­ствий. Но сле­ду­ет отме­тить и тот факт, что пер­вый набор жен­щин, с кото­ро­го и нача­лась пла­но­мер­ная под­го­тов­ка спе­ци­а­ли­стов ради­о­раз­вед­ки для частей Даль­не­го Восто­ка, был осу­ществ­лен в мае 1942 года.

Под­во­дя итог раз­го­во­ру о под­го­тов­ке спе­ци­а­ли­стов в запас­ных частях, надо ска­зать: эти части слу­жи­ли един­ствен­ным источ­ни­ком попол­не­ния кад­ро­во­го соста­ва ради­о­раз­вед­ки. Они под­го­то­ви­ли несколь­ко тысяч спе­ци­а­ли­стов рядо­во­го и сер­жант­ско­го соста­ва. И это в усло­ви­ях боль­шой огра­ни­чен­но­сти мате­ри­аль­ных ресур­сов, нехват­ке жилых и учеб­ных поме­ще­ний. Порою не хва­та­ло эле­мен­тар­но­го: пис­чей бума­ги, каран­да­шей. И тогда писа­ли на ста­рых газе­тах, заост­рен­ны­ми палоч­ка­ми на копи­ро­валь­ной бума­ге. Но под­го­тов­ка спе­ци­а­ли­стов для фрон­та не оста­нав­ли­ва­лась ни на час. Зани­ма­лись по 10–12 часов в сут­ки. Неспро­ста за успеш­ную под­го­тов­ку кад­ров для ради­о­раз­вед­ки 14 офи­це­ров и 5 сер­жан­тов пол­ка ста­ли кава­ле­ра­ми орде­нов и меда­лей, а коман­дир пол­ков­ник И. Абро­си­мов полу­чил выс­шую награ­ду стра­ны – орден Лени­на.

Гово­ря о кад­ро­вом соста­ве частей ОСНАЗ, сле­ду­ет вспом­нить и о той боль­шой рабо­те, кото­рая про­во­ди­лась но повы­ше­нию ква­ли­фи­ка­ции ради­о­раз­вед­чи­ков.

Конеч­но, в пер­вые тра­ги­че­ские меся­цы вой­ны порою было не до бое­вой под­го­тов­ки и тре­ни­ро­вок спе­ци­а­ли­стов. Чис­ло класс­ных спе­ци­а­ли­стов сокра­ти­лось. 30 июля 1943 года началь­ник Раз­ве­ду­прав­ле­ния Гене­раль­но­го шта­ба издал дирек­ти­ву, в кото­рой гово­ри­лось о том, что под­го­тов­ке ква­ли­фи­ци­ро­ван­ных ради­о­раз­вед­чи­ков в частях не уде­ля­ет­ся доста­точ­но­го вни­ма­ния, а спе­ци­а­ли­стов выс­ше­го и пер­во­го раз­ря­да мало.

Дирек­ти­ва тре­бо­ва­ла уси­лить под­го­тов­ку класс­ных спе­ци­а­ли­стов, про­ве­сти повтор­ную про­вер­ку ради­о­раз­вед­чи­ков. А при­сво­е­ние воин­ских зва­ний сер­жан­тов увя­зать с класс­ной ква­ли­фи­ка­ци­ей.

Через пол­го­да про­шла повтор­ная про­вер­ка, кото­рая пока­за­ла воз­рос­шее чис­ло класс­ных спе­ци­а­ли­стов и осо­бен­но «спе­цов» выс­шей ква­ли­фи­ка­ции.

Так реша­лась в годы вой­ны крайне слож­ная про­бле­ма обес­пе­че­ния фрон­то­вых частей ОСНАЗ офи­це­ра­ми, а так­же спе­ци­а­ли­ста­ми сер­жант­ско­го и рядо­во­го соста­ва.

Про­ти­во­сто­я­ние

Кур­скую бит­ву, о кото­рой мы гово­ри­ли ранее, исто­ри­ки чаще все­го назы­ва­ют «корен­ным пере­ло­мом» в ходе вой­ны. Что ж, харак­те­ри­сти­ка вер­ная. Ведь имен­но с лета 1943 года стра­те­ги­че­ская ини­ци­а­ти­ва пере­шла в руки Крас­ной армии, и нем­цам при­шлось в даль­ней­шем отсту­пать. Огры­за­ясь, обо­ро­ня­ясь, ярост­но отста­и­вая свои рубе­жи, но отсту­пать до само­го Бер­ли­на.

Одна­ко Кур­ская бит­ва – это еще и сере­ди­на вой­ны, пере­вал на тяж­ком фрон­то­вом пути. К это­му сро­ку наши ради­о­раз­вед­чи­ки нако­пи­ли опыт и нача­лось насто­я­щее про­ти­во­сто­я­ние в радио­эфи­ре.

С горе­чью вспо­ми­ная 1941‑й, надо было при­знать: коман­ди­ры и лич­ный состав частей ОСНАЗ сла­бо под­го­то­ви­лись к дей­стви­ям в бое­вых усло­ви­ях. И дело не толь­ко в том, что радио­ди­ви­зи­о­ны попа­ли под огне­вые уда­ры про­тив­ни­ка и частич­но утра­ти­ли бое­спо­соб­ность, глав­ное – у нас отсут­ство­вал опыт веде­ния ради­о­раз­вед­ки фашист­ских войск.

Нем­цы же, наобо­рот, уме­ло раз­вер­ну­ли ради­о­раз­вед­ку. В сухо­пут­ных вой­сках у них были роты ради­о­раз­вед­ки в поле­вых арми­ях, взво­да – в пехот­ных диви­зи­ях, а так­же отдель­ные ста­ци­о­нар­ные ради­о­раз­ве­ды­ва­тель­ные пунк­ты.

Роты, на воору­же­нии кото­рых сто­я­ли при­ем­ни­ки и пелен­га­то­ры «Теле­фун­кен», осу­ществ­ля­ли пере­хват радио­пе­ре­го­во­ров и пелен­га­цию радио­стан­ций в поло­се до 150 кило­мет­ров.

Взво­да, состо­я­щие из двух отде­ле­ний пере­хва­та радио­пе­ре­дач, отде­ле­ния под­слу­ши­ва­ния теле­фон­ных пере­го­во­ров и пунк­та обра­бот­ки раз­ве­ды­ва­тель­ных дан­ных, вели раз­вед­ку в так­ти­че­ской глу­бине.

Немец­кая ради­о­раз­вед­ка вни­ма­тель­но сле­ди­ла за наши­ми вой­ска­ми, исполь­зо­ва­ла малей­шие нару­ше­ния пра­вил скры­то­го управ­ле­ния частя­ми, неуме­лое при­ме­не­ние радио­средств.

«В рус­ской армии, – заяв­лял фашист­ский гене­рал Рен­ду­лич, – глав­ным обра­зом в артил­ле­рий­ских и тан­ко­вых соеди­не­ни­ях, а так­же в инже­нер­но-сапер­ных бри­га­дах, была широ­ко рас­про­стра­не­на отда­ча рас­по­ря­же­ний по радио… Рус­ский радио­код вско­ре был рас­шиф­ро­ван. Нахо­дясь на цен­траль­ном и север­ном направ­ле­ни­ях Восточ­но­го фрон­та, я был сви­де­те­лем того, что отдель­ные мино­мет­ные бри­га­ды явля­лись хоро­шим источ­ни­ком све­де­ний. Рус­ские ради­сты… неред­ко обме­ни­ва­лись по радио­свя­зи неслу­жеб­ны­ми сооб­ще­ни­я­ми, а так­же пере­да­ва­ли дан­ные об обста­нов­ке, кото­рые часто были очень важ­ны­ми».

Это мне­ние про­тив­ни­ка. А вот и наш ста­рей­ший ради­о­раз­вед­чик пол­ков­ник В. Мухин счи­тал, что «очень мно­гое при­шлось в пер­вые меся­цы вой­ны «откры­вать» и усва­и­вать для себя, осо­бен­но моло­дым офи­це­рам служ­бы ради­о­раз­вед­ки в цен­тре и на местах».

К кон­цу 1942-го, в 1943 году ситу­а­ция изме­ни­лась. Но враг был по-преж­не­му силен и опы­тен. Так, на север­ном участ­ке Орлов­ско­го высту­па юго-восточ­нее Брян­ска обо­ро­ну зани­мал тан­ко­вый кор­пус 2‑й тан­ко­вой армии. Стран­ный, пра­во же, был кор­пус. Вой­ско­вая раз­вед­ка Запад­но­го фрон­та посто­ян­но дава­ла све­де­ния, что в его соста­ве нахо­дят­ся 6–8 диви­зий (?!). В Раз­ве­ды­ва­тель­ном управ­ле­нии Крас­ной армии подоб­ные дан­ные вызы­ва­ли сомне­ния.

Ради­о­раз­вед­ка фрон­та тоже была в неко­то­ром заме­ша­тель­стве. Дело в том, что в радио­се­ти коман­до­ва­ния кор­пу­са еже­днев­но отме­ча­лось от 15 до 20 позыв­ных радио­стан­ций.

Спе­ци­а­ли­сты ОСНАЗ вели тща­тель­ную раз­ра­бот­ку схе­мы свя­зи кор­пус­ной радио­се­ти, и вско­ре выяс­ни­лось, что нем­цы для мас­ки­ров­ки назна­чи­ли для каж­дой радио­стан­ции несколь­ко позыв­ных на сут­ки. Доста­точ­но ска­зать, что глав­ная кор­пус­ная радио­стан­ция еже­днев­но исполь­зо­ва­ла 8 позыв­ных, а диви­зи­он­ные – по 4 позыв­ных.

Началь­ник опе­ра­тив­но­го отде­ле­ния 1‑го радио­пол­ка ОСНАЗ В. Моде­бад­зе неред­ко в шут­ку назы­вал такие стан­ции «радио­стан­ци­я­ми в поле». Надо отме­тить, что это мет­кое и точ­ное опре­де­ле­ние. Ведь в дей­стви­тель­но­сти радио­стан­ций не суще­ство­ва­ло, и воз­ни­ка­ли они лишь по неопыт­но­сти моло­дых офи­це­ров-ради­о­раз­вед­чи­ков.

«При обра­бот­ке пелен­гов, – счи­тал пол­ков­ник Петр Добро­дий, – в опе­ра­тив­ных отде­ле­ни­ях частей име­ли место и ошиб­ки дру­го­го рода. Так, будучи еще в инфор­ма­ци­он­ной груп­пе отде­ла ради­о­раз­вед­ки, я был сви­де­те­лем тако­го слу­чая. Уже после окон­ча­ния Мос­ков­ской бит­вы одна из частей ОСНАЗ Ленин­град­ско­го фрон­та упор­но пока­зы­ва­ла тан­ко­вую диви­зию 4‑й тан­ко­вой груп­пы на сво­ем участ­ке фрон­та, тогда как она еще в сен­тяб­ре – октяб­ре 1941 года была пере­бро­ше­на на мос­ков­ское направ­ле­ние для уча­стия в опе­ра­ции «Тай­фун».

В свя­зи с таким поло­же­ни­ем ГРУ потре­бо­ва­ло при­слать в отдел ради­о­раз­вед­ки все без исклю­че­ния пелен­ги, сня­тые на радио­стан­ции этой диви­зии за послед­ние меся­цы. Про­клад­ка пелен­га пока­за­ла, что вви­ду узкой базы пелен­га­ции радио­ди­ви­зи­о­на ОСНАЗ Ленин­град­ско­го фрон­та, они почти в рав­ной мере пока­зы­ва­ли как новый, так и на преж­ний рай­он ее дис­ло­ка­ции. Но при про­клад­ке пелен­гов в диви­зи­оне офи­це­ры опе­ра­тив­но­го отде­ле­ния при­ни­ма­ли за истин­ные толь­ко те пелен­га, кото­рые дава­ли воз­мож­ность «дер­жать» диви­зию перед Ленин­град­ским фрон­том».

Да, разу­ме­ет­ся, были и ошиб­ки, но от меся­ца к меся­цу мастер­ство наших спе­ци­а­ли­стов-ОСНА­Зов­цев неуклон­но рос­ло. Во вре­мя про­ве­де­ния опе­ра­ции «Баг­ра­ти­он» ради­сты В. Коваль и А. Бару из 394-го радио­ди­ви­зи­о­на доло­жи­ли руко­вод­ству, что навстре­чу 65‑й армии гене­ра­ла П. Бато­ва выдви­га­ет­ся 16‑я тан­ко­вая диви­зия гит­ле­ров­цев. Одна­ко коман­до­ва­нию диви­зи­о­на и раз­вед­от­де­лу фрон­та было извест­но, что этой диви­зии не суще­ству­ет, она пол­но­стью раз­гром­ле­на совет­ски­ми вой­ска­ми. Тем не менее, раз­вед­чи­ки наста­и­ва­ли на том, что они узна­ли почерк ради­стов диви­зии, кото­рых изу­ча­ли еще во вре­мя Ста­лин­град­ской бит­вы. Дан­ные сво­их под­чи­нен­ных про­ве­рил офи­цер И. Васи­льев. Он тоже узнал ради­стов 16‑й тан­ко­вой.

Исти­ну помог­ли уста­но­вить кол­ле­ги из вой­ско­вой раз­вед­ки. Из оче­ред­но­го поис­ка они вер­ну­лись с хоро­шим уло­вом. В их сети попал коман­дир немец­кой тан­ко­вой роты. Он и под­твер­дил, что фаши­сты вос­со­зда­ли 16‑ю тан­ко­вую, уком­плек­то­ва­ли новым лич­ным соста­вом и вклю­чи­ли в штат диви­зии уце­лев­ших ради­стов, ста­рых зна­ко­мых наших ОСНА­Зов­цев.

По харак­тер­ным чер­там и тон­ко­стям радио­по­чер­ка немец­ких ради­стов совет­ский ради­о­раз­вед­чик стар­ший сер­жант А. Шашин опре­де­лил пере­брос­ку 7‑й тан­ко­вой диви­зии со Ста­ни­слав­ско­го направ­ле­ния в Запад­ную Бело­рус­сию. Он же «вычис­лил» тан­ко­вую диви­зию СС «Викинг» севе­ро-запад­нее Бре­ста.

Успеш­но дей­ство­вал на фрон­те и стар­ший сер­жант Алек­сандр Зини­чев. После вой­ны Алек­сандр Алек­се­е­вич ста­нет пол­ков­ни­ком, док­то­ром тех­ни­че­ских наук. А пока, нака­нуне Кур­ской бит­вы он был опе­ра­то­ром диви­зи­о­на ради­о­раз­вед­ки.

Диви­зи­он дис­ло­ци­ро­вал­ся в рай­оне Ржев­ско­го высту­па. Здесь нашим вой­скам про­ти­во­сто­я­ла 9‑я немец­кая армия. Зини­чев вел наблю­де­ние за радио­се­тя­ми это­го объ­еди­не­ния. Обста­нов­ка была слож­ная. Поз­же, вспо­ми­ная о том вре­ме­ни, Алек­сандр Алек­се­е­вич ска­жет: «Весь эфир был до отка­за забит интер­на­ци­о­наль­ной сме­сью радио­сиг­на­лов. Рядом с акку­рат­ным нем­цем «тор­чал» разу­ха­би­стый ита­лья­нец, кото­ро­му ниче­го не сто­и­ло пустить какую-нибудь шуточ­ку откры­тым тек­стом сво­е­му напар­ни­ку. А меж­ду ними, слов­но пыта­ясь рас­тол­кать сосе­дей лок­тя­ми, вле­зал со сво­ей тара­бар­щи­ной венгр. На запад­ном же направ­ле­нии эфир про­дол­жал оста­вать­ся отно­си­тель­но спо­кой­ным. Лишь изред­ка нару­ша­ла его покой радио­стан­ция опер­груп­пы шта­ба 9‑й гер­ман­ской армии. За ней мне теперь и над­ле­жа­ло вести неусып­ное наблю­де­ние…»

Зимою 1942–1943 года стан­ция актив­но­сти не про­яв­ля­ла, «про­сы­па­лась» несколь­ко раз в месяц. Основ­ное вре­мя помал­ки­ва­ла. И тем не менее даже в те неча­стые сеан­сы, с кото­ры­ми радио­стан­ция выхо­ди­ла в эфир, стар­ше­му сер­жан­ту Зини­че­ву уда­лось изу­чить почерк ради­стов. Один из них в бук­вах Q и Z несколь­ко затя­ги­вал вто­рое тире, и от это­го они зву­ча­ли более мело­дич­но. Алек­сандр был не лишен музы­каль­но­го слу­ха, и пото­му радист пред­стал ему в обра­зе Штра­у­са, и он дал ему псев­до­ним «Иоганн».

Вто­рой радист напо­ми­нал стар­ше­му сер­жан­ту жен­щи­ну, кото­рая пле­тет тон­кое кру­же­во. В каж­дом сво­ем дей­ствии она была акку­рат­на и точ­на, и пото­му полу­чи­ла псев­до­ним «Луи­за».

Насту­пил фев­раль 1943 года. В рабо­те «Иоган­на» и «Луи­зы» ниче­го не изме­ни­лось. Они так­же изред­ка выхо­ди­ли в эфир. И вот в сере­дине меся­ца радио­сеть 9‑й армии нача­ла актив­ную рабо­ту. Ста­ло извест­но, что вой­ска армии ото­шли на рубеж Спас-Деменск – Духов­щи­на. Здесь немец­кие стан­ции ока­за­лись более мощ­ны­ми, и пелен­ги теперь опре­де­ля­лись доста­точ­но устой­чи­во.

Каза­лось бы, надо радо­вать­ся. Но было одно обсто­я­тель­ство, сво­е­го рода лож­ка дег­тя в боч­ке меда. «Иоганн» и «Луи­за» куда-то исчез­ли. Зини­чев ста­рал­ся обна­ру­жить сво­их ста­рых зна­ко­мых, но без­успеш­но. Да и в самом радио­об­мене было что-то стран­ное. Но что? Ему каза­лось, что радио­грам­мы, кото­рые посы­ла­ет штаб 9‑й армии, никто не при­ни­ма­ет. При сбо­ях в пере­да­че, кото­рые слу­ча­ют­ся неред­ко, при­ни­ма­ю­щая сто­ро­на обыч­но про­сит повто­рить те части радио­грамм, кото­рые не дошли до адре­са­та. А тут все наобо­рот, отве­ты сви­де­тель­ство­ва­ли о вполне успеш­ном при­е­ме и завер­ше­нии сеан­са. Полу­чал­ся эта­кий спек­такль в эфи­ре, демон­стра­ция актив­но­го радио­об­ме­на, дабы убе­дить про­тив­ни­ка, что армия по-преж­не­му нахо­дит­ся на месте. Одна­ко на месте оста­лись лишь радио­се­ти, но не сама армия.

Стар­ший сер­жант Зини­чев доло­жил свои сооб­ра­же­ния коман­до­ва­нию. А вско­ре нашел­ся и его «ста­рый друг» «Иоганн». Прав­да, теперь он рабо­тал на зна­чи­тель­ном уда­ле­нии, совсем на дру­гом участ­ке фрон­та, где-то в рай­оне Кур­ской дуги.

Доклад Зини­че­ва заин­те­ре­со­вал началь­ство. «Вско­ре было при­ка­за­но доста­вить меня в очень высо­кий штаб, – рас­ска­зы­вал Алек­сандр Алек­се­е­вич в одном из интер­вью. – Более двух часов зна­то­ки стро­е­во­го уста­ва гото­ви­ли меня к встре­че с коман­до­ва­ни­ем. Судя по заме­ча­ни­ям этих спе­цов, я понял, что гря­ду­щее меро­при­я­тие непре­мен­но обер­нет­ся для меня гаупт­вах­той. Я стал даже сожа­леть о сво­ем ско­ро­па­ли­тель­ном сочи­ни­тель­стве – мне уже виде­лись гене­раль­ские улыб­ки: есть, мол, у вас свои, домо­ро­щен­ные Шер­ло­ки Холм­сы!

А пеленг? Пра­виль­на ли назван­ная мною циф­ра? Ведь я не про­де­лал все опе­ра­ции по исклю­че­нию лож­но­го пелен­га. Мало ли что не успел! Дол­жен был успеть! Такие сомне­ния тер­за­ли меня целые сут­ки напро­лет и не дава­ли вздрем­нуть. Вызов «наверх» казал­ся мне уже избав­ле­ни­ем от тяж­ких раз­ду­мий.

… Чело­век, с кото­рым мне при­шлось иметь дело, носил гене­раль­ские пого­ны. Он поче­му-то на мою сла­бую стро­е­вую под­го­тов­ку не обра­тил ника­ко­го вни­ма­ния и при­ка­зал сво­е­му орди­нар­цу напо­ить меня и сопро­вож­да­ю­ще­го офи­це­ра чаем с суш­ка­ми».

После чая и сушек гене­рал рас­спро­сил стар­ше­го сер­жан­та о немец­ких ради­стах, о том, дей­стви­тель­но ли он научил­ся раз­ли­чать их по «почер­ку», и устро­ил экза­мен. Зини­чев дол­жен был озна­ко­мить­ся с «почер­ком» ради­ста, а потом выбрать его из несколь­ких чело­век.

По окон­ча­нии экза­ме­на, озна­ко­мив­шись с резуль­та­та­ми, гене­рал толь­ко и ска­зал: «Уди­ви­тель­но».

А вско­ре стар­ше­го сер­жан­та Алек­сандра Зини­че­ва пере­ве­ли в радио­ди­ви­зи­он, кото­рый был раз­вер­нут в рай­оне Кур­ска. Зада­ча преж­няя: сле­дить за «Иоган­ном» и «Луи­зой». А его дан­ные о пере­брос­ке 9‑й армии вско­ре под­твер­ди­лись.

Инте­рес­ный слу­чай из сво­ей фрон­то­вой прак­ти­ки вспом­нил и пол­ков­ник Павел Гну­ти­ков, началь­ник радио­пе­лен­га­тор­но­го пунк­та 313-го радио­ди­ви­зи­о­на ОСНАЗ.

«… Два дня тому назад радио­пе­лен­га­тор­щик сер­жант В. Тума­нов доло­жил:

– Това­рищ стар­ший лей­те­нант! Я пой­мал «Фелик­са!»…

– То есть как это?

– А так. Это он, даю голо­ву на отсе­че­ние! Слы­ши­мость на 5 бал­лов. Но пеленг дру­гой, аж 260 гра­ду­сов. Обме­на не вел, вышел толь­ко на про­вер­ку свя­зи, но я его успел запе­лен­го­вать.

После обсто­я­тель­но­го раз­го­во­ра с пелен­га­тор­щи­ком, про­вер­ки и ана­ли­за запи­сей у меня сло­жи­лось твер­дое мне­ние, что раз­вед­чик напал на след наше­го ста­ро­го зна­ко­мо­го – ради­ста глав­ной радио­стан­ции шта­ба 17‑й тан­ко­вой диви­зии нем­цев.

Кто из ради­стов назвал эту радио­стан­цию «Фелик­сом» теперь уже труд­но ска­зать, но при­ста­ла эти клич­ка к ней плот­но. Про­зви­ще это немец­кий радист полу­чил за то, что пере­да­вая клю­чом бук­ву «Ф» как-то по-осо­бо­му затя­ги­вал кон­цов­ку зна­ка. Это­го было вполне доста­точ­но для хоро­ше­го слу­ха­ча-раз­вед­чи­ка, что­бы выде­лить его из мно­же­ства дру­гих.

Рабо­ту немец­кой радио­стан­ции 17‑й тан­ко­вой диви­зии мы наблю­да­ли послед­ний раз в декаб­ре 1942 года в рай­оне ниж­не­го Дона. Теперь же она ока­за­лась на нашем участ­ке фрон­та. А раз тан­ко­вая диви­зия пере­бро­ше­на нем­ца­ми под Харь­ков, надо ждать наступ­ле­ния на этом направ­ле­нии».

К это­му эпи­зо­ду из фрон­то­вой жиз­ни оста­ет­ся доба­вить, что стар­ший лей­те­нант Гну­ти­ков в сво­ем ана­ли­зе и выво­дах не ошиб­ся. Разу­ме­ет­ся, узна­ло об этом и наше коман­до­ва­ние. А ведь каза­лось бы, все­го ниче­го, немец­кий радист этак изящ­но затя­ги­вал кон­цов­ку зна­ка.

Наря­ду с воз­рос­шим опы­том и мастер­ством добы­ва­ю­щих под­раз­де­ле­ний важ­ней­шая роль при­над­ле­жа­ла и спе­ци­а­ли­стам опе­ра­тив­ных отде­ле­ний радио­ди­ви­зи­о­нов ОСНАЗ. Рабо­тая в тес­ном вза­и­мо­дей­ствии с ради­ста­ми, инже­не­ра­ми диви­зи­о­нов, офи­це­ры-опе­ра­тив­ни­ки обес­пе­чи­ва­ли необ­хо­ди­мую завер­шен­ность обще­го про­цес­са веде­ния раз­вед­ки. Ибо что может сто­ить самое цен­ное коди­ро­ван­ное сооб­ще­ние, если его не в силах рас­шиф­ро­вать.

При­ме­ром тому дея­тель­ность 370-го радио­ди­ви­зи­о­на ОСНАЗ и офи­це­ра его опе­ра­тив­но­го отде­ле­ния стар­ше­го лей­те­нан­та Кон­стан­ти­на Бон­да­рен­ко. Речь идет о боях в Кры­му вес­ной 1944 года.

… Ран­ним утром 2 мая радист цен­тра радио­пе­ре­хва­та сер­жант Нозд­ра­чев при­бе­жал с лист­ком бума­ги в опе­ра­тив­ное отде­ле­ние. Он был взвол­но­ван и счи­тал, что в коди­ро­ван­ном тек­сте содер­жит­ся какое-то важ­ное сооб­ще­ние.

Одна­ко какое, Нозра­чев опре­де­лить не мог, и эту загад­ку пред­сто­я­ло раз­га­дать Кон­стан­ти­ну Бон­да­рен­ко.

На лист­ке был запи­сан текст радио­грам­мы немец­ко­го воен­но-транс­порт­но­го само­ле­та Ю‑52. Адре­со­ва­лось это сооб­ще­ние радио­стан­ции поса­доч­ной пло­щад­ки фаши­стов на мысе Хер­со­нес под Сева­сто­по­лем.

Радио­грам­ма отли­ча­лась от обыч­ной, хотя внешне напо­ми­на­ла слу­жеб­ные пере­го­во­ры ради­стов. Откро­вен­но гово­ря, Бон­да­рен­ко при­шлось нема­ло потру­дить­ся, но коди­ро­ван­ное сооб­ще­ние тем не менее уда­лось про­честь. Ока­зы­ва­ет­ся, радист само­ле­та исполь­зо­вал меж­ду­на­род­ный лет­ный Щ‑код, но, пере­да­вая сооб­ще­ние, сохра­нил в кодо­вых фра­зах толь­ко послед­ний тре­тий знак. Поняв, в чем сек­рет, Бон­да­рен­ко быст­ро про­чел текст. «5 мая в 4 часа утра, – гово­ри­лось в радио­грам­ме, – из Кон­стан­цы на вашу поса­доч­ную пло­щад­ку при­бу­дут 30 бом­бар­ди­ров­щи­ков ХЕ-111».

Да, этот текст доро­го­го сто­ил. Пора­до­ва­лись ему в шта­бах Отдель­ной При­мор­ской и 4‑й воз­душ­ной армий. За мысом Хер­со­нес было уста­нов­ле­но посто­ян­ное наблю­де­ние. 5 мая в 4 часа утра немец­кие бом­бар­ди­ров­щи­ки ста­ли захо­дить на пло­щад­ку для посад­ки с запад­ной части моря. Едва при­зем­лил­ся послед­ний «хен­кель», как из-за восточ­ной окра­и­ны мыса Хер­со­нес пока­за­лись наши штур­мо­ви­ки. Они нанес­ли бом­бо­вый удар по пло­щад­ке и пре­вра­ти­ли вра­же­ские маши­ны в гру­ду горя­ще­го метал­ла.

Вот тако­ва цен­ность вовре­мя рас­шиф­ро­ван­ной коди­ро­ван­ной радио­грам­мы.

А закон­чить эту гла­ву хоте­лось бы сло­ва­ми авто­ри­тет­но­го немец­ко­го гене­ра­ла, началь­ни­ка опе­ра­тив­но­го шта­ба при став­ке вер­хов­но­го глав­но­ко­ман­до­ва­ния Йоде­ля: «Ради­о­раз­вед­ка – как откры­тый пере­хват, так и дешиф­ро­ва­ние – игра­ла осо­бую роль в самом нача­ле вой­ны, но и до послед­не­го вре­ме­ни не поте­ря­ла сво­е­го зна­че­ния. Прав­да, нам нико­гда не уда­ва­лось пере­хва­тить и рас­шиф­ро­вать радио­грам­мы Став­ки, шта­бов фрон­тов и армий. Ради­о­раз­вед­ка, как и все про­чие виды раз­вед­ки, огра­ни­чи­ва­лась толь­ко так­ти­че­ской зоной».

«Рус­ские пре­сле­ду­ют нас и ата­ку­ют…»

– Коман­дир 545-го радио­ди­ви­зи­о­на ОСНАЗ май­ор Гуд­ков доклад закон­чил.

Май­ор ото­рвал­ся от кар­ты, кото­рая была раз­вер­ну­та на сто­ле, и посмот­рел на гене­ра­ла Тру­со­ва. Началь­ник раз­вед­ки 1‑го Бело­рус­ско­го фрон­та, насу­пив­шись, мол­чал. И это мол­ча­ние не пред­ве­ща­ло ниче­го хоро­ше­го.

– Вот что, Кон­стан­тин Михай­ло­вич, – со вздо­хом про­из­нес Тру­сов. Гене­рал ред­ко обра­щал­ся к под­чи­нен­ным по име­ни-отче­ству, и это мог­ло озна­чать толь­ко одно: край­нюю сте­пень его недо­воль­ства.

– Ты все пра­виль­но доло­жил. «Слу­ха­чи» твои молод­цы, вер­но, вскры­ли груп­пи­ров­ку нем­цев на боб­руй­ском направ­ле­нии. И кар­ты у нас с тобой, счи­тай, близ­не­цы-бра­тья…

Гене­рал ото­дви­нул кар­ту Гуд­ко­ва и рас­крыл свою.

– Смот­ри, – ткнул он каран­да­шом, – вот штаб кор­пу­са, вот диви­зии, все семь, как на ладо­ни. Ну и что тол­ку?..

Тру­сов в упор гля­дел на коман­ди­ра диви­зи­о­на.

– Это­го вче­ра было доста­точ­но, а сего­дня мало. Нам поза­рез надо выве­дать, что зна­ют о нас нем­цы. Ина­че как же мы будем насту­пать. Понял меня, май­ор?

Гуд­ков отра­пор­то­вал, мол, понял.

– Ну тогда иди. Жду, Кон­стан­тин Михай­ло­вич, от тебя доб­рых вестей и очень наде­юсь.

Коман­дир воз­вра­щал­ся в свой диви­зи­он и раз­мыш­лял над сло­ва­ми началь­ни­ка раз­вед­ки фрон­та. Дей­стви­тель­но, теперь, когда фаши­сты потер­пе­ли пора­же­ние под Ста­лин­гра­дом и Кур­ском, ситу­а­ция на фрон­те изме­ни­лась в нашу поль­зу. И сей­час для гит­ле­ров­цев очень важ­но удер­жать Бело­рус­сию.

В Бело­рус­сии немец­кое коман­до­ва­ние сосре­до­то­чи­ло круп­ней­шую груп­пи­ров­ку войск – груп­пу армий «Центр». В нее вхо­ди­ли три обще­вой­ско­вые армии, одна тан­ко­вая, а так­же часть войск из груп­пы армий «Север» и тан­ко­вой армии из груп­пы армий «Север­ная Укра­и­на». Все­го мил­ли­он две­сти тысяч чело­век. Враг создал глу­бо­ко эше­ло­ни­ро­ван­ную обо­ро­ну, горо­да Витебск, Боб­руйск и Оршу пре­вра­тил в кре­по­сти.

По рабо­те сво­е­го 545-го радио­ди­ви­зи­о­на ОСНАЗ май­ор Гуд­ков знал, какие стро­гие огра­ни­чи­тель­ные меры в исполь­зо­ва­нии радио­свя­зи при­ни­мал враг. Связь меж­ду шта­ба­ми армий, кор­пу­сов и диви­зий была толь­ко про­вод­ная. Радио­стан­ции этих шта­бов прак­ти­че­ски не рабо­та­ли. Даже пол­ко­вые стан­ции выхо­ди­ли в эфир по очень огра­ни­чен­но­му гра­фи­ку.

Вот и попро­буй в этих усло­ви­ях выпол­ни при­каз гене­ра­ла Тру­со­ва, выве­дай сте­пень немец­кой осве­дом­лен­но­сти о нас. Так они тебе и доло­жи­ли, мол, извест­но, где сто­ит эта диви­зия или тот полк.

Знал бы началь­ник раз­вед­ки, сколь­ко им сто­и­ло сил в усло­ви­ях фашист­ско­го радио­мол­ча­ния рас­крыть дис­ло­ка­цию немец­ких соеди­не­ний, нане­сен­ных на его кар­ту. И день, и ночь слу­ша­ли стан­ции при­дан­ных частей, кото­рые, по сути, без радио­свя­зи не мог­ли осу­ществ­лять обес­пе­че­ние войск. Сле­ди­ли за стан­ци­я­ми офи­це­ров свя­зи воен­но-воз­душ­ных сил, нахо­див­ших­ся при обще­вой­ско­вых шта­бах. Засе­ка­ли радио­стан­ции артил­ле­ри­стов, в осо­бен­но­сти зенит­чи­ков.

Одна­ко май­ор Гуд­ков пони­мал, теперь эти стан­ции им не помощ­ни­ки: ни зенит­чи­ки, ни артил­ле­ри­сты, ни тан­ки­сты или обще­вой­ско­ви­ки. Выру­чить их может толь­ко УКВ связь немец­кой раз­ве­ды­ва­тель­ной авиа­ции, то бишь само­ле­ты ближ­ней авиа­ци­он­ной раз­вед­ки. Толь­ко пере­хва­ты с бор­та немец­ких само­ле­тов-раз­вед­чи­ков о выяв­лен­ных новых аэро­дро­мах, скоп­ле­нии пехо­ты и артил­ле­рии, об интен­сив­но­сти дви­же­ния на шос­сей­ных и желез­но­до­рож­ных маги­стра­лях помо­гут ему выпол­нить зада­ние коман­до­ва­ния.

На это он и ори­ен­ти­ро­вал сво­их под­чи­нен­ных. О том, как уда­лось выпол­нить при­каз, Кон­стан­тин Гуд­ков вспо­ми­нал так:

«… Шла вто­рая поло­ви­на июня 1944 года. Пого­да сто­я­ла ясная, лет­няя, види­мость, как гово­рят лет­чи­ки, «мильон на мильон». И вот в этот пери­од, за несколь­ко дней до пере­хо­да войск 1‑го Бело­рус­ско­го фрон­та в наступ­ле­ние, ради­о­раз­вед­чи­ки диви­зи­о­на офи­це­ры В. Девя­кин, А. Лав­ро­ва, 3. Ильи­на, В. Маку­шок, отлич­но вла­дев­шие немец­ким язы­ком, пере­хва­ти­ли и рас­кры­ли доне­се­ния фашист­ской воз­душ­ной раз­вед­ки, кото­рая обна­ру­жи­ла на наших фрон­то­вых аэро­дро­мах и поса­доч­ных пло­щад­ках, в основ­ном перед пра­вым кры­лом фрон­та, до 600 само­ле­тов.

Нем­цы вскры­ли так­же места сосре­до­то­че­ния наших тан­ков по сле­дам гусе­ниц, кото­рые отчет­ли­во про­смат­ри­ва­лись на мяг­ком грун­те. Эти све­де­ния были немед­лен­но доло­же­ны в шта­бы фрон­та и 65‑й армии.

Через два дня после докла­да я был неожи­дан­но вызван на КП 65‑й армии. При этом меня пре­ду­пре­ди­ли, что­бы я взял с собой кар­ту со все­ми нане­сен­ны­ми на нее резуль­та­та­ми раз­вед­ки немец­кой раз­ве­ды­ва­тель­ной авиа­ции.

При­быв на КП армии, я был немед­лен­но пред­став­лен чело­ве­ку в гене­раль­ской фураж­ке и в чер­ном кожа­ном паль­то без погон. Как ока­за­лось, это был гене­рал армии К. Рокос­сов­ский, коман­ду­ю­щий вой­ска­ми 1‑го Бело­рус­ско­го фрон­та. Он корот­ко ска­зал, обра­ща­ясь ко мне: «Доло­жи­те», – не уточ­няя о чем, види­мо счи­тая, что это само собой разу­ме­ет­ся.

Я достал из план­ше­та кар­ту, на кото­рой было обо­зна­че­но 30 наших аэро­дро­мов и поса­доч­ных пло­ща­док с ука­за­ни­ем коли­че­ства и типов бази­ру­ю­щих­ся на них само­ле­тов. Все­го око­ло 600 еди­ниц, а так­же места сосре­до­то­че­ния тан­ков.

Гене­рал К. Рокос­сов­ский вни­ма­тель­но рас­смат­ри­вал кар­ту, оче­вид­но, оце­ни­вая досто­вер­ность име­ю­щих­ся на ней све­де­ний, затем оста­вил кар­ту себе и при­ка­зал мне не ослаб­лять наблю­де­ния за дея­тель­но­стью само­ле­тов-раз­вед­чи­ков, а обо всем, что они вскры­ва­ют, докла­ды­вать в шта­бы фрон­та и армии».

На сле­ду­ю­щий день, сколь тща­тель­но «слу­ха­чи» 545-го радио­ди­ви­зи­о­на ни слу­ша­ли бор­ты немец­кой раз­ве­ды­ва­тель­ной авиа­ции, ниче­го суще­ствен­но­го не смог­ли уло­вить. Рас­те­рян­ные фашист­ские воз­душ­ные раз­вед­чи­ки на 30 аэро­дро­мах и поса­доч­ных пло­щад­ках насчи­та­ли все­го 7 само­ле­тов. А тан­ки вооб­ще исчез­ли бес­след­но.

Как ста­ло извест­но поз­же, по при­ка­зу Рокос­сов­ско­го само­ле­ты были пере­бро­ше­ны на запас­ные аэро­дро­мы и искус­но замас­ки­ро­ва­ны. А сле­ды тан­ков заме­та­лись с помо­щью дере­вьев, кото­рые воло­чи­лись за каж­дой бое­вой маши­ной.

… В Бело­рус­ской опе­ра­ции ради­о­раз­вед­ку осу­ществ­ля­ли 339‑й диви­зи­он (1‑й При­бал­тий­ский фронт), 474‑й (3‑й Бело­рус­ский фронт), 480‑й (2‑й Бело­рус­ский фронт), 394,541 и 545‑й диви­зи­о­ны (1‑й Бело­рус­ский фронт). Кро­ме них в гра­ни­цах всех четы­рех фрон­тов рабо­та­ли части ОСНАЗ Став­ки Вер­хов­но­го Глав­но­ко­ман­до­ва­ния.

Три диви­зи­о­на 1‑го Бело­рус­ско­го фрон­та были выдви­ну­ты к перед­не­му краю и дей­ство­ва­ли в поло­сах наступ­ле­ния 47, 61 и 65‑й армий на боб­руй­ском, пин­ском и брест­ском направ­ле­ни­ях. Диви­зи­о­ны раз­ме­ща­ли как мож­но бли­же к шта­бам армий. Из двух манев­рен­ных групп 541-го и 545-го диви­зи­о­нов была созда­на еди­ная ман­груп­па и при­да­на раз­вед­от­де­лу шта­ба 3‑й армии, на пра­вом кры­ле фрон­та.

В соста­ве четы­рех фрон­тов дей­ство­ва­ли 19 групп ближ­ней ради­о­раз­вед­ки.

Шел 1944 год. Весь преды­ду­щий бое­вой опыт дока­зы­вал, что под­го­тов­ка ради­о­раз­вед­ки к такой круп­ной насту­па­тель­ной опе­ра­ции долж­на осу­ществ­лять­ся самым тща­тель­ным обра­зом. Так и было сде­ла­но. Отде­ле­ние ради­о­раз­вед­ки раз­вед­от­де­ла шта­ба 1‑го Бело­рус­ско­го фрон­та раз­ра­бо­та­ло схе­му-зада­ние, в кото­рой были опре­де­ле­ны гра­ни­цы раз­вед­ки диви­зи­о­нов, их зада­чи по пере­хва­ту и пелен­го­ва­нию, пунк­ты дис­ло­ка­ции шта­бов и под­чи­нен­ных под­раз­де­ле­ний.

В соот­вет­ствии с этим доку­мен­том раз­ра­бо­та­ли деталь­ные зада­ния на каж­дый диви­зи­он. Им ста­ви­лись зада­чи по опре­де­ле­нию дис­ло­ка­ции шта­бов соеди­не­ний и частей, пере­груп­пи­ров­ку войск про­тив­ни­ка, рай­о­нов сосре­до­то­че­ния резер­вов, бази­ро­ва­ния авиа­ции, марш­ру­тов поле­тов.

Акцен­ти­ро­ва­лось вни­ма­ние на еже­днев­ном добы­ва­нии дан­ных о тан­ко­вых и мото­ри­зо­ван­ных диви­зи­ях про­тив­ни­ка.

В зада­ни­ях так­же опре­де­лял­ся поря­док и спо­со­бы достав­ки доне­се­ний и обме­на инфор­ма­ци­ей меж­ду диви­зи­о­на­ми.

Эти доку­мен­ты были тща­тель­но изу­че­ны коман­ди­ра­ми частей, их заме­сти­те­ля­ми, началь­ни­ка­ми опе­ра­тив­ных отде­ле­ний.

… Бело­рус­ская опе­ра­ция, полу­чив­шая назва­ние «Баг­ра­ти­он», нача­лась 23 июня 1944 года. Вой­ска 1‑го При­бал­тий­ско­го фрон­та про­би­ли брешь в обо­роне про­тив­ни­ка и, раз­ви­вая успех, еще 22 июня вышли к Запад­ной Двине. 3‑й Бело­рус­ский фронт нанес уда­ры по фашист­ским вой­скам на богу­шев­ском и оршан­ском направ­ле­ни­ях. 25 июня север­ная удар­ная груп­па фрон­та сов­мест­но с вой­ска­ми 1‑го При­бал­тий­ско­го фрон­та завер­ши­ла окру­же­ние груп­пи­ров­ки вра­га в рай­оне Витеб­ска.

С нача­лом наступ­ле­ния наших войск радио­се­ти про­тив­ни­ка зара­бо­та­ли актив­но. Режим радио­мол­ча­ния был пре­рван. При­шли в дви­же­ние шта­бы кор­пу­сов и диви­зий.

Теперь глав­ной зада­чей ради­о­раз­вед­ки ста­ло опре­де­ле­ние направ­ле­ния отхо­да сил про­тив­ни­ка, созда­ние им груп­пи­ро­вок для нане­се­ния контр­уда­ров по нашим вой­скам.

В ходе наступ­ле­ния ради­о­раз­вед­ка 1‑го Бело­рус­ско­го фрон­та уста­но­ви­ла, что 41‑й тан­ко­вый кор­пус фаши­стов, зани­мав­ший обо­ро­ну южнее Боб­руй­ска, рас­чле­нен надвое. Две его диви­зии отхо­дят на запад, а штаб и еще одна диви­зия, а так­же соеди­не­ния 35-го армей­ско­го кор­пу­са спеш­но отсту­па­ют на Боб­руйск.

В этот пери­од ради­о­раз­вед­ка вовре­мя вскры­ла выдви­же­ние из глу­би­ны 20‑й тан­ко­вой диви­зии из резер­ва 9‑й армии. Инфор­ма­ция поз­во­ли­ла наше­му коман­до­ва­нию свое­вре­мен­но при­нять контр­ме­ры, и диви­зия, поне­ся боль­шие поте­ри, отка­ти­лась к Боб­руй­ску.

Имен­но ради­о­раз­вед­ке при­над­ле­жит заслу­га в опре­де­ле­нии частей, попав­ших в «боб­руй­ский котел». А там ока­за­лись шта­бы 41-го тан­ко­во­го и 35-го армей­ско­го кор­пу­сов, несколь­ко соеди­не­ний из 12-го армей­ско­го кор­пу­са, дру­гие пехот­ные диви­зии и части. 26 июня ради­о­раз­вед­чи­ки доло­жи­ли коман­до­ва­нию, что управ­ле­ние вой­ска­ми, попав­ши­ми в «котел» в рай­оне Боб­руй­ска, взял на себя штаб 41-го тан­ко­во­го кор­пу­са.

По тому как пере­ме­ща­лись шта­бы, ста­ло ясно, что фаши­сты сосре­до­та­чи­ва­ют уси­лия для про­ры­ва коль­ца окру­же­ния в север­ном направ­ле­нии. Све­де­ния были очень цен­ны для наше­го коман­до­ва­ния, так как в это вре­мя при­ни­ма­лось реше­ние о направ­ле­нии глав­но­го уда­ра с целью раз­гро­ма окру­жен­ной груп­пи­ров­ки. 480‑й радио­ди­ви­зи­он, рабо­тав­ший в инте­ре­сах 2‑го Бело­рус­ско­го фрон­та, вни­ма­тель­но отсле­жи­вал дея­тель­ность радио­стан­ций шта­бов вра­же­ских войск.

«Вече­ром 29 июня, – вспо­ми­на­ет началь­ник отде­ле­ния радио-раз­вед­ки раз­вед­от­де­ла шта­ба фрон­та И. Бело­усов, – к гене­ра­лу Вино­гра­до­ву при­был с раз­вед­до­не­се­ни­ем началь­ник опе­ра­тив­но­го отде­ле­ния 480-го отдель­но­го радио­ди­ви­зи­о­на ОСНАЗ И. Кру­пе­ник и доло­жил о том, что радио­уз­лы шта­бов 12‑й пехот­ной диви­зии и Моги­лев­ско­го укреп­лен­но­го рай­о­на не рабо­та­ют.

Вино­гра­дов улыб­нул­ся с хит­ре­цой, взял под руку Кру­пе­ни­ка и повел его в домик, где нахо­ди­лись плен­ные гит­ле­ров­ские гене­ра­лы. Открыв дверь, Вино­гра­дов ска­зал Кру­пе­ни­ку: «Вот тот, что у окна, – коман­дир 12‑й пехот­ной диви­зии, а тот, что за сто­лом, – комен­дант укреп­лен­но­го рай­о­на. Вот поэто­му радио­уз­лы их шта­бов и не рабо­та­ют. Понят­но?»

«Так точ­но, понят­но», – с нескры­ва­е­мым удо­вле­тво­ре­ни­ем отве­тил Кру­пе­ник. Это было при­ят­но и ему, и мне, и гене­ра­лу Вино­гра­до­ву, кото­рый тут же пере­дал бла­го­дар­ность все­му лич­но­му соста­ву диви­зи­о­на и осо­бен­но тем, кто наблю­дал за рабо­той узла свя­зи Моги­лев­ско­го укреп­лен­но­го рай­о­на».

Ради­о­раз­вед­ка в ходе насту­па­тель­ной опе­ра­ции основ­ные уси­лия, разу­ме­ет­ся, направ­ля­ла на кон­троль за радио­се­тя­ми сухо­пут­ных войск. Одна­ко не упус­ка­ла из вни­ма­ния и рабо­ту немец­кой авиа­ции, тща­тель­но отсле­жи­ва­ла сте­пень осве­дом­лен­но­сти про­тив­ни­ка о наших вой­сках.

Так, 26 июня офи­цер опе­ра­тив­но­го отде­ле­ния 545-го радио­ди­ви­зи­о­на ОСНАЗ Лав­ров пере­хва­тил доне­се­ние немец­ко­го само­ле­та-раз­вед­чи­ка. Пилот докла­ды­вал, что обна­ру­жил на опуш­ке леса, в соот­вет­ству­ю­щем квад­ра­те 27 наших замас­ки­ро­ван­ных уста­но­вок «Катюш». Он про­сил ско­рее напра­вить авиа­цию дня нане­се­ния уда­ра по «Катю­шам».

Пони­мая, что доро­го каж­дое мгно­ве­ние, коман­дир диви­зи­о­на май­ор Гуд­ков свя­зал­ся по теле­фо­ну с коман­ду­ю­щим артил­ле­ри­ей 65‑й армии и пере­дал содер­жа­ние пере­хва­чен­но­го доне­се­ния.

Гвар­дей­ские мино­ме­ты «Катю­ши» прак­ти­че­ски всю вой­ну счи­та­лись ору­жи­ем сек­рет­ным, и любая инфор­ма­ция о них дер­жа­лась в боль­шой тайне. А тут вдруг какой-то май­ор откры­тым тек­стом гово­рит о рай­оне сосре­до­то­че­ния уста­но­вок.

Коман­ду­ю­щий артил­ле­ри­ей был вне себя от яро­сти. Он обру­шил на коман­ди­ра диви­зи­о­на поток бра­ни, обе­щал отдать столь без­от­вет­ствен­но­го офи­це­ра под суд три­бу­на­ла.

Гене­рал заку­сил уди­ла, и сто­и­ло боль­ших тру­дов объ­яс­нить ему, что тай­на его «Катюш» уже рас­кры­та нем­ца­ми и они гото­вят удар. Когда коман­ду­ю­щий артил­ле­ри­ей остыл, и к нему вер­ну­лась спо­соб­ность сооб­ра­жать, он тут же смек­нул в чем дело. Сроч­но было при­ня­то реше­ние выве­сти «Катю­ши» из-под уда­ра.

А через два­дцать минут в небе пока­зал­ся немец­кий бом­бар­ди­ров­щик Ю‑88. Он раз­бом­бил ту самую опуш­ку леса, где совсем недав­но нахо­ди­лись наши гвар­дей­ские мино­ме­ты.

Офи­цер Лав­ров был награж­ден орде­ном Крас­ной Звез­ды, а у коман­ди­ра диви­зи­о­на сло­жи­лись самые доб­рые отно­ше­ния с коман­ду­ю­щим артил­ле­ри­ей армии.

Для того что­бы задер­жать отступ­ле­ние, а порою и про­сто бег­ство сво­их войск, фаши­сты созда­ва­ли загра­ди­тель­ные отря­ды. Ради­сты севе­ро-запад­нее Оси­по­ви­чей пере­хва­ти­ли сооб­ще­ние, кото­рое ярко харак­те­ри­зо­ва­ло мораль­ное состо­я­ние фашист­ских войск.

«Мы выяв­ля­ем тыся­чи, – ради­ро­ва­ли сво­е­му коман­до­ва­нию заград­от­ря­дов­цы. – Совер­шен­но необ­хо­ди­мо, что­бы эти колон­ны были пере­хва­че­ны, в необ­хо­ди­мых слу­ча­ях надо при­ме­нять ору­жие. Неко­то­рые стре­мят­ся захва­тить сред­ства транс­пор­та. Я не могу гаран­ти­ро­вать обо­ро­ну. Рус­ские пре­сле­ду­ют нас и ата­ку­ют. Немед­лен­но вышли­те гру­зо­ви­ки для эва­ку­а­ции».

Одна­ко ника­кие загра­ди­тель­ные отря­ды не мог­ли оста­но­вить отсту­па­ю­щих фаши­стов. Наступ­ле­ние Крас­ной Армии про­дол­жа­лось. 3 июля вой­ска 1‑го и 3‑го Бело­рус­ско­го фрон­тов сомкну­ли коль­цо окру­же­ния вокруг немец­кой груп­пи­ров­ки восточ­нее Мин­ска.

Вой­ска 2‑го Бело­рус­ско­го про­дол­жа­ли пре­сле­до­ва­ние фаши­стов. Вско­ре окру­жен­ная груп­пи­ров­ка была уни­что­же­на. 2‑й и 3‑й Бело­рус­ские фрон­ты с боя­ми про­дви­га­лись на запад, фор­си­ро­ва­ли Неман и при­сту­пи­ли к осво­бож­де­нию Лит­вы.

Коман­до­ва­ние немец­кой армии ста­ра­лось оста­но­вить наши вой­ска на под­сту­пах к Восточ­ной Прус­сии. Для это­го им надо было лик­ви­ди­ро­вать плац­дарм на запад­ном бере­гу Нема­на. Имен­но поэто­му сюда пере­дис­ло­ци­ро­ва­ли несколь­ко диви­зий вра­га, в том чис­ле 6 тан­ко­вых. «Слу­ха­чи» 474-го радио­ди­ви­зи­о­на вовре­мя вскры­ли их пере­брос­ку и рай­о­ны раз­ме­ще­ния.

Быст­рое пре­сле­до­ва­ние про­тив­ни­ка навя­зы­ва­ло свой ритм дей­ствий. Ради­о­раз­вед­ке при­хо­ди­лось часто пере­бра­сы­вать свои силы и сред­ства, в то же вре­мя не теряя наблю­де­ния за радио­се­тя­ми про­тив­ни­ка.

Диви­зи­о­ны ОСНАЗ пере­ме­ща­лись прак­ти­че­ски еже­су­точ­но. Что­бы обес­пе­чить непре­рыв­ность раз­вед­ки в этих усло­ви­ях, при­хо­ди­лось пере­ме­щать­ся в два эше­ло­на. Пер­вый эше­лон пере­бра­сы­вал­ся, как пра­ви­ло, за 4–5 часов, весь диви­зи­он за 12 часов. Это, есте­ствен­но, сни­жа­ло эффек­тив­ность раз­вед­ки.

Нужен был дру­гой алго­ритм дей­ствий. Но какой? Над этим дума­ли и в Цен­тре и в диви­зи­о­нах. Извест­но, что радио­стан­ции вра­же­ских шта­бов наи­ме­нее актив­но рабо­та­ли ночью, при­мер­но с 22 часов до 4 часов утра. Зна­чит, в утрен­ние часы целе­со­об­раз­нее мак­си­маль­но задей­ство­вать все сред­ства ради­о­раз­вед­ки и обес­пе­чить дежур­ство на них наи­бо­лее опыт­ных опе­ра­то­ров. А пере­дис­ло­ка­цию про­во­дить ночью.

Было при­ня­то реше­ние так и посту­пать. Пере­дис­ло­ка­цию осу­ще­ствить одним эше­ло­ном с веде­ни­ем ради­о­раз­вед­ки на мар­ше. Новую схе­му опро­бо­ва­ли в 545‑м радио­ди­ви­зи­оне. Луч­шие «слу­ха­чи» обес­пе­чи­ва­ли наблю­де­ние за радио­стан­ци­я­ми про­тив­ни­ка на ходу. Пелен­го­ва­ние осу­ществ­ля­лось радио­пунк­та­ми само­сто­я­тель­но по зада­нию.

Четы­ре радио­пе­лен­га­тор­ных пунк­та диви­зи­о­на пере­ме­ща­лись поэ­ше­лон­но: два пери­фе­рий­ных – в кон­це дня, когда радио­стан­ции про­тив­ни­ка были уже неод­но­крат­но запе­лен­го­ва­ны, а еще два – одно­вре­мен­но со все­ми под­раз­де­ле­ни­я­ми диви­зи­о­на.

За несколь­ко часов впе­ред посы­ла­лась реко­гнос­ци­ро­воч­ная груп­па для выбо­ра пози­ций раз­вер­ты­ва­ния мест­но­го пелен­га­то­ра, антенн для при­ем­но­го цен­тра, линий свя­зи. Все это дела­лось для того, что­бы при­быв­шие основ­ные под­раз­де­ле­ния сра­зу вклю­чи­лись в рабо­ту.

Подоб­ная так­ти­ка ока­за­лась наи­бо­лее про­дук­тив­ной и вско­ре была внед­ре­на в дея­тель­ность всех диви­зи­о­нов ОСНАЗ, в осо­бен­но­сти, когда речь шла о насту­па­тель­ных опе­ра­ци­ях, сопро­вож­да­ю­щих­ся быст­рым пере­дви­же­ни­ем войск.

Прав­да, при высо­ком тем­пе наступ­ле­ния радио­пе­ре­хват в УКВ диа­па­зоне был затруд­нен. Его вели манев­рен­ные груп­пы и армей­ские груп­пы ближ­ней раз­вед­ки на корот­ких оста­нов­ках, а сле­до­ва­ло вести на ходу, в бое­вых поряд­ках войск. Одна­ко к это­му так­ти­че­ская ради­о­раз­вед­ка была не гото­ва, и в первую оче­редь по состо­я­нию тех­ни­ки и воору­же­ния. Но УКВ пере­хват само­ле­тов ближ­ней авиа­ци­он­ной раз­вед­ки все-таки осу­ществ­лял­ся.

Эти дан­ные вме­сте с дру­гой инфор­ма­ци­ей поз­во­ля­ли ради­о­раз­вед­ке давать более точ­ные све­де­ния. При­ме­ром тому может слу­жить раз­ве­д­ин­фор­ма­ция, полу­чен­ная по 4‑й тан­ко­вой диви­зии фаши­стов. Со 2 по 4 июля 1944 года по дан­ным пелен­га­ции нем­цы осу­ществ­ля­ли пере­брос­ку частей соеди­не­ния с ковель­ско­го направ­ле­ния в рай­он Бара­но­ви­чей. 4 июля с само­ле­та ближ­ней авиа­ци­он­ной раз­вед­ки пере­хва­ти­ли сооб­ще­ние, кото­рое допол­ни­ло кар­ти­ну дей­ствий диви­зии. Теперь с пол­ной уве­рен­но­стью мож­но было сде­лать вывод, на каком участ­ке фрон­та эго соеди­не­ние фаши­сты вве­дут в бой.

В два­дца­тых чис­лах июля 1944 года, раз­ви­вая стре­ми­тель­ное наступ­ле­ние в Бело­рус­сии, 65‑я армия, завер­шив раз­гром нем­цев под Боб­руй­ском, пре­одо­ле­ла труд­но­про­хо­ди­мые леса Бело­веж­ской пущи, вышла к Запад­но­му Бугу, вкли­нив­шись в обо­ро­ну фаши­стов.

Ста­ло понят­но, что нем­цы не упу­стят воз­мож­но­сти нане­сти удар дву­мя груп­пи­ров­ка­ми под осно­ва­ние кли­на, вытя­нув­ше­го­ся впе­ред, что­бы отре­зать пере­до­вые соеди­не­ния армии, окру­жить и уни­что­жить их.

Догад­ки коман­до­ва­ния вско­ре под­твер­ди­ла ради­о­раз­вед­ка. Она уста­но­ви­ла, что отхо­дя­щие соеди­не­ния фаши­стов дей­стви­тель­но сосре­до­то­чи­лись на флан­гах 65‑й армии у осно­ва­ния ее кли­на.

Севе­ро-запад­нее Бре­ста зани­ма­ли пози­ции вой­ска 23-го армей­ско­го кор­пу­са, в кото­рый вхо­ди­ли 5‑я тан­ко­вая, 35,102 и 292‑я пехот­ные диви­зии, 216‑я диви­зи­он­ная груп­па, а так­же диви­зия СС «Викинг».

В рай­оне Бель­ска сосре­до­то­чи­лась 4‑й тан­ко­вая и 28‑я пехот­ная диви­зия 1‑го кава­ле­рий­ско­го кор­пу­са.

Что­бы вос­пре­пят­ство­вать фор­си­ро­ва­нию наши­ми вой­ска­ми Запад­но­го Буга, нем­цы пере­бро­си­ли из глу­би­ны 541‑ю пехот­ную диви­зию.

Таким обра­зом, про­тив­ни­ку уда­лось пере­дис­ло­ци­ро­вать в рай­он наме­чен­но­го контр­уда­ра доста­точ­но силь­ную груп­пи­ров­ку – две тан­ко­вые и пять пехот­ных диви­зий.

Дан­ные раз­вед­ки помог­ли коман­до­ва­нию 65‑й армии при­нять упре­жда­ю­щие меры и сорвать контр­удар вра­га. Его попыт­ки вкли­нить­ся в нашу обо­ро­ну успе­ха не при­нес­ли. Обе груп­пи­ров­ки были раз­гром­ле­ны совет­ски­ми вой­ска­ми.

В ходе бое­вых дей­ствий про­изо­шло собы­тие, когда 545‑й радио­ди­ви­зи­он ОСНАЗ едва не попал под удар вра­же­ских тан­ков.

Коман­дир диви­зи­о­на толь­ко что вер­нул­ся из шта­ба армии, как ему доло­жи­ли: дежур­ный радио­опе­ра­тор мест­но­го радио­пе­лен­га­то­ра мет­рах в трех­стах видит три немец­ких тан­ка. Судя по все­му, это были тан­ки раз­вед­до­зо­ра одно­го из фашист­ских соеди­не­ний.

Диви­зи­он под­ня­ли по тре­во­ге и сроч­но выве­ли в запас­ной рай­он. Сде­ла­но это было быст­ро, ведь лич­ный состав был хоро­шо натре­ни­ро­ван при свер­ты­ва­нии и раз­вер­ты­ва­нии тех­ни­ки. Через деся­ток минут диви­зи­он снял­ся с места и убыл в рай­он сбо­ра.

За успеш­ную бое­вую рабо­ту в ходе Бело­рус­ской насту­па­тель­ной опе­ра­ции отли­чив­ши­е­ся ради­о­раз­вед­чи­ки были награж­де­ны орде­на­ми и меда­ля­ми. Коман­дир 541-го радио­ди­ви­зи­о­на май­ор Кон­стан­тин Гуд­ков удо­сто­ил­ся орде­на Крас­но­го Зна­ме­ни.

Пол­ков­ник Тюме­нев и его коман­да

До сих пор мы рас­ска­зы­ва­ли о дея­тель­но­сти радио­ди­ви­зи­о­нов ОСНАЗ на фрон­тах Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны. Теперь при­шло вре­мя напи­сать об отде­ле Тюме­не­ва. Что это за отдел?

Дело в том, что части ради­о­раз­вед­ки под­чи­ня­лись началь­ни­кам раз­вед­ки фрон­тов, а так­же отде­лу Тюме­не­ва. Он зани­мал­ся спе­ци­аль­ны­ми, кад­ро­вы­ми и инже­нер­но-тех­ни­че­ски­ми про­бле­ма­ми и вхо­дил в штат Раз­ве­ду­прав­ле­ния Крас­ной армии.

Началь­ник и офи­це­ры это­го отде­ла под­дер­жи­ва­ли тес­ный кон­такт с раз­ве­дор­га­на­ми фрон­тов, актив­но рабо­та­ли по всем про­бле­мам опе­ра­тив­ной дея­тель­но­сти, обес­пе­че­ния частей ОСНАЗ и орга­ни­за­ции вза­и­мо­дей­ствия с сосе­дя­ми. Отно­ше­ния отде­ла ради­о­раз­вед­ки с фрон­то­вы­ми раз­вед­чи­ка­ми носи­ли дело­вой, кон­крет­ный и дове­ри­тель­ный харак­тер.

Прав­да, надо ска­зать, что отдел Тюме­не­ва, как само­сто­я­тель­ное под­раз­де­ле­ние, начал свою рабо­ту в октяб­ре 1942 года. Перед вой­ной функ­ци­о­ни­ро­вал отдел, кото­рый объ­еди­нял руко­вод­ство служ­ба­ми радио­свя­зи, ради­о­раз­вед­ки и тех­ни­че­ско­го обес­пе­че­ния. Его воз­глав­ля­ли в раз­ное вре­мя И. Арте­мьев, В. Рябов.

С сен­тяб­ря 1942 года служ­бы радио­свя­зи, ради­о­раз­вед­ки и тех­ни­че­ско­го обес­пе­че­ния были раз­де­ле­ны. Ради­о­раз­вед­ка вошла в состав управ­ле­ния, кото­рое объ­еди­ня­ло под сво­им нача­лом так­же части ОСНАЗ, орга­ны и радио­ча­сти спец­служ­бы, создан­ные на базе отдель­ных радио­стан­ций ОСНАЗ.

Управ­ле­ние это про­су­ще­ство­ва­ло все­го месяц с неболь­шим. Радио­ча­сти и орга­ны спец­служ­бы были пере­да­ны в НКВД, и оно при­ка­за­ло дол­го жить.

На его месте был создан само­сто­я­тель­ный отдел, кото­рый и вошел в исто­рию ради­о­раз­вед­ки как «отдел Тюме­не­ва».

«Отдел А. Тюме­не­ва, – вспо­ми­нал А. Усти­мен­ко, в пери­од вой­ны рабо­тав­ший в этом органе, – был неболь­шим, и мно­гим из нас при­хо­ди­лось быть «мно­го­ста­ноч­ни­ка­ми», то есть про­яв­лять себя в раз­лич­ных ипо­ста­сях: от обра­бот­ки мате­ри­а­лов, чисто инже­нер­ных про­блем до орга­ни­за­ци­он­ных вопро­сов, вскры­тия систем позыв­ных про­тив­ни­ка, фор­ми­ро­ва­ния и под­го­тов­ки к бое­вой рабо­те раз­лич­ных вре­мен­ных раз­ве­ды­ва­тель­ных групп, раз­ра­бот­ки мер по уси­ле­нию раз­ве­ды­ва­тель­ных воз­мож­но­стей обще­вой­ско­вых армий и, конеч­но, выез­дов на фрон­ты с теми или ины­ми зада­ни­я­ми».

По шта­ту отдел состо­ял из двух групп. Одна из них зани­ма­лась обра­бот­кой и обоб­ще­ни­ем дан­ных раз­вед­ки от частей на совет­ско-гер­ман­ском фрон­те, до Даль­не­го Восто­ка и южных гра­ниц. На осно­ве этих мате­ри­а­лов они каж­дый день гото­ви­ли доне­се­ния о про­тив­ни­ке, дан­ные кото­ро­го вклю­ча­лись в доклад Раз­ве­ду­прав­ле­ния Гене­раль­но­го шта­ба и докла­ды­ва­лись Вер­хов­но­му Глав­но­ко­ман­ду­ю­ще­му. Эта груп­па так­же ана­ли­зи­ро­ва­ла состо­я­ние опе­ра­тив­ной рабо­ты частей, изу­ча­ла их опыт, рас­про­стра­ня­ла новые мето­ды обра­бот­ки и исполь­зо­ва­ния ради­о­раз­ве­ды­ва­тель­ных дан­ных.

В груп­пу вхо­ди­ли опыт­ные, высо­ко­про­фес­си­о­наль­ные спе­ци­а­ли­сты – П. Вар­лы­гин, Е. Кутей­ни­ков, В. Куты­нин, А. Куз­не­цов, В. Мар­ко­вич, В. Львов, М. Пят­ков. Е. Шер­гин, Л. Чина­ров.

Воз­гла­вил этот кол­лек­тив офи­цер Вени­а­мин Мухин. Как-то в бесе­де со мной гене­рал-лей­те­нант Петр Шмы­рев назвал Мухи­на «бле­стя­щим ана­ли­ти­ком выс­ше­го клас­са». Участ­ник вой­ны в Испа­нии, он не имел спе­ци­аль­но­го обра­зо­ва­ния, одна­ко был талант­ли­вым само­род­ком. Пре­крас­но раз­би­рал­ся в радио­свя­зи, при­ни­мал на слух из эфи­ра пере­да­чу со ско­ро­стью 120–140 зна­ков в мину­ту, при этом запи­сы­вал при­ни­ма­е­мый текст без еди­ной ошиб­ки сво­им чет­ким, кал­ли­гра­фи­че­ским почер­ком.

Во вре­мя вой­ны он часто выез­жал на фронт, в диви­зи­о­ны ОСНАЗ, помо­гал нахо­дить отве­ты на самые слож­ные вопро­сы. В вой­сках его люби­ли.

Вто­рая груп­па зани­ма­лась кад­ро­вы­ми, орга­ни­за­ци­он­но-штат­ны­ми и учеб­ны­ми про­бле­ма­ми. Стар­шим в груп­пе был И. Логи­нов. Вме­сте с ним тру­дил­ся М. Вах­нев. Кури­ро­вал их рабо­ту заме­сти­тель началь­ни­ка отде­ла И. Уха­нов.

Капи­тан, а потом и май­ор Алек­сандр Усти­мен­ко ни в одну из групп не вхо­дил и под­чи­нял­ся непо­сред­ствен­но началь­ни­ку отде­ла пол­ков­ни­ку Алек­сею Тюме­не­ву.

Алек­сей Алек­сан­дро­вич воз­гла­вил отдел ради­о­раз­вед­ки еще до вой­ны в 1940 году и коман­до­вал им до 1948 года.

Тот же Усти­мен­ко отзы­вал­ся о сво­ем началь­ни­ке сле­ду­ю­щим обра­зом: «Тюме­нев дей­ство­вал, как дири­жер боль­шо­го сла­жен­но­го оркест­ра, где инстру­мент чет­ко ведет свою пар­тию, не допус­кая ни малей­шей фаль­ши, ни про­пус­ка. Он все­гда был в кур­се изме­не­ний в груп­пи­ров­ке войск про­тив­ни­ка, обла­дал ред­кой опе­ра­тив­ной памя­тью.

Опе­ра­тив­ность Тюме­не­ва при реше­нии вопро­сов по запро­сам частей была мгно­вен­ной.

В каче­стве штри­ха к обра­зу пол­ков­ни­ка Тюме­не­ва дол­жен ска­зать, что он без­гра­нич­но дове­рял под­чи­нен­ным: знал, что его не под­ве­дут».

Оста­ет­ся толь­ко доба­вить, что отдел руко­во­дил всей ради­о­раз­вед­кой – от стра­те­ги­че­ско­го зве­на (полк, бри­га­да Став­ки ВГК) до так­ти­че­ско­го (армей­ские груп­пы ближ­ней раз­вед­ки).

Вооб­ще в отде­ле суще­ство­ва­ло неглас­ное пра­ви­ло: офи­цер не дол­жен ждать осо­бых ука­за­ний началь­ства. Наобо­рот, зная все тон­ко­сти обста­нов­ки на пору­чен­ном участ­ке, посто­ян­но ана­ли­зи­руя посту­па­ю­щую инфор­ма­цию, работ­ник отде­ла ради­о­раз­вед­ки дол­жен был вовре­мя вно­сить на рас­смот­ре­ние руко­вод­ства новые пред­ло­же­ния, таким обра­зом нара­щи­вая уси­лия служ­бы.

В мар­те 1943 года, воз­вра­тив­шись из коман­ди­ров­ки в бло­кад­ный Ленин­град, офи­це­ры Мухин и Усти­мен­ко доло­жи­ли Тюме­не­ву о рабо­тах ради­о­раз­вед­чи­ка Дроз­до­ва по пере­хва­ту пере­дач с бор­та гит­ле­ров­ских само­ле­тов-раз­вед­чи­ков.

Алек­сей Алек­сан­дро­вич горя­чо под­дер­жал начи­на­ния Дроз­до­ва, и вско­ре была полу­че­на зака­зан­ная в Ленин­гра­де пер­вая пар­тия радио­при­ем­ни­ков «Север‑У». Таким обра­зом, пере­хват УКВ-пере­дач немец­кой авиа­ции был внед­рен во всех частях ради­о­раз­вед­ки.

Вооб­ще в ходе вой­ны, бое­вых дей­ствий воз­ни­ка­ло мно­же­ство про­блем, как опе­ра­тив­но­го, так и сугу­бо тех­ни­че­ско­го харак­те­ра. Одна­ко, к чести отде­ла ради­о­раз­вед­ки, с ними уда­ва­лось спра­вить­ся.

Так к сере­дине 1942 года ста­ло понят­но, что все уси­лия фрон­то­вых радио­ча­стей ОСНАЗ сво­дят­ся, по сути, к нулю из-за опоз­да­ний при их пере­да­че по Бодо. Собран­ные со всех фрон­тов и пред­став­ля­ю­щие огром­ную опе­ра­тив­но-стра­те­ги­че­скую цен­ность, они про­сто не попа­да­ли в общую раз­вед­свод­ку Гене­раль­но­го шта­ба за про­шед­шие сут­ки.

Поче­му это про­ис­хо­ди­ло? Да пото­му, что еже­су­точ­ные свод­ки ради­о­раз­вед­ки пере­да­ва­лись с фрон­тов в Моск­ву толь­ко после про­хож­де­ния опе­ра­тив­ных и общих раз­вед­сво­док.

Сло­жив­шу­ю­ся оче­ред­ность в пере­да­че мате­ри­а­лов в Центр ради­о­раз­вед­чи­ки, есте­ствен­но, изме­нить не мог­ли. Но и мирить­ся с подоб­ным поло­же­ни­ем не хоте­ли. Ведь дан­ные ради­о­раз­вед­ки теря­ли свою акту­аль­ность.

Выход вско­ре был най­ден. Реши­ли орга­ни­зо­вать связь с фрон­то­вы­ми ОСНАЗ по радио и полу­чать доне­се­ния в Москве на радио­уз­ле Раз­ве­ду­прав­ле­ния. Отдел радио­свя­зи помог кол­ле­гам и взял связь с радио­ди­ви­зи­о­на­ми на себя.

Одна­ко и это­го не хва­та­ло. Для радио­свя­зи нужен был код, кото­рый бы учи­ты­вал спе­ци­фи­ку пере­да­ва­е­мо­го мате­ри­а­ла и поз­во­лил бы наи­бо­лее эко­ном­но его шиф­ро­вать. Пол­ков­ник Тюме­нев пору­чил раз­ра­бот­ку кода капи­та­ну Усти­мен­ко. Он учел, что капи­тан еще в дово­ен­ное вре­мя слу­жил в шта­бе мар­ша­ла Блю­хе­ра и имел опыт рабо­ты в каче­стве крип­то­гра­фа.

Код был раз­ра­бо­тан, изго­тов­лен для каж­дой из радио­ча­стей ОСНАЗ. Вско­ре с при­ем­но­го цен­тра в отдел ради­о­раз­вед­ки по теле­тай­пу в зашиф­ро­ван­ном виде ста­ли посту­пать раз­вед­свод­ки из каж­до­го фрон­то­во­го диви­зи­о­на.

Теперь в общую раз­вед­свод­ку Гене­раль­но­го шта­ба ста­ли вклю­чать­ся самые све­жие дан­ные ради­о­раз­вед­ки всех фрон­тов.

Код, раз­ра­бо­тан­ный Усти­мен­ко, дей­ство­вал всю вой­ну. А тех­ни­че­ский ход, най­ден­ный отде­лом ради­о­раз­вед­ки, поз­во­лил сде­лать свод­ки Ген­шта­ба более акту­аль­ны­ми и опе­ра­тив­ны­ми.

Конеч­но же глав­ной забо­той Тюме­не­ва и его под­чи­нен­ных был фронт, то есть раз­вед­ди­ви­зи­о­ны ОСНАЗ, дей­ству­ю­щие в бое­вых усло­ви­ях. Уси­лия офи­це­ров отде­ла были сосре­до­то­че­ны на непре­рыв­ном ана­ли­зе рабо­ты каж­дой части. Для это­го исполь­зо­ва­лись дан­ные еже­днев­но­го кон­тро­ля за коли­че­ством добы­ва­е­мой инфор­ма­ции. Офи­це­ры отде­ла часто выез­жа­ли в вой­ска. И необ­хо­ди­мость в таких коман­ди­ров­ках не под­вер­га­лась сомне­нию. Ибо вой­на тре­бо­ва­ла совер­шен­ство­ва­ния суще­ству­ю­щих и выра­бот­ке новых форм и мето­дов веде­ния ради­о­раз­вед­ки. А эти наи­бо­лее раци­о­наль­ные фор­мы как раз и рож­да­лись в резуль­та­те лич­ных кон­так­тов офи­це­ров отде­ла с кол­ле­га­ми из частей.

Так, после коман­ди­ров­ки пол­ков­ни­ка Тюме­не­ва в вой­ска Цен­траль­но­го, Степ­но­го и Юго-Запад­но­го фрон­тов и изу­че­ния на местах усло­вий наблю­де­ния за круп­ны­ми шта­ба­ми про­тив­ни­ка он при­шел к выво­ду о необ­хо­ди­мо­сти цен­тра­ли­за­ции обра­бот­ки пелен­гов на радио­стан­ции шта­бов объ­еди­не­ний нем­цев, за кото­ры­ми вели наблю­де­ние одно­вре­мен­но несколь­ко фрон­то­вых ради­о­раз­ве­ды­ва­тель­ных частей. Поз­же это пред­ло­же­ние Тюме­не­ва было учте­но при созда­нии 1‑й отдель­ной радиоб­ри­га­ды ОСНАЗ.

Неред­ко офи­це­рам отде­ла при­хо­ди­лось выез­жать в вой­ска, что­бы на месте воз­гла­вить рабо­ту но раз­вер­ты­ва­нию и вво­ду в дей­ствие частей ради­о­раз­вед­ки. При­ме­ром тому – рабо­та Усти­мен­ко на Юго-Запад­ном фрон­те в кон­це 1942-го – нача­ле 1943 годов.

«Меня вызвал Тюме­нев, – вспо­ми­на­ет Алек­сандр Ива­но­вич, – заго­вор­щи­че­ски, шепо­том ска­зал, что сле­ду­ет быст­ро выехать на фронт. Зада­ние заклю­ча­лось в том, что­бы в опре­де­лен­ном месте встре­тить, при­нять под­хо­дя­щую часть ОСНАЗ, обес­пе­чить ее раз­вер­ты­ва­ние и ввод в дей­ствие в гра­ни­цах дей­ству­ю­ще­го там «хозяй­ства».

Что это за «хозяй­ство»? Тюме­нев мог стро­го сек­рет­но ска­зать толь­ко то, что это новое боль­шое «хозяй­ство», штаб кото­ро­го рас­по­ло­жен в рай­оне запад­нее или юго-запад­нее Михай­лов­ки (рай­он севе­ро-запад­нее Ста­лин­гра­да). Он обвел на кар­те боль­шой круг и заме­тил, что ска­зан­ное пред­став­ля­ет боль­шой сек­рет.

Вот зада­ча: ни назва­ния, ни номе­ра вой­ско­вой части, ни места рас­по­ло­же­ния шта­ба, ни фами­лии коман­ду­ю­ще­го «боль­шим хозяй­ством».

Потом ста­нет извест­но, что Ста­лин­град­ская опе­ра­ция нахо­ди­лась под боль­шим сек­ре­том и были при­ня­ты все меры к тому, что­бы скрыт­но сосре­до­то­чить круп­ные мас­сы войск в излу­чине Дона и сфор­ми­ро­вать пер­вый мощ­ный Юго-Запад­ный фронт под коман­до­ва­ни­ем гене­ра­ла Н. Вату­ти­на.

Не было нигде ника­ких ука­за­ний или стре­лок, кото­рые помог­ли бы най­ти путь в части и соеди­не­ния фрон­та.

В тот вечер я вско­чил в пер­вый отхо­дя­щий поезд с Паве­лец­ко­го вок­за­ла. Этим начал­ся мой мно­го­днев­ный мара­фон. Но на сле­ду­ю­щее утро поезд оста­но­вил свой бег, про­вод­ни­ца объ­яви­ла, что даль­ше поез­да не ходят и, кому нуж­но даль­ше ехать, надо пере­са­жи­вать­ся в про­хо­дя­щие эше­ло­ны.

Эше­ло­ны вез­ли мас­су войск на юго-восток.

Одним из эше­ло­нов я добрал­ся до узло­вой стан­ции Рти­ще­во. После дол­гих стран­ствий пой­мал кон­крет­ную маши­ну и через пол­то­ра суток при­был в г. Калач, где рас­по­ла­гал­ся штаб Юго-Запад­но­го фрон­та. Быст­ро нашел раз­вед­от­дел и началь­ни­ка раз­вед­ки фрон­та, пред­ста­вил­ся ему. Это было уже 10 декаб­ря 1942 года, к это­му вре­ме­ни воз­рож­ден­ный Юго-Запад­ный фронт уже успел замкнуть коль­цо окру­же­ния Ста­лин­град­ской груп­пи­ров­ки про­тив­ни­ка.

В нача­ле янва­ря появил­ся 469‑й радио­ди­ви­зи­он ОСНАЗ, при­дан­ный фрон­ту. Им коман­до­вал опыт­ный ради­о­раз­вед­чик Н. Мат­ве­ев».

Так нача­лась рабо­та Усти­мен­ко на фрон­те. Слож­но­стей было нема­ло, Дело в том, что аппа­рат началь­ни­ка раз­вед­ки фрон­та ока­зал­ся уком­плек­то­ван­ным в основ­ном офи­це­ра­ми армей­ско­го зве­на. Ведь штаб фрон­та раз­во­ра­чи­вал­ся на базе шта­ба одной из армий. А это озна­ча­ло, что никто из офи­це­ров раз­вед­от­де­ла рань­ше с рабо­той ради­о­раз­вед­ки не встре­чал­ся. При­шлось при­об­щать их к дея­тель­но­сти этой служ­бы.

Про­цесс вхож­де­ния диви­зи­о­на в бое­вую обста­нов­ку тоже ока­зал­ся крайне тяже­лым. По сути, начи­на­ли с нуля. Отправ­ные све­де­ния по радио­се­тям про­тив­ни­ка отсут­ство­ва­ли. Сосед сле­ва, началь­ник ради­о­раз­вед­ки раз­вед­от­де­ла шта­ба Дон­ско­го фрон­та И. Лобы­шев тоже ничем помочь не мог.

Поло­же­ние усу­губ­ля­лось еще и тем, что с янва­ря 1943 года гит­ле­ров­цы сме­ни­ли поря­док назна­че­ния позыв­ных, не отме­няя таб­ли­цу «Е». При­шлось, как гово­рят, учить­ся на мор­же.

Усти­мен­ко, по сути, испол­нял обя­зан­ность началь­ни­ка отде­ле­ния ради­о­раз­вед­ки фрон­та.

Диви­зи­он рас­ши­рял сфе­ру объ­ек­тов наблю­де­ния. Свод­ки предо­став­ля­лись Усти­мен­ко, после обра­бот­ки он их под­пи­сы­вал, докла­ды­вал началь­ни­ку раз­вед­ки фрон­та. Потом по Бодо они пере­да­ва­лись в Ген­штаб.

Одна­ко Тюме­нев не был сто­рон­ни­ком дли­тель­ной задерж­ки сво­их офи­це­ров на фрон­те, в частях. Он счи­тал так: выпол­нил постав­лен­ную зада­чу и домой, в Моск­ву. Здесь ждут новые дела. Дей­стви­тель­но, рабо­ты в отде­ле было нев­про­во­рот, а актив­ных шты­ков мало.

Так слу­чи­лось и в этот раз. Через месяц началь­ник раз­вед­ки фрон­та пол­ков­ник А. Рогов вызвал к себе Усти­мен­ко и ска­зал, что­бы тот соби­рал­ся в Моск­ву. Алек­сандр Ива­но­вич пытал­ся убе­дить Рого­ва оста­вить его на фрон­те, но Рогов отве­тил, что это уже не пер­вая теле­грам­ма, две преды­ду­щих он поло­жил под сук­но. «Теперь, – ска­зал пол­ков­ник, – я ниче­го сде­лать не могу».

Несмот­ря на то что Усти­мен­ко не хоте­лось уез­жать с фрон­та, ему нра­ви­лась живая, реаль­ная рабо­та, спра­вед­ли­во­сти ради надо отме­тить: ввод в дей­ствие 469-го радио­ди­ви­зи­о­на состо­ял­ся, и, как пока­за­ли даль­ней­шие собы­тия, эта часть дей­ство­ва­ла вполне успеш­но.

Пол­ков­ник Тюме­нев торо­пил неспро­ста. Еще в вой­сках Усти­мен­ко узнал о новой немец­кой систе­ме назна­че­ния позыв­ных. Но что это? Дей­стви­тель­но новая систе­ма или какой-то вари­ант извест­ной уже таб­ли­цы «Е»? Изу­чить и про­яс­нить этот вопрос и было пору­че­но Алек­сан­дру Ива­но­ви­чу после его воз­вра­ще­ния с фрон­та.

Исто­рию немец­ких еди­ных таб­лиц позыв­ных Усти­мен­ко знал пре­крас­но. Пер­вые экзем­пля­ры таб­ли­цы «Д» были захва­че­ны наши­ми вой­ска­ми осе­нью 1941 года под Ель­ней.

С 1 мая 1942 года гит­ле­ров­цы вве­ли в дей­ствие новую таб­ли­цу позыв­ных «Е». Труд­ность взло­ма этой таб­ли­цы наша раз­вед­ка успеш­но пре­одо­ле­ла. К кон­цу 1942 года таб­ли­цы «Е» уже были прак­ти­че­ски во всех частях ОСНАЗ. Теперь наши ради­о­раз­вед­чи­ки уве­рен­но при­вя­зы­ва­ли позыв­ные к шта­бам соеди­не­ний и объ­еди­не­ний немец­ко-фашист­ских войск.

Но вот насту­пил новый, 1943 год, и про­тив­ник пре­под­нес сюр­приз. Этот сюр­приз и дол­жен был раз­га­дать Алек­сандр Усти­мен­ко.

Необ­хо­ди­мые для ана­ли­за мате­ри­а­лы он полу­чил из тех­ни­че­ских сво­док радио­ча­стей ОСНАЗ. В резуль­та­те тща­тель­ной обра­бот­ки мате­ри­а­лов уда­лось выявить: в новой таб­ли­це про­из­ве­ден сдвиг позыв­ных по стро­ке для каж­дых суток. Ины­ми сло­ва­ми, при­ме­не­на систе­ма «шиф­ро­ва­ния чисел».

Вско­ре из Моск­вы в каж­дый диви­зи­он была направ­ле­на мето­ди­ка вскры­тия «шиф­ро­ван­но­го чис­ла»: под­сказ­ка цен­тра сра­бо­та­ла, и до кон­ца года части ради­о­раз­вед­ки успеш­но поль­зо­ва­лись ею.

Одна­ко враг тоже не дре­мал. С 1 янва­ря 1944 года он ввел для назна­че­ния позыв­ных новую таб­ли­цу «Р». Нашим вой­скам уда­лось захва­тить один экзем­пляр таб­ли­цы и ее пере­да­ли в отдел ради­о­раз­вед­ки ГРУ. Вни­ма­тель­но ана­ли­зи­руя ее, Алек­сандр Ива­но­вич уви­дел ее явную схо­жесть со ста­рой таб­ли­цей «Е». Потом он будет неред­ко шутить, мол, какой-то лени­вый фриц раз­ре­зал ста­рую таб­ли­цу на части по пять позыв­ных в каж­дой, бро­сил эти части в мешок, пере­ме­шал и доста­вал их отту­да в бес­по­ряд­ке, накле­и­вая пятер­ки на листы бума­ги.

Усти­мен­ко все понял. Теперь пред­сто­я­ло отыс­кать в новой таб­ли­це место­на­хож­де­ние всех пяте­рок и соста­вить схе­му пере­хо­да от таб­ли­цы «Е» к таб­ли­цы «Р» и наобо­рот. Рабо­та заня­ла пять дней и бес­сон­ных ночей, и через неде­лю новые таб­ли­цы ушли в радио­ди­ви­зи­о­ны ОСНАЗ.

С немец­кой дис­ци­пли­ни­ро­ван­но­стью 1 янва­ря 1945 года про­тив­ник под­го­то­вил новую голо­во­лом­ку. Он ввел шиф­рант к таб­ли­це «Е», без кото­ро­го поль­зо­вать­ся ею ока­за­лось невоз­мож­ным. Этот доку­мент так и не был захва­чен наши­ми частя­ми.

Сно­ва ана­лиз, изу­че­ние мате­ри­а­лов… Ночи и дни, про­ве­ден­ные за рас­кры­ти­ем шиф­ран­та. Поз­же Усти­мен­ко ска­жет, что для рас­шиф­ров­ки надо было затра­тить «чудо­вищ­ные уси­лия». Тем не менее, он был взло­ман. Прав­да, на это ушло мно­го вре­ме­ни, и части ради­о­раз­вед­ки в самый напря­жен­ный пери­од про­ве­де­ния опе­ра­ций дей­ство­ва­ли без таб­ли­цы позыв­ных. И когда рабо­та с шиф­ран­том уже пол­ным ходом шла в радио­ди­ви­зи­о­нах, на одной из встреч с союз­ни­ка­ми пол­ков­ник Тюме­нев полу­чил от англи­чан свое­об­раз­ный пода­рок – экзем­пляр шиф­ран­та. Увы, слу­чи­лось это бук­валь­но за несколь­ко дней до окон­ча­ния вой­ны.

Таким был отдел ради­о­раз­вед­ки ГРУ под руко­вод­ством пол­ков­ни­ка Алек­сея Тюме­не­ва. Посто­ян­ная связь офи­це­ров Цен­тра с фрон­то­вы­ми ради­о­раз­вед­чи­ка­ми, выез­ды в дей­ству­ю­щую армию обо­га­ща­ли отдел бое­вым опы­том, кото­рый свое­вре­мен­но обоб­щал­ся и ста­но­вил­ся досто­я­ни­ем всех.

Так было, к при­ме­ру, с осво­е­ни­ем ради­о­раз­вед­ки воен­но-воз­душ­ных сил про­тив­ни­ка в диа­па­зоне уль­тра­ко­рот­ких волн, с исполь­зо­ва­ни­ем дан­ных о рай­о­нах поле­тов само­ле­тов ближ­ней авиа­ци­он­ной раз­вед­ки для наблю­де­ния за его груп­пи­ров­кой, с обо­ру­до­ва­ни­ем при­ем­ных цен­тров и узлов свя­зи на гру­зо­вых авто­мо­би­лях, с внед­ре­ни­ем пере­го­вор­но­го устрой­ства Кисе­ле­ва, мик­ро­фон­ной радио­свя­зи и радио­стан­ций «Север» для управ­ле­ния пелен­го­ва­ни­ем. В отде­ле так­же уточ­ня­лась мето­ди­ка раз­вед­ки, совер­шен­ство­ва­лась струк­ту­ра частей, опре­де­ля­лись пер­спек­тив­ные раз­ра­бот­ки новых тех­ни­че­ских средств.

Отде­лу ради­о­раз­вед­ки ГРУ при­над­ле­жа­ла ини­ци­а­ти­ва в созда­нии стра­те­ги­че­ской раз­вед­ки Глав­но­го коман­до­ва­ния, орга­ни­за­ции под­раз­де­ле­ний так­ти­че­ской ради­о­раз­вед­ки в арми­ях, во фрон­то­вых частях, в пар­ти­зан­ских соеди­не­ни­ях и раз­ра­бот­ки для них необ­хо­ди­мой тех­ни­ки.

Тюме­нев и его под­чи­нен­ные сто­я­ли у исто­ков созда­ния служ­бы радио­по­мех.

Кро­ме руко­вод­ства под­го­тов­кой спе­ци­а­ли­стов в учеб­ных заве­де­ни­ях отдел уме­ло орга­ни­зо­вы­вал и пери­о­ди­че­скую их под­го­тов­ку, если воз­ни­ка­ла такая потреб­ность.

Вес­ной 1943 года была орга­ни­зо­ва­на под­го­тов­ка пере­вод­чи­ков для манев­рен­ных групп, созда­ние кото­рых пла­ни­ро­ва­лось в свя­зи с поступ­ле­ни­ем на воору­же­ние мало­га­ба­рит­ных радио­пе­лен­га­то­ров и радио­при­ем­ни­ков.

Через год, вес­ной 1944 года отде­лом была про­ве­де­на под­го­тов­ка луч­ших сер­жан­тов для сда­чи экза­ме­нов экс­тер­ном за курс воен­но­го учи­ли­ща свя­зи.

Одна­ко, нель­зя ска­зать, что в дея­тель­но­сти отде­ла ради­о­раз­вед­ки не было недо­стат­ков. Спра­вед­ли­во­сти ради сле­ду­ет при­знать, что перед вой­ной, к сожа­ле­нию, недо­ста­точ­но изу­ча­лась тех­ни­ка радио­свя­зи веро­ят­но­го про­тив­ни­ка. Прак­ти­че­ски не зна­ли наши спе­ци­а­ли­сты об УКВ-свя­зи в немец­кой авиа­ции, о рабо­те радио­ре­лей­ной свя­зи в выс­шем звене коман­до­ва­ния про­тив­ни­ка, о нали­чии радио­ло­ка­ци­он­ных средств и воз­мож­но­стях их раз­вед­ки.

Алек­сандр Ива­но­вич Усти­мен­ко, после вой­ны став­ший гене­ра­лом и воз­гла­вив­ший одну из важ­ней­ших служб Гене­раль­но­го шта­ба – служ­бу по кон­тро­лю за ядер­ны­ми взры­ва­ми, горь­ко сожа­лел, что в Крас­ной армии не было пред­при­ня­то долж­ных уси­лий по захва­ту теперь уже зна­ме­ни­той шиф­ро­валь­ной маши­ны «Эниг­ма». Корил он себя за то, что офи­це­ры отде­ла ради­о­раз­вед­ки «не под­ска­за­ли коман­до­ва­нию, что в сот­нях раз­гром­лен­ных шта­бов немец­кой армии навер­ня­ка были в цело­сти и сохран­но­сти остав­ле­ны «Эниг­мы» и что их мож­но исполь­зо­вать для рас­шиф­ров­ки радио­грамм про­тив­ни­ка».

«Поче­му же мы, – гово­рил Усти­мен­ко, – так бес­печ­но про­шли мимо это­го фак­та и не дали в вой­ска прось­бу о захва­те «Эниг­мы». Ско­рее все­го, эти маши­ны, име­ю­щие вид пишу­щих, попа­ли с тро­фе­я­ми в вой­ска свя­зи и не были исполь­зо­ва­ны».

Наши союз­ни­ки посту­пи­ли ина­че. И англи­чане, и аме­ри­кан­цы при­ло­жи­ли нема­ло уси­лий, что­бы захва­тить «Эниг­му». Бри­тан­цы спе­ци­аль­но охо­ти­лись за ней. И их тру­ды увен­ча­лись успе­хом. Прав­да, успе­хом они не поде­ли­лись с нами.

Впредь это нам урок. В нынеш­ний век воору­же­ния армий новы­ми образ­ца­ми элек­тро­ни­ки, широ­ко­го при­ме­не­ния ком­пью­тер­ной тех­ни­ки, исполь­зо­ва­ния кос­ми­че­ских тех­но­ло­гий, авто­ма­ти­зи­ро­ван­ных средств управ­ле­ния ни одна из систем про­тив­ни­ка не долж­на остать­ся без вни­ма­ния спе­ци­а­ли­стов ради­о­раз­вед­ки.

Толь­ко это, вме­сте с раз­ви­ти­ем и совер­шен­ство­ва­ни­ем пере­до­вых средств и мето­дов, поз­во­лит ради­о­раз­вед­ке оста­вать­ся посто­ян­но дей­ству­ю­щим и надеж­ным инстру­мен­том быст­ро­го и ста­биль­но­го полу­че­ния цен­ной инфор­ма­ции.

А тех­ни­ка нам нуж­ней…

Думаю, что не открою Аме­ри­ки, если ска­жу: ради­о­раз­вед­ка име­ет свою, при­су­щую толь­ко ей спе­ци­фи­ку. И тем не менее счи­таю необ­хо­ди­мым это под­черк­нуть, посколь­ку служ­ба ради­о­раз­вед­ки, как ника­кая дру­гая, зави­сит от каче­ства и состо­я­ния тех­ни­ки. Для ради­о­раз­вед­чи­ков это акси­о­ма.

Одна­ко не все зави­сит от жела­ния ради­о­раз­вед­чи­ков. Ибо реше­ния о тех­ни­че­ском осна­ще­нии частей ОСНАЗ чаще все­го при­ни­ма­ли люди, дале­кие от зна­ния тон­ко­стей этой служ­бы. Но даже и они не все мог­ли. Вопрос состо­ял в дру­гом: мог­ла ли наша эко­но­ми­ка, тех­но­ло­гии 30‑х годов XX века в пол­ной мере удо­вле­тво­рить потреб­но­сти ради­о­раз­вед­ки. Ответ зара­нее ясен – не мог­ли.

Впро­чем, даже там, где мог­ли, увы, не суме­ли, не успе­ли. Еще в 1936 году Раз­ве­ду­прав­ле­ние наста­и­ва­ло на постав­ках при­ем­ной и пелен­га­тор­ной аппа­ра­ту­ры, смон­ти­ро­ван­ной на авто­мо­би­лях. Ведь было ясно, что в ходе бое­вых дей­ствий раз­ме­ще­ние аппа­ра­ту­ры в ящи­ках сни­жа­ло манев­рен­ность частей ОСНАЗ. Но прось­бы воен­ной раз­вед­ки не услы­ша­ли в руко­вод­стве Ген­шта­ба Крас­ной армии.

Ради­о­раз­ве­ды­ва­тель­ная аппа­ра­ту­ра, нахо­див­ша­я­ся в частях ОСНАЗ нака­нуне вой­ны, состо­я­ла, как пра­ви­ло, из радио­пе­лен­га­то­ров и при­е­мо­сле­жеч­ных радио­стан­ций. По сво­им так­ти­ко-тех­ни­че­ским харак­те­ри­сти­кам они в основ­ном отве­ча­ли тре­бо­ва­ни­ям ради­о­раз­вед­ки. Прав­да, как мы уже ска­за­ли, ком­плек­сов, раз­ме­щен­ных на авто­мо­би­лях, прак­ти­че­ски не суще­ство­ва­ло. Есть дан­ные, что был выпу­щен толь­ко один подоб­ный экс­пе­ри­мен­таль­ный ком­плекс, состо­я­щий из двух узлов пере­хва­та и двух радио­пе­лен­га­то­ров. Он исполь­зо­вал­ся в диви­зи­о­нах 1‑й отдель­ной бри­га­ды ОСНАЗ.

Надо при­знать, что в целом в пред­во­ен­ный пери­од ради­о­раз­ве­ды­ва­тель­ные части были уком­плек­то­ва­ны аппа­ра­ту­рой от 85% до 92%. Доволь­но малой была обес­пе­чен­ность частей ОСНАЗ сред­ства­ми радио­свя­зи, авто­транс­пор­том, заряд­ны­ми агре­га­та­ми. Так, к при­ме­ру, радио­стан­ции РБ состав­ля­ли все­го 4,2%, а радио­стан­ции РСБ – 22,4%, уком­плек­то­ван­ность авто­мо­би­ля­ми – 36%.

Дума­ет­ся, что с такой аппа­ра­ту­рой ради­о­раз­ве­ды­ва­тель­ные части име­ли воз­мож­ность вполне успеш­но вое­вать. Одна­ко, вой­на есть вой­на. И пер­вые же поте­ри силь­но ухуд­ши­ли уком­плек­то­ван­ность частей ОСНАЗ спе­ци­аль­ной тех­ни­кой.

Быст­ро закрыть эту брешь не уда­лось. Хозяй­ство стра­ны пере­хо­ди­ло на воен­ные рель­сы. Заво­ды, фаб­ри­ки, пред­при­я­тия эва­ку­и­ро­ва­лись в тыл. Один из основ­ных постав­щи­ков раз­ве­ды­ва­тель­ных радио­стан­ций – Харь­ков­ский радио­за­вод – в тре­тьем квар­та­ле 1942 года выпол­нил план все­го на 38%, в чет­вер­том – на 58%. Не луч­ше рабо­тал и завод в Алек­сан­дро­ве.

Толь­ко к октяб­рю 1944 года, по сути, за пол­го­да до окон­ча­ния вой­ны, уком­плек­то­ван­ность частей основ­ны­ми вида­ми раз­ве­ды­ва­тель­ной тех­ни­ки достиг­ла 100%.

Что же каса­ет­ся самих этих видов пелен­га­тор­ной и при­е­мо­сле­жеч­ной аппа­ра­ту­ры, то сле­ду­ет заме­тить, – всю вой­ну наши уче­ные, кон­струк­то­ры, спе­ци­а­ли­сты, да и сами ради­о­раз­вед­чи­ки ста­ра­лись их совер­шен­ство­вать, улуч­шать, модер­ни­зи­ро­вать.

Вой­ну мы нача­ли с длин­но­вол­но­вым пелен­га­то­ром 51па1а. За пол­то­ра года вой­ны он был три­жды модер­ни­зи­ро­ван: повы­си­лась его изби­ра­тель­ность, зна­чи­тель­но улуч­шен модуль чув­стви­тель­но­сти, не ста­ло смен­ных бло­ков в при­ем­ном устрой­стве. Теперь по так­ти­ко-тех­ни­че­ским харак­те­ри­сти­кам он зна­чи­тель­но пре­вос­хо­дил сво­е­го дово­ен­но­го пред­ше­ствен­ни­ка.

К сожа­ле­нию, в так­ти­че­ской раз­вед­ке тако­го радио­пе­лен­га­то­ра не было. А для манев­рен­ных групп он был про­сто необ­хо­дим. И тогда по зада­нию Раз­ве­ду­прав­ле­ния отдел ради­о­раз­вед­ки НИИС раз­ра­бо­тал, а один из обо­рон­ных заво­дов выпу­стил в 1943 году рамоч­ный радио­пе­лен­га­тор «Што­пор».

Летом 1943 года «Што­пор» про­шел испы­та­ние в 1‑й отдель­ном радио­пол­ку ОСНАЗ и был запу­щен в серий­ное про­из­вод­ство.

Он был рас­счи­тан на пелен­го­ва­ние пол­ко­вых и диви­зи­он­ных радио­стан­ций, и при­спо­соб­лен для рабо­ты вбли­зи перед­не­го края. Дей­ство­вал «Што­пор» на 50 км и вполне обес­пе­чи­вал потреб­но­сти так­ти­че­ской ради­о­раз­вед­ки. В таком виде он и про­су­ще­ство­вал до кон­ца вой­ны.

Сле­ду­ет ска­зать, что во вре­мя вой­ны совер­шен­ство­ва­лась и корот­ко­вол­но­вая пелен­га­тор­ная аппа­ра­ту­ра. В 1942 году уви­дел свет пелен­га­тор 55пк41. Прав­да, он был изго­тов­лен для воен­но-воз­душ­ных сил и рабо­тал в каче­стве при­вод­но­го на аэро­дро­мах. В ради­о­раз­вед­ку попа­ли ред­кие, еди­нич­ные экзем­пля­ры. Зато осе­нью 1943 года Харь­ков­ский радио­за­вод изго­то­вил пелен­га­тор ПКВ-43. Он стал посту­пать в части в 1944 году.

Теперь о при­е­мо­сле­жеч­ной аппа­ра­ту­ре. Основ­ным средне- и длин­но­вол­но­вым при­ем­ни­ком был 45пс1. Его так­же моди­фи­ци­ро­ва­ли. А вот в 1942 году на базе радио­при­ем­ни­ка «Чай­ка», кото­рый созда­вал­ся еще до вой­ны, выпу­сти­ли радио­при­ем­ник СВ. У него были доста­точ­но высо­кие так­ти­ко-тех­ни­че­ские харак­те­ри­сти­ки. До кон­ца вой­ны он и оста­вал­ся основ­ным при­ем­ни­ком для опе­ра­тив­ной и стра­те­ги­че­ской ради­о­раз­вед­ки.

Для манев­рен­ных групп ближ­ней ради­о­раз­вед­ки в 1943 году созда­ли мало­га­ба­рит­ный пере­нос­ной радио­при­ем­ник «Вираж». На его базе потом осу­ще­стви­ли выпуск рамоч­но­го слу­хо­во­го радио­пе­лен­га­то­ра «Што­пор».

В сле­ду­ю­щем, 1944 году «Вираж» модер­ни­зи­ро­ва­ли: был рас­ши­рен диа­па­зон, повы­ше­на чув­стви­тель­ность.

На базе радио­при­ем­ни­ка «Чай­ка» так­же раз­ра­бо­та­ли при­ем­ник КВ. Уже в 1942 году он стал посту­пать в части. Ради­о­раз­вед­ка полу­чи­ла эта при­ем­ни­ки в 1944–1945 годах.

Осо­бый раз­го­вор об обес­пе­че­нии ради­о­раз­вед­ки уль­тра­ко­рот­ко­вол­но­вой аппа­ра­ту­рой.

До вой­ны в совет­ских вой­сках ради­о­раз­вед­ки такой аппа­ра­ту­ры не суще­ство­ва­ло. В сен­тяб­ре 1941 года ради­сты 472-го диви­зи­о­на Ленин­град­ско­го фрон­та обна­ру­жи­ли рабо­ту само­лет­ных радио­стан­ций нем­цев на уль­тра­ко­рот­ких вол­нах. Так нача­лось осво­е­ние фрон­то­вы­ми радио­ди­ви­зи­о­на­ми УКВ диа­па­зо­на, как важ­но­го источ­ни­ка раз­вед­све­де­ний.

О необ­хо­ди­мо­сти орга­ни­зо­вать ради­о­раз­вед­ку на УКВ было доло­же­но сек­ре­та­рю ЦК ВКП(б), чле­ну Воен­но­го сове­та фрон­та А. Жда­но­ву.

В нача­ле 1942 года в Ленин­гра­де выпу­сти­ли УКВ радио­при­ем­ник «Север‑У». Серия ока­за­лась весь­ма неболь­шой, посколь­ку изго­тов­ле­ние при­ем­ни­ка в бло­кад­ном горо­де было свя­за­но с огром­ны­ми труд­но­стя­ми.

Вот как о том вре­ме­ни вспо­ми­на­ет пол­ков­ник в отстав­ке Евге­ний Пав­лов­ский, кото­рый после окон­ча­ния ака­де­мии свя­зи в 1941 году был направ­лен в Ленин­град и в каче­стве воен­пре­да зани­мал­ся орга­ни­за­ци­ей выпус­ка радио­стан­ции «Север».

«Голов­ным пред­при­я­ти­ем по изго­тов­ле­нию радио­стан­ции был опре­де­лен радио­тех­ни­че­ский завод име­ни Козиц­ко­го. Вер­нее то, что от него оста­лось после эва­ку­а­ции на 5‑й линии Васи­льев­ско­го ост­ро­ва. Заво­ду тре­бо­ва­лось выпол­нить очень слож­ную и ответ­ствен­ную рабо­ту: создать надеж­ную для фрон­то­вых усло­вий радио­стан­цию – уда­ро­проч­ную, моро­зо- и жаро­устой­чи­вую аппа­ра­ту­ру. Так­же раз­ра­бо­тать кон­струк­тор­скую и тех­но­ло­ги­че­скую доку­мен­та­цию, есте­ствен­но, с уче­том остав­ше­го­ся и посту­пив­ше­го с дру­гих пред­при­я­тий ста­ноч­но­го и изме­ри­тель­но­го обо­ру­до­ва­ния. И все это в усло­ви­ях крайне огра­ни­чен­но­го ассор­ти­мен­та сырья и мате­ри­а­лов.

К сча­стью для «Севе­ра», если мож­но так выра­зить­ся, послед­ний из желез­но­до­рож­ных эше­ло­нов это­го заво­да с обо­ру­до­ва­ни­ем и немно­ги­ми людь­ми из-за захва­та нем­ца­ми стан­ции Мга не успе­ли выехать из Ленин­гра­да.

Люди рабо­та­ли, не ухо­дя с заво­да. Уми­ра­ли от голо­да пря­мо на рабо­чих местах, гиб­ли от арт­об­стре­лов. Пом­ню, я был в НИИ на Кре­стов­ском ост­ро­ве и гово­рил с началь­ни­ком цеха. Потом ото­шел на пол­ча­са к глав­но­му инже­не­ру, а когда вер­нул­ся, началь­ник цеха был уже мертв. Умер от голо­да.

В фев­ра­ле 1942 года в зда­ние лабо­ра­то­рии попа­ла авиа­бом­ба. На сбор­ке рабо­та­ли в основ­ном жен­щи­ны, мно­гие погиб­ли. Во дво­ре было поме­ще­ние, в кото­ром сни­зу довер­ху лежа­ли тру­пы.

Одна­ко, через несколь­ко часов после этой бом­бар­ди­ров­ки в сохра­нив­шем­ся неотап­ли­ва­е­мом сарае соору­ди­ли длин­ные сто­лы со ска­мья­ми, за кото­ры­ми при све­чах и керо­си­но­вых коп­тил­ках, с чер­ны­ми от сажи лица­ми сиде­ли сбор­щи­цы радио­стан­ции «Север».

Когда я там появил­ся, одна из жен­щин ска­за­ла: «Мы не про­сим хле­ба и теп­ла. Это невоз­мож­но. Но под­клю­чи­те нас к элек­три­че­ству, и мы дадим про­дук­цию, кото­рая так нуж­на фрон­ту».

И они дава­ли эту про­дук­цию. С тру­дом, в неко­то­рые меся­цы совсем мало, но дава­ли».

Радио­стан­ция «Север‑У» по одно­му-два экзем­пля­ра попа­да­ла в части ОСНАЗ. Разу­ме­ет­ся, это­го было недо­ста­точ­но для пол­но­цен­ной бое­вой рабо­ты, и тогда умель­цы из диви­зи­о­нов ста­ра­лись при­спо­со­бить тро­фей­ную аппа­ра­ту­ру для сво­их нужд. Неред­ко они сами кон­стру­и­ро­ва­ли образ­цы соб­ствен­ны­ми рука­ми.

В мае-июне 1944 года, когда нача­ли фор­ми­ро­вать­ся армей­ские груп­пы ближ­ней раз­вед­ки, потреб­но­сти в УКВ-аппа­ра­ту­ре зна­чи­тель­но воз­рос­ли. Одна­ко к тому вре­ме­ни наша про­мыш­лен­ность уже смог­ла удо­вле­тво­рить потреб­но­сти ради­о­раз­вед­ки. Прав­да, уль­тра­ко­рот­ко­вол­но­вый радио­пе­лен­га­тор за годы вой­ны так и не был выпу­щен.

В дея­тель­ность ради­о­раз­вед­ки, в первую оче­редь так­ти­че­ской, внед­рял­ся и метод под­слу­ши­ва­ния про­тив­ни­ка по про­во­дам. Нем­цы, к при­ме­ру, широ­ко при­ме­ня­ли этот метод с пер­вых дней вой­ны.

«Гит­ле­ров­цы упор­но ста­ра­лись нала­дить под­слу­ши­ва­ние теле­фон­ных и теле­граф­ных пере­го­во­ров, – пишет в сво­ей кни­ге «Позыв­ные Моск­вы» Иван Арте­мьев, наш ста­рей­ший спе­ци­а­лист по радио­свя­зи, гене­рал-май­ор в отстав­ке. – Они пыта­лись под­клю­чить­ся к про­вод­ным лини­ям, исполь­зо­вать прин­цип индук­ции, то есть свой­ство пере­мен­но­го элек­три­че­ско­го тока воз­буж­дать в сосед­нем, парал­лель­но иду­щем про­во­де, такой же ток, но обрат­но­го направ­ле­ния.

Под­слу­ши­ва­ние уда­ва­лось вра­гу как на лини­ях с нор­маль­ной зву­ко­вой часто­той, так и на тех, что были обо­ру­до­ва­ны аппа­ра­ту­рой с высо­кой часто­той (ВЧ)».

Не оста­ва­лись в дол­гу и мы. Под­слу­ши­ва­ние при­ме­ня­лось доста­точ­но актив­но. Пер­вый аппа­рат для под­слу­ши­ва­ния был раз­ра­бо­тан еще в пред­во­ен­ное вре­мя. Ради­о­раз­вед­чи­ки либо под­клю­ча­лись непо­сред­ствен­но в про­вод­ную линию, либо забра­сы­ва­ли так назы­ва­е­мые «усы» в элек­тро­маг­нит­ное поле, созда­ва­е­мое про­вод­ны­ми лини­я­ми нем­цев.

Аппа­рат под­слу­ши­ва­ния теле­фон­ных пере­го­во­ров носил наиме­но­ва­ние СП‑3, потом СП‑5. Он неод­но­крат­но модер­ни­зи­ро­вал­ся.

Наши ради­о­раз­вед­чи­ки в дово­ен­ное вре­мя и в началь­ном пери­о­де Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны встре­ча­лись толь­ко с одно­ка­наль­ны­ми систе­ма­ми радио­свя­зи про­тив­ни­ка. В 1942 году была обна­ру­же­на мно­го­ка­наль­ная систе­ма корот­ко­вол­но­вой маги­страль­ной свя­зи фаши­стов. В этом же году науч­но-иссле­до­ва­тель­ский инсти­тут свя­зи начал раз­ра­бот­ку аппа­ра­ту­ры радио­пе­ре­хва­та мно­го­ка­наль­ных пере­дач. Прав­да, потом раз­ра­бот­ка этих вопро­сов была пере­да­на из ведом­ства ГРУ в дру­гое мини­стер­ство, и до кон­ца вой­ны подоб­ны­ми про­бле­ма­ми ради­о­раз­вед­ка не зани­ма­лась.

До вой­ны и, осо­бен­но, в воен­ный пери­од шла раз­ра­бот­ка и созда­ние аппа­ра­ту­ры зву­ко­за­пи­си. Пер­вый оте­че­ствен­ный аппа­рат меха­ни­че­ской зву­ко­за­пи­си пошел в серию в кон­це 1944 года.

Рас­ска­зы­вая о науч­но-тех­ни­че­ских раз­ра­бот­ках и о завод­ском изго­тов­ле­нии аппа­ра­ту­ры для ради­о­раз­вед­ки, нель­зя не отме­тить исклю­чи­тель­но важ­ную роль спе­ци­а­ли­стов радио­ма­стер­ских, кото­рые функ­ци­о­ни­ро­ва­ли в частях ОСНАЗ. Имен­но они выпол­ня­ли тот огром­ный объ­ем работ по под­дер­жа­нию аппа­ра­ту­ры в рабо­чем состо­я­нии. Очень важ­но, что воз­глав­ля­ли эти мастер­ские и тру­ди­лись в них опыт­ные инже­не­ры и тех­ни­ки, име­ю­щие боль­шой дово­ен­ный опыт инже­нер­ной и науч­ной рабо­ты в обла­сти радио­тех­ни­ки.

Руко­во­ди­ли рабо­той мастер­ских заме­сти­те­ли коман­ди­ров диви­зи­о­нов по тех­ни­че­ской части. Инте­ре­сен тот факт, что на этих ответ­ствен­ных долж­но­стях во мно­гих частях ОСНАЗ слу­жи­ли выпуск­ни­ки Ленин­град­ской элек­тро­тех­ни­че­ской ака­де­мии выпус­ка 1941 года. Более того, выпуск­ни­ки одной груп­пы – Миха­ил Аку­лин, Нико­лай Бау­сов, Игорь Бут­чен­ко, Борис Дубо­вич, Абрам Матов, Евге­ний Пав­лов­ский, Вик­тор Чай­ка, Петр Шмы­рев.

Уже пер­вые меся­цы вой­ны дали понять, что сохра­не­ние раз­ве­ды­ва­тель­ной аппа­ра­ту­ры и есть основ­ное усло­вие обес­пе­че­ния бое­спо­соб­но­сти частей. Реша­ю­щую роль в этом сыг­рал лич­ный состав радио­ма­стер­ских диви­зи­о­нов.

В архи­ве ГРУ сохра­нил­ся доку­мент, под­пи­сан­ный началь­ни­ком отде­ле­ния ради­о­раз­вед­ки Севе­ро-Запад­но­го фрон­та В. Шеры­ше­вым. Он дати­ро­ван фев­ра­лем 1942 года.

«Шести­ме­сяч­ная прак­ти­ка вой­ны – писал Шеры­шев, – пока­за­ла, что устра­не­ние тех­ни­че­ских неис­прав­но­стей от незна­чи­тель­ных до круп­ных, диви­зи­он вынуж­ден делать сво­и­ми сила­ми. Вой­ско­вые радио­ма­стер­ские, вклю­чая и фрон­то­вые, отка­зы­ва­ют­ся про­из­во­дить ремонт, ссы­ла­ясь на незна­ние ради­о­раз­ве­ды­ва­тель­ной аппа­ра­ту­ры. К это­му надо доба­вить ото­рван­ность ремонт­ных мастер­ских от фрон­та. Воз­ни­ка­ет насто­я­тель­ная потреб­ность обес­пе­че­ния радио­ма­стер­ских диви­зи­о­на кон­троль­но-изме­ри­тель­ной аппа­ра­ту­рой и дета­ля­ми».

Дей­стви­тель­но, радио­ма­стер­ские диви­зи­о­нов ОСНАЗ смог­ли заме­нить фрон­то­вые ремонт­ные орга­ны. Они зани­ма­лись самы­ми раз­но­об­раз­ны­ми рабо­та­ми – ремон­том пелен­га­то­ров, под­строй­кой кон­ту­ров, пере­мот­кой транс­фор­ма­то­ров. Инже­не­ры и тех­ни­ки радио­ма­стер­ских совер­шен­ство­ва­ли аппа­ра­ту­ру, улуч­ша­ли ее каче­ство, адап­ти­ро­ва­ли тро­фей­ные радио­стан­ции для соб­ствен­ных нужд, созда­ва­ли аппа­ра­ты соб­ствен­ной кон­струк­ции.

Имен­но инже­нер­но-тех­ни­че­ский пер­со­нал диви­зи­о­нов ОСНАЗ в пер­вые годы вой­ны создал систе­му управ­ле­ния под­раз­де­ле­ни­я­ми по радио, про­ду­мал и отра­бо­тал уста­нов­ку обо­ру­до­ва­ния на авто­мо­би­ли. Для это­го спе­цы диви­зи­о­нов усо­вер­шен­ство­ва­ли антен­ны, пере­де­лы­ва­ли мало­мощ­ные пере­дат­чи­ки, созда­ва­ли систе­мы цен­тра­ли­зо­ван­но­го элек­тро­пи­та­ния и заряд­ки акку­му­ля­то­ров.

Это в зна­чи­тель­ной мере повы­си­ло манев­рен­ность частей, при­спо­соб­лен­ность к фрон­то­вым усло­ви­ям, а, зна­чит, вырос­ли и их раз­ве­ды­ва­тель­ные воз­мож­но­сти.

Тако­вым было тех­ни­че­ское обес­пе­че­ние ради­о­раз­вед­ки нака­нуне и в годы Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны.

Пар­ти­зан­ские «пелен­га­тор­щи­ки»

«21 фев­ра­ля на поле вбли­зи дерев­ни при­зем­ли­лась груп­па ради­стов со стан­ци­ей пелен­го­ва­ния. Ради­стов было семе­ро. Коман­до­вал ими капи­тан Чубов».

Это отры­вок из вос­по­ми­на­ний Героя Совет­ско­го Сою­за Ива­на Бано­ва «Дан­ные досто­вер­ны». Дерев­ня назы­ва­лась Сва­рынь, что в Пин­ской обла­сти. Год был 1944‑й. Пар­ти­зан­ское соеди­не­ние, а точ­нее, опе­ра­тив­ный центр Раз­ве­ду­прав­ле­ния Крас­ной армии под коман­до­ва­ни­ем май­о­ра Бано­ва (псев­до­ним Чер­ный), гото­ви­лось к пере­хо­ду на тер­ри­то­рию Поль­ши. Наши насту­па­ю­щие вой­ска при­бли­жа­лись к госу­дар­ствен­ной гра­ни­це СССР, и пар­ти­за­ны долж­ны были дви­гать­ся впе­ред.

В эти дни Банов сооб­щил в Моск­ву: «Обста­нов­ка рай­о­на бази­ро­ва­ния услож­ня­ет­ся. Про­тив­ник насту­па­ет с Доро­ги­чин и Пин­ска. На пар­ти­зан идут две диви­зии (23‑я мадь­яр­ская и 5‑я вла­сов­ская). Буду отхо­дить на юго-восток».

Одна­ко там, куда соби­рал­ся отхо­дить Банов, обста­нов­ка была не менее слож­ной. Коман­ди­ры его под­раз­де­ле­ний Степь и Гора, послан­ные на раз­вед­ку в Поль­шу, ради­ро­ва­ли: «Нахо­дим­ся север­нее Люб­ли­на 35 км. Из-за густо наса­жен­ных гар­ни­зо­нов нем­цев манев­ри­ру­ем. Каж­дую ночь меня­ем свое место­на­хож­де­ние. При­сту­пи­ли к выпол­не­нию постав­лен­ной зада­чи.

Поля­ки на вер­бов­ку идут пло­хо… Пар­ти­зан­ское дви­же­ние нахо­дит­ся в зача­точ­ном состо­я­нии. Созда­ем из рус­ских воен­но­плен­ных дивер­си­он­ные отря­ды, кото­ры­ми будем мас­ки­ро­вать свои раз­ве­ды­ва­тель­ные груп­пы.

Совер­ше­ние дивер­сий раз­ве­ды­ва­тель­ны­ми груп­па­ми воз­мож­но. Не име­ем бое­при­па­сов и взрыв­ча­тых веществ».

Да, тако­ва была прав­да. Впе­ре­ди лежа­ла чужая тер­ри­то­рия, и ждать какой-то дей­ствен­ной помо­щи от поля­ков не при­хо­ди­лось. Более того, вско­ре тот же Гора пере­даст весь­ма тре­вож­ную радио­грам­му: «В здеш­них усло­ви­ях име­ют­ся под­поль­ные орга­ни­за­ции Армии Край­о­вой, чье руко­вод­ство спит и видит, как вер­нуть про­шлую пан­скую Поль­шу. Оно натрав­ли­ва­ет сво­их под­чи­нен­ных на рус­ских… Как они выра­жа­ют­ся, Сове­там в Поль­ше делать нече­го.

По-мое­му, эти типы ско­рее согла­сят­ся сотруд­ни­чать с нем­ца­ми или поль­ски­ми фаши­ста­ми, чем ста­нут вое­вать в одних рядах с нами».

Не луч­шие изве­стия при­хо­ди­ли и от коман­ди­ра дру­гой груп­пы – Федо­ра Сте­пи: «В Яго­дин­ском лесу нахо­дят­ся наци­о­на­ли­сты, назы­ва­ю­щие себя «наро­дов­ца­ми». Это про­фа­ши­сты. Чис­лен­ность 200 чело­век. Руко­вод­ство из Вар­ша­вы дает им враж­деб­ные инструк­ции. С нем­ца­ми вой­ну не ведут».

Тако­ва была опе­ра­тив­ная обста­нов­ка. В тот пери­од по реше­нию Цен­тра в соеди­не­нии Бано­ва появи­лись ради­о­раз­вед­чи­ки, кото­рых он назы­ва­ет «пелен­га­тор­щи­ка­ми».

Десан­ти­ро­ва­ли их не толь­ко к май­о­ру Бано­ву, но и в пар­ти­зан­ское соеди­не­ние А. Алек­сю­ка, кото­рое дей­ство­ва­ло в рай­оне Руд­ниц­кой пущи, что в Лит­ве. Здесь груп­пу ради­о­раз­вед­ки воз­глав­лял стар­ший лей­те­нант Вяз­ни­ков.

Как же пока­за­ли себя ради­о­раз­вед­чи­ки, сколь эффек­тив­но они дей­ство­ва­ли в пар­ти­зан­ских усло­ви­ях?

Об этом повест­ву­ет сам Банов. В вос­по­ми­на­ни­ях посто­ян­но воз­вра­ща­ет­ся к «пелен­га­тор­щи­кам». Вот на пути к Запад­но­му Бугу он встре­ча­ет­ся с отря­дом Сте­па­на Кап­лу­на. Дума­ет, как дви­гать­ся даль­ше. «Эле­мен­тар­ные ариф­ме­ти­че­ские под­сче­ты пока­за­ли, что при нашем коли­че­стве тех­ни­ки и при отсут­ствии обо­за толь­ко для пере­брос­ки радио­уз­ла и пелен­га­тор­ской стан­ции пона­до­бит­ся чело­век пять­де­сят. Еще сорок чело­век были необ­хо­ди­мы, что­бы пере­но­сить ВВ и бое­при­па­сы. Выхо­ди­ло, что девя­но­сто чело­век в отря­де ста­нут на вре­мя обыч­ны­ми груз­чи­ка­ми. Но для них тре­бо­ва­лась надеж­ная охра­на хотя бы шесть­де­сят – семь­де­сят чело­век. У меня в нали­чии было не более поло­ви­ны это­го коли­че­ства людей».

Что и гово­рить, поло­же­ние не про­стое, но важ­но, что коман­дир в первую оче­редь дума­ет о радио­уз­ле и пелен­га­тор­ской стан­ции, как о самых важ­ных состав­ля­ю­щих раз­вед­ки и свя­зи.

Когда фаши­сты окру­жи­ли лес, в кото­ром дей­ство­вал опе­ра­тив­ный центр Бано­ва, люди голо­да­ли. Кон­чи­лись запа­сы сала и муки. Оста­лось несколь­ко меш­ков кар­то­фе­ля. Тяже­лее все­го было смот­реть на голод­ных лоша­дей. Чело­век может стер­петь голод, лошадь – нет.

Кони гло­да­ли кору берез и осин, обди­ра­ли тон­кие веточ­ки и тоск­ли­во ржа­ли. Нем­цы, заслы­шав ржа­ние, откры­ва­ли огонь из мино­ме­тов.

Когда было при­ня­то реше­ние про­ры­вать­ся из коль­ца, май­ор Банов подал коман­ду стро­ить­ся. Поз­же он напи­шет: «Как все­гда, в цен­тре колон­ны радио­узел и пелен­га­тор­ская уста­нов­ка, вокруг них авто­мат­чи­ки.

– Пошли!

Опять нас выру­чи­ла тем­ная ночь».

В ходе пере­дви­же­ния, уже пере­пра­вив­шись через Буг, когда, поль­зу­ясь тем­но­той, их бро­сят и сбе­гут поль­ские про­вод­ни­ки, май­ор Иван Банов опре­де­лит дви­же­ние по кар­те.

«Я пога­сил фона­рик. Встал. Бой­цы мол­ча жда­ли реше­ния. А какое я мог при­нять реше­ние? Доро­га была одна. И я ска­зал:

– Пой­дем через Сабибур… Радио­узел и пелен­га­тор в сере­ди­ну. Я буду в цен­тре. Все пуле­ме­ты со мной. По флан­гам авто­мат­чи­ки.

С мину­ту коле­бал­ся, послать ли раз­вед­ку. Потом решил: неко­гда. Если раз­вед­ка, не дай бог, наско­чит на гит­ле­ров­цев и завя­жет бой, нам не уйти. А если нава­лим­ся все сра­зу – может, про­рвем­ся».

Опять радио­узел и пелен­га­тор в сере­дине, окру­жен­ные пуле­ме­та­ми. К тому вре­ме­ни Банов был опыт­ным коман­ди­ром и берег радио­узел и стан­цию пуще гла­за.

Итак, вес­ной 1944 года пар­ти­зан­ское соеди­не­ние Бано­ва в рай­оне боль­шою четы­рех­уголь­ни­ка: на восто­ке – был Запад­ный Бут, на запа­де – Вис­ла, на севе­ре – Вар­ша­ва, на юге – Хелм, Люб­лин. Центр при­ка­зал рабо­тать на желез­но­до­рож­ных маги­стра­лях, а так­же про­ник­нуть в горо­да – Вар­ша­ву, Дем­блин, Пула­ву, Луков, Бяла Под­ляс­ка, Хелм, Вла­да­ву. Нуж­на была раз­ве­д­ин­фор­ма­ция о фашист­ских гар­ни­зо­нах, аэро­дро­мах, депо, про­мыш­лен­ных пред­при­я­ти­ях.

Разо­брав­шись в обста­нов­ке, Банов понял, что пер­во­оче­ред­ной его зада­чей долж­но стать уни­что­же­ние немец­кой адми­ни­стра­ции в сель­ских рай­о­нах. Поли­цей­ские посты очень вре­ди­ли пар­ти­за­нам.

Пото­му ночью 26 апре­ля соеди­не­ние про­ве­ло опе­ра­цию по уни­что­же­нию поли­цей­ских поста­рун­ков. Осталь­ные, узнав о раз­гро­ме, бежа­ли в горо­да, под кры­ло к нем­цам.

… Насту­пи­ло лето 1944 года. К это­му вре­ме­ни пар­ти­за­ны успе­ли нане­сти мощ­ный удар по желез­но­до­рож­ным ком­му­ни­ка­ци­ям, регу­ляр­но напа­да­ли на немец­кие авто­мо­биль­ные колон­ны.

Все чаще совет­ские бом­бар­ди­ров­щи­ки появ­ля­лись над хоро­шо замас­ки­ро­ван­ны­ми немец­ки­ми объ­ек­та­ми, кото­рые преж­де не под­вер­га­лись напа­де­нию с воз­ду­ха.

Таким обра­зом, было раз­ру­ше­но несколь­ко круп­ней­ших скла­дов, аэро­дро­мов. Разу­ме­ет­ся, фашист­ское коман­ди­ро­ва­ние пони­ма­ло, что имен­но пар­ти­за­ны наво­дят само­ле­ты на цели.

Да и с при­бы­ти­ем отря­дов Бано­ва в этот рай­он эфир напол­нял­ся позыв­ны­ми десят­ков новых радио­стан­ций. Иван Нико­ла­е­вич осо­зна­вал, что вре­мя без­дей­ствия про­тив­ни­ка ско­ро закон­чит­ся. Фаши­сты пока не пред­при­ни­ма­ли дей­ствен­ных мер про­тив соеди­не­ния. Раз­ве что уси­ли­ли охра­ну дорог, пре­кра­ти­ли ездить по шос­се в оди­ноч­ку, да пере­шли на днев­ной гра­фик дви­же­ния поез­дов. Но тре­во­га уси­ли­ва­лась.

«Напор Крас­ной армии нарас­тал, – напи­шет потом И. Банов, – Пол­чи­ща рей­ха отсту­па­ли. Их тылы отка­ты­ва­лись за Запад­ный Буг. Сюда же пере­ме­ща­лись шта­бы армий и кор­пу­сов. Наш пелен­га­тор все чаще обна­ру­жи­вал в эфи­ре позыв­ные новых немец­ких радио­стан­ций, появив­ших­ся на пеленг Бре­ста, Люб­ли­на, Дем­бли­на, Хел­ма, Пар­че­ва.

Дан­ные пелен­га­то­ра под­твер­жда­лись наблю­де­ни­ем раз­вед­чи­ков. По логи­ке вой­ны гит­ле­ров­цы вот-вот долж­ны были начать обла­вы…»

Ста­ло быть, и здесь «пелен­га­тор­щи­ки» помог­ли пар­ти­за­нам, ока­за­лись весь­ма полез­ны­ми со сво­ей тех­ни­кой.

Дей­стви­тель­но, 21 июня ста­ло извест­но, что лес вбли­зи дерев­ни Ягод­ное под Дем­бли­ном и лес под Луко­вом обло­жи­ли кара­те­ли, а из Люб­ли­на, Хел­ма и Пар­чи­ва про­тив пар­ти­зан выхо­дят немец­кие вой­ска. 22 июня при­ска­ка­ли поль­ские кре­стьяне и сооб­щи­ли, что нем­цы дви­жут­ся на Волю Вере­щин­скую тре­мя колон­на­ми.

Отряд был под­нят по тре­во­ге. Сосе­ди Бано­ва бой­цы Армии Край­о­вой, узнав о насту­па­ю­щих фаши­стах, бро­са­ли свои пози­ции и бежа­ли в лес. При­шлось сра­жать­ся в оди­но­че­стве. Наши пар­ти­за­ны отби­ли две­на­дцать атак. Фаши­сты не ожи­да­ли столь ярост­но­го отпо­ра и ото­шли.

Как же оце­нил в конеч­ном ито­ге дея­тель­ность ради­о­раз­вед­чи­ков коман­дир пар­ти­зан­ско­го соеди­не­ния Герой Совет­ско­го Сою­за Иван Банов? Ему сло­во.

«Чув­ствую, что неспра­вед­ли­во мало пишу о наших пелен­га­тор­щи­ках. А меж­ду тем они ока­за­ли соеди­не­нию неоце­ни­мую помощь. Едва при­быв на оче­ред­ную днев­ку, бой­цы капи­та­на Чубо­ва сра­зу рас­ки­ды­ва­ли свою палат­ку, настра­и­ва­ли радио­стан­цию и, надев науш­ни­ки, при­ни­ма­лись вра­щать рамоч­ную антен­ну. Что-то там у них попис­ки­ва­ло, потрес­ки­ва­ло, и, гля­дишь, через час-дру­гой в шта­бе лежа­ла свод­ка об изме­не­ни­ях в эфи­ре.

Нало­жив пеленг на кар­ты, мы виде­ли, через какие села и горо­да он про­хо­дит.

По силе и часто­те зву­ка ради­о­раз­вед­чи­ки капи­та­на Чубо­ва неред­ко опре­де­ля­ли, на каком при­бли­зи­тель­но рас­сто­я­нии нахо­дит­ся тот или иной немец­кий кор­ре­спон­дент. Бла­го­да­ря это­му все отря­ды, через участ­ки кото­рых про­хо­дил пеленг, немед­лен­но полу­ча­ли ука­за­ние про­ве­рить, не появи­лась ли воз­ле них новая немец­кая часть. А пелен­га­тор­щи­ки, имев­шие в сво­ем рас­по­ря­же­нии раз­лич­ные таб­ли­цы из Цен­тра, без­оши­боч­но пред­ска­зы­ва­ли, радио­стан­цию како­го шта­ба – фрон­то­во­го, армей­ско­го, кор­пус­но­го или диви­зи­он­но­го – надо искать. Столь же чет­ко опре­де­ля­ли они и поли­цей­ские радио­стан­ции.

С появ­ле­ни­ем пелен­га­то­ра рабо­та наших раз­вед­чи­ков ста­ла более целе­устрем­лен­ной».

Оста­ет­ся толь­ко доба­вить, что созда­ние групп ради­о­раз­вед­ки в пар­ти­зан­ских соеди­не­ни­ях ста­ло воз­мож­но бла­го­да­ря раз­ра­бот­ке и про­из­вод­ству пере­нос­ной мало­га­ба­рит­ной при­е­мо-сле­жеч­ной и радио­пе­лен­га­тор­ной аппа­ра­ту­ры. В 1942 году были раз­ра­бо­та­ны радио­пе­лен­га­тор «Што­пор» и радио­при­ем­ник «Вираж». С 1943 года нача­лось их серий­ное про­из­вод­ство.

Удер­жать Сан­до­мир­ский плац­дарм

В сере­дине июля 1944 года вой­ска 1‑го Укра­ин­ско­го фрон­та пред­при­ня­ли наступ­ле­ние на львов­ском направ­ле­нии. Ради­о­раз­вед­ку в инте­ре­сах фрон­та вел 313‑й радио­ди­ви­зи­он ОСНАЗ. Перед коман­ди­ром диви­зи­о­на Пет­ром Кости­ным, офи­це­ра­ми и сол­да­та­ми сто­я­ла слож­ная зада­ча. Вести раз­вед­ку при­шлось на фрон­те более 400 кило­мет­ров при боль­шой плот­но­сти фашист­ских войск. Доста­точ­но ска­зать, что в состав груп­пы армий «Север­ная Укра­и­на», кото­рые вели бои про­тив войск 1‑го Укра­ин­ско­го фрон­та, вхо­ди­ло 30 пехот­ных, 9 тан­ко­вых и 1 мото­ри­зо­ван­ная диви­зии.

В под­го­то­ви­тель­ный пери­од нака­нуне наступ­ле­ния перед 313‑м диви­зио­ном ОСНАЗ была постав­ле­на зада­ча по вскры­тию груп­пи­ров­ки про­тив­ни­ка. Ради­о­раз­вед­чи­ки добы­ли цен­ные дан­ные о пере­груп­пи­ров­ке войск фаши­стов. Здесь нем­цы исполь­зо­ва­ли пря­мую связь меж­ду шта­ба­ми армий и кор­пу­сов, и «слу­ха­чи» диви­зи­о­на уме­ло кон­тро­ли­ро­ва­ли ее. Они так­же осу­ществ­ля­ли пере­хват радио­се­тей армей­ских групп ближ­ней раз­вед­ки.

Имен­но ради­о­раз­вед­ке уда­лось добыть инфор­ма­цию о том, что про­тив­ник при про­ве­де­нии пере­груп­пи­ров­ки изме­нил гра­ни­цы полос 1‑й и 4‑й тан­ко­вых армий, таким обра­зом, уси­лив свои вой­ска на львов­ском направ­ле­нии.

Враг ожи­дал наступ­ле­ния совет­ских войск и пото­му акти­ви­зи­ро­вал воз­душ­ную раз­вед­ку. Диви­зи­он Кости­на плот­но рабо­тал по фашист­ским само­ле­там и вовре­мя докла­ды­вал о радио­грам­мах с их бор­тов.

Удар 1‑го Укра­ин­ско­го фрон­та на львов­ском и сокаль­ском направ­ле­ни­ях был мощ­ным, и немец­кие вой­ска, не выдер­жав натис­ка, ста­ли отка­ты­вать­ся на запад. 313‑й диви­зи­он ОСНАЗ в этой обста­нов­ке сумел уста­но­вить пути отхо­да шта­ба груп­пы армий «Север­ная Укра­и­на», шта­бов 3‑х армий, 10-ти армей­ских и тан­ко­вых кор­пу­сов, 16-ти пехот­ных и тан­ко­вых диви­зий.

Когда 13‑й кор­пус про­тив­ни­ка ока­зал­ся в окру­же­нии в рай­оне запад­нее горо­да Бро­ды, ради­о­раз­вед­чи­ки свое­вре­мен­но инфор­ми­ро­ва­ли коман­до­ва­ние о месте дис­ло­ка­ции его шта­ба и шта­бов диви­зий. Спе­ци­а­ли­сты диви­зи­о­на обна­ру­жи­ли пере­брос­ку на львов­ское направ­ле­ние 3‑го тан­ко­во­го кор­пу­са, а потом и сосре­до­то­че­ние двух его тан­ко­вых диви­зий на юго-восто­ке от Льво­ва, кото­рые пред­при­ня­ли попыт­ку про­бить­ся к окру­жен­ным вой­скам.

Конец июля был озна­ме­но­ван брос­ком войск пра­во­го кры­ла фрон­та к Вис­ле, фор­си­ро­ва­ни­ем ее и захва­том плац­дар­ма юго-запад­нее Сан­до­ми­ра.

Гит­лер счи­тал Вис­лу послед­ним рубе­жом отступ­ле­ния и пото­му при­нял все меры к лик­ви­да­ции сан­до­мир­ско­го плац­дар­ма. Уси­лил свои части и в тече­ние авгу­ста пред­при­нял четы­ре попыт­ки сбро­сить наши вой­ска с плац­дар­ма. Одна­ко важ­ность это­го клоч­ка зем­ли в 30 км по фрон­ту и 25 км в глу­би­ну пони­ма­ло и совет­ское коман­до­ва­ние.

Части фрон­та бук­валь­но зуба­ми вце­пи­лись в эти кило­мет­ры запад­но­го бере­га Вис­лы.

Роль ради­о­раз­вед­ки и точ­ность ее дан­ных зна­чи­тель­но воз­рос­ла. Штаб фрон­та тре­бо­вал опе­ра­тив­но выяв­лять силы и сред­ства, кото­рые враг вво­дил в бой на плац­дар­ме.

С 31 июля по 4 авгу­ста нем­цы пред­при­ня­ли первую попыт­ку отре­зать наши вой­ска на плац­дар­ме от бере­га Вис­лы. Удар был нане­сен с двух сто­рон, с севе­ра и с юга у осно­ва­ния плац­дар­ма. 313‑й радио­ди­ви­зи­он ОСНАЗ вскрыл сосре­до­то­че­ние у север­но­го осно­ва­ния плац­дар­ма 72‑й и 291‑й пехот­ных диви­зий фаши­стов, пере­брос­ку к южно­му осно­ва­нию 24‑й тан­ко­вой диви­зии и пере­дис­ло­ка­цию в рай­он Дем­би­цы с люб­лин­ско­го направ­ле­ния 17‑й тан­ко­вой диви­зии. Эти раз­вед­дан­ные, без сомне­ния, помог­ли отра­зить ата­ки фаши­стов.

Через неде­лю, 11–12 авгу­ста, гит­ле­ров­цы пред­при­ня­ли еще одну попыт­ку лик­ви­ди­ро­вать сан­до­мир­ский плац­дарм. На этот раз у нем­цев была дру­гая так­ти­ка: уда­ром из рай­о­нов Стоп­ни­цы и Ста­шу­ва они хоте­ли рас­сечь плац­дарм, вый­ти к пере­пра­вам в рай­оне Бара­ну­ва и уни­что­жить совет­ские вой­ска по частям.

Для выпол­не­ния этой зада­чи нем­цы сосре­до­то­чи­ли запад­нее и юго-запад­нее Ста­шу­ва пять тан­ко­вых диви­зий – преж­де все­го 17‑ю и 24‑ю диви­зии. 16‑ю диви­зию они пере­дис­ло­ци­ро­ва­ли из рай­о­на юго-восточ­нее Санок. 23‑ю сня­ли с участ­ка обо­ро­ны войск, кото­рые дей­ство­ва­ли про­тив 2‑го Укра­ин­ско­го фрон­та, 3‑ю тан­ко­вую пере­бро­си­ли из соста­ва частей, вое­вав­ших перед 3‑м Укра­ин­ским фрон­том.

Все эти пере­ме­ще­ния вовре­мя обна­ру­жи­ли ради­о­раз­вед­чи­ки 313-го диви­зи­о­на ОСНАЗ, и вра­гу не уда­лось достичь жела­е­мой вне­зап­но­сти. Диви­зии были оста­нов­ле­ны, а потом отбро­ше­ны от плац­дар­ма.

Тре­тью попыт­ку овла­деть плац­дар­мом гит­ле­ров­цы осу­ще­стви­ли 19 авгу­ста. Они уда­ри­ли из рай­о­на восточ­нее горо­да Опа­тув. А за два дня до это­го ради­о­раз­вед­чи­ки уже обна­ру­жи­ли, что про­тив­ник под­тя­ги­ва­ет в рай­он две пехот­ные, тан­ко­вую и артил­ле­рий­скую диви­зии.

Почти неде­лю шли упор­ные бои, но гит­ле­ров­цы так и не доби­лись успе­ха.

Чет­вер­тую и послед­нюю попыт­ку очи­стить плац­дарм фаши­сты про­ве­ли из рай­о­на лагув­ско­го высту­па. Место сосре­до­то­че­ния соеди­не­ний для нане­се­ния уда­ра вновь не ускольз­ну­ло от вни­ма­ния ради­о­раз­вед­чи­ков. Они опре­де­ли­ли, что 1, 3 и 24‑я тан­ко­вые диви­зии пере­ме­ща­ют­ся в рай­он запад­нее Опа­ту­ва. Сюда же из Ост­ров­ца была пере­бро­ше­на 26‑я пехот­ная диви­зия. Севе­ро-восточ­нее Лагу­ва «слу­ха­чи» диви­зи­о­на обна­ру­жи­ли штаб 48-го тан­ко­во­го кор­пу­са, кото­рый преж­де дей­ство­вал на дру­гом направ­ле­нии.

В рай­оне Хмель­ни­ка «объ­явил­ся» 3‑й тан­ко­вый кор­пус. Здесь же рабо­та­ли радио­стан­ции 97‑й гор­но­стрел­ко­вой и 17‑й тан­ко­вой диви­зий.

С 26 авгу­ста до 3 сен­тяб­ря на лагув­ском высту­пе шли тяже­лые бои. Одна­ко нем­цы про­иг­ра­ли и здесь. Плац­дарм остал­ся нашим. Более того, в резуль­та­те уме­лых и само­от­вер­жен­ных дей­ствий частей 1‑го Укра­ин­ско­го фрон­та сан­до­мир­ский плац­дарм был зна­чи­тель­но уве­ли­чен как по фрон­ту, так и в глу­би­ну. Удер­жа­ние плац­дар­ма име­ло стра­те­ги­че­ское зна­че­ние. С него нача­лась извест­ная насту­па­тель­ная Вис­ло-Одер­ская насту­па­тель­ная опе­ра­ция.

Что же каса­ет­ся ради­о­раз­вед­чи­ков 313-го диви­зи­о­на ОСНАЗ, то за успеш­ное выпол­не­ние бое­вых зада­ний коман­до­ва­ния по фор­си­ро­ва­нию Вис­лы и удер­жа­нию сан­до­мир­ско­го плац­дар­ма часть была награж­де­на орде­на­ми Крас­но­го Зна­ме­ни и Бог­да­на Хмель­ниц­ко­го 3‑й сте­пе­ни, а так­же отме­че­на в при­ка­зе Вер­хов­но­го Глав­но­ко­ман­ду­ю­ще­го.

Либо грудь в кре­стах, либо сам… в штраф­ба­те

Сло­во раз­вед­чи­ка… От него мно­гое зави­сит. Порою сот­ни, тыся­чи жиз­ней бой­цов и офи­це­ров. А ино­гда и его соб­ствен­ная жизнь.

На фрон­те не раз слу­ча­лось так, что инфор­ма­ция ради­о­раз­вед­ки про­ти­во­ре­чи­ла всем иным дан­ным – раз­вед­ки пол­ко­вой, диви­зи­он­ной, авиа­ци­он­ной, а ино­гда, каза­лось бы, и логи­ке так­ти­ки и стра­те­гии.

Клас­си­че­ский тому при­мер – уве­рен­ность наше­го Гене­раль­но­го шта­ба, что в Смо­лен­ске никак не может рас­по­ла­гать­ся немец­кий штаб груп­пы армий «Центр». Ско­рее все­го, счи­та­ли шта­би­сты, место ему где-нибудь в Орше, в Бори­со­ве или даже в Мин­ске. Ведь Смо­ленск был доста­точ­но бли­зок к фрон­ту. Такое мне­ние утвер­ди­лось в кон­це 1942 года и суще­ство­ва­ло до про­ве­де­ния опе­ра­ции «Баг­ра­ти­он». И толь­ко когда в ходе стре­ми­тель­но­го наступ­ле­ния наших войск на Запад­ном направ­ле­нии в шта­бе груп­пы армий «Центр» были захва­че­ны неко­то­рые доку­мен­ты, да в поме­ще­ни­ях шта­ба оста­лись висеть таб­лич­ки с назва­ни­я­ми служб, ста­ло ясно: он дей­стви­тель­но нахо­дил­ся в Смо­лен­ске. А ведь спе­ци­а­ли­сты 1‑го радио­пол­ка ОСНАЗ уве­рен­но опре­де­ля­ли дис­ло­ка­цию шта­ба имен­но здесь. Но им не вери­ли.

Нечто подоб­ное про­изо­шло и на заклю­чи­тель­ном эта­пе бое­вых дей­ствий наших войск в Гер­ма­нии. Радио­полк пелен­го­вал штаб сухо­пут­ных сил немец­ко-фашист­ской армии южнее Бер­ли­на, в рай­оне малень­ко­го город­ка Цос­сен. Одна­ко неко­то­рые высо­кие чины и слу­шать не хоте­ли такие докла­ды. Они счи­та­ли, что этот штаб может дис­ло­ци­ро­вать­ся толь­ко в Бер­лине. И ошиб­лись.

Инте­рес­ный и весь­ма поучи­тель­ный слу­чай про­изо­шел на фрон­те с ради­о­раз­вед­чи­ком май­о­ром Алек­се­ем Уско­вым.

В 1944 году он был помощ­ни­ком началь­ни­ка отде­ле­ния радио-раз­вед­ки на 3‑м Бело­рус­ском фрон­те. Осе­нью Усков при­был в 11‑ю Гвар­дей­скую армию, в груп­пу радио­пе­ре­хва­та, создан­ную в пол­ку свя­зи, но опе­ра­тив­но под­чи­нен­ную армей­ско­му раз­вед­от­де­лу. Груп­пой коман­до­вал стар­ший лей­те­нант Роди­о­нов.

Ночью ради­о­раз­вед­чи­ки с помо­щью стан­ции под­слу­ши­ва­ния по про­во­дам засек­ли теле­фон­ный раз­го­вор о под­во­зе артил­ле­рий­ских сна­ря­дов калиб­ра 88 мм.

В ту же ночь по радио­свя­зи была обна­ру­же­на рабо­та неиз­вест­но» радио­стан­ции с позыв­ным, содер­жа­щим в назва­нии бук­ву «Й».

Оба пере­хва­та натолк­ну­ли раз­вед­чи­ков на мысль, что в их рай­оне появи­лась новая тан­ко­вая часть или соеди­не­ние. Ведь 88-мил­ли­мет­ро­вые пуш­ки име­ют­ся толь­ко на тан­ках, а позыв­ные с бук­вой «Й» явля­ют­ся при­зна­ком тан­ко­вых соеди­не­ний.

Про­ана­ли­зи­ро­вав полу­чен­ные дан­ные, май­ор Усков согла­сил­ся с мне­ни­ем ради­о­раз­вед­чи­ков груп­пы.

Воз­вра­тив­шись с фрон­та, Алек­сей Михай­ло­вич вни­ма­тель­но про­чел доне­се­ния, посту­пив­шие из 474-го радио­ди­ви­зи­о­на ОСНАЗ Они так­же сооб­ща­ли о новой радио­стан­ции с этой же бук­вой в позыв­ном. Ука­зы­ва­ли и коор­ди­на­ты стан­ции – в направ­ле­нии город Голь­дап. Более точ­но­го место­на­хож­де­ния засечь не уда­лось. Стан­ция рабо­та­ла очень корот­кое вре­мя.

Встре­во­жил Уско­ва тот факт, что рань­ше в этом рай­оне тан­ко­вых соеди­не­ний не было. Прав­да, недав­но авиа­ци­он­ная раз­вед­ка заме­тил груп­пу тан­ков по доро­ге из Голь­да­па в Тиль­зит, но лет­чи­ки насчи­та­ли все­го с деся­ток машин. Это уж никак не соеди­не­ние и даже не тан­ко­вый полк.

Каза­лось бы, вол­но­вать­ся нет осно­ва­ний. Но в душе посе­ли­лась тре­во­га. Май­ор Усков знал: преж­де позыв­ной этой радио­стан­ции отме­чал­ся в рай­оне Кие­ва и при­над­ле­жал 102‑й тан­ко­вой бри­га­де.

А что, если нем­цы пере­бро­си­ли к ним эту бри­га­ду? Май­ор еще раз взве­сил все «за» и «про­тив» и напи­сал доне­се­ние. В заклю­че­нии сде­лал вывод: фаши­сты в рай­он горо­да Голь­дап пере­бро­си­ли тан­ко­вую бри­га­ду.

Доло­жил заме­сти­те­лю началь­ни­ка раз­вед­ки фрон­та пол­ков­ни­ку Бодне, посколь­ку началь­ни­ка раз­вед­ки гене­ра­ла Але­ши­на и руко­во­ди­те­ля отде­ле­ния ради­о­раз­вед­ки под­пол­ков­ни­ка Сни­ги­ре­ва на месте не ока­за­лось.

Бод­ня выслу­шал Уско­ва. Алек­сей Михай­ло­вич счи­тал, что нем­цы гото­вят из рай­о­на Голь­дап контр­удар, исполь­зуя для это­го дефи­ле меж­ду двух озер.

Бод­ня с мне­ни­ем Уско­ва согла­сил­ся и обе­щал доло­жить началь­ни­ку шта­ба фрон­та гене­рал-пол­ков­ни­ку А. Покров­ско­му.

Не про­шло и часа, как май­о­ра Уско­ва вызва­ли к нач­шта­ба фрон­та. Он бро­сил­ся к пол­ков­ни­ку Бодне, но тот лишь рукой мах­нул: «Ты эту кашу зава­рил, ты и рас­хле­бы­вай».

Пору­че­нец нач­шта­ба отпра­вил май­о­ра к коман­ду­ю­ще­му фрон­том. Туда ушел гене­рал Покров­ский.

В при­ем­ной сиде­ли гене­ра­лы, пол­ков­ни­ки, но пору­че­нец коман­ду­ю­ще­го обра­тил­ся имен­но к нему: «Раз­вед­чик?» «Да, раз­вед­чик». «Быст­ро в каби­нет».

Коман­ду­ю­щий фрон­том гене­рал Чер­ня­хов­ский раз­го­ва­ри­вал по теле­фо­ну ВЧ, а начн­шта­ба, уви­дев Уско­ва, при­ка­зал доло­жить суть дела.

Алек­сей Михай­ло­вич доло­жил.

– А поче­му в доклад­ной запис­ке всю­ду пише­те «пред­по­ло­жи­тель­но»? Пред­по­ло­жи­тель­но может быть нане­сен тан­ко­вый удар. Мне надо знать точ­но.

– Но дан­ные одно­го вида раз­вед­ки надо про­ве­рять дан­ны­ми дру­гих видов, пото­му и пишу «пред­по­ло­жи­тель­но».

Судя по все­му, такой ответ не удо­вле­тво­рил началь­ни­ка шта­ба. Он не хуже Уско­ва знал, как надо про­ве­рять дан­ные раз­вед­ки.

– Открою вам тай­ну, – про­из­нес гене­рал Покров­ский. – Кро­ме коман­ду­ю­ще­го и меня, ее зна­ют еще шесть чело­век. Вы седь­мой. Мы гото­вим наступ­ле­ние на пра­вом флан­ге фрон­та, и если на левом про­тив­ник гото­вит контр­удар, нам при­дет­ся осла­бить удар­ную груп­пи­ров­ку, забрать из нее про­ти­во­тан­ко­вую бри­га­ду, бри­га­ды САУ и реак­тив­ной артил­ле­рии. Это вызо­вет лиш­ние поте­ри наших войск.

Про­тив же рай­о­на Голь­дап мы оста­ви­ли лишь заслон. Вы зна­е­те, какая там плот­ность наших войск?

– Рас­сто­я­ние сол­да­та от сол­да­та 50–75 мет­ров. Есть пуле­ме­ты, лег­кая артил­ле­рия.

– Вер­но, – согла­сил­ся Покров­ский, – там у нас толь­ко укре­прай­о­ны. Поэто­му и спра­ши­ваю! Так будет про­тив­ник нано­сить контр­удар или нет?

– Да, будет, – отве­тил Усков.

– В какое вре­мя мож­но ожи­дать нане­се­ние уда­ра?

Май­ор при­ки­нул в уме все дан­ные, кото­рые знал: запрос о сна­ря­дах, вре­мя на их под­воз, вре­мя на про­вер­ку свя­зи в немец­кой бри­га­де…

– Ори­ен­ти­ро­воч­но в тече­ние бли­жай­ших трех-четы­рех дней.

– Хоро­шо, това­рищ май­ор, – ска­зал началь­ник шта­ба, – даю сло­во при коман­ду­ю­щем, если ваши дан­ные под­твер­дят­ся – награ­дим, если нет – пой­де­те в штраф­ную роту. Вам ясно?

Что ж тут неяс­но­го. Усков раз­вер­нул­ся и поки­нул каби­нет коман­ду­ю­ще­го.

«Настро­е­ние у меня было, конеч­но, совсем неваж­ное, – вспо­ми­нал Алек­сей Михай­ло­вич, – попасть в штраф­ную роту за несколь­ко меся­цев до окон­ча­ния вой­ны неслад­ко. А вдруг про­тив­ник изме­нит свое реше­ние и не нане­сет контр­удар – тогда дис­кре­ди­ти­рую не толь­ко себя, но и ради­о­раз­вед­ку. Поло­же­ние труд­ное.

Про­шел день, вто­рой. Ниче­го. В отде­ле мне все сочув­ство­ва­ли, под­ме­ня­ли на дежур­стве, ста­ра­лись успо­ко­ить. Все мы зна­ли, что началь­ник шта­ба – чело­век сло­ва, жест­кий, и если что-то ска­зал, так и будет.

И вдруг утром тре­тье­го дня в 4 часа меня вызва­ли на узел свя­зи шта­ба фрон­та. Там была сроч­ная теле­грам­ма из шта­ба армии: про­тив­ник нанес удар на рас­све­те. Луч­шей вести для меня труд­но было при­ду­мать. Про­тив­ник углу­бил­ся в нашу обо­ро­ну на 2–3 км, но был отбро­шен. На поле боя гит­ле­ров­цы оста­ви­ли более двух тысяч толь­ко уби­ты­ми».

А через сут­ки наш фронт начал наступ­ле­ние.

Вско­ре, как и обе­щал гене­рал Покров­ский, май­ор Алек­сей Усков был награж­ден орде­ном Оте­че­ствен­ной вой­ны 2‑й сте­пе­ни.

Побед­ная точ­ка

Рано утром, затем­но дежур­ный офи­цер раз­бу­дил началь­ни­ка раз­вед­ки фрон­та:

– Това­рищ гене­рал, – доло­жил он, – вас вызы­ва­ет коман­ду­ю­щий.

Евстиг­не­ев быст­ро одел­ся и вско­ре был уже в каби­не­те мар­ша­ла Тол­бу­хи­на.

– Ну что, раз­вед­ка, – поздо­ро­вав­шись, ска­зал Тол­бу­хин. – Есть рабо­та. Наступ­ле­ние наше про­хо­дит в высо­ком тем­пе. Начи­на­ем пре­сле­до­ва­ние…

Коман­ду­ю­щий скло­нил­ся над кар­той. Кив­нул Евстиг­не­е­ву:

– Толь­ко что­бы пре­сле­до­вать, надо знать, куда убе­га­ет враг. А он может убе­гать и на запад, и на юг, и на юго-запад.

Мар­шал помол­чал, гля­дя на кар­ту, потом пере­вел взгляд на Евстиг­не­е­ва.

– Мне надо знать, куда будут отхо­дить глав­ные силы 18‑й немец­кой армии. Зада­ча ясна?

Началь­ник раз­вед­ки попро­сил на под­го­тов­ку докла­да пол­ча­са. Тол­бу­хин взгля­нул на часы и мол­ча кив­нул.

Гене­рал Евстиг­не­ев шел к себе в раз­вед­от­дел и пре­крас­но отда­вал себе отчет, нахо­дясь в ясном уме и твер­дой памя­ти, – трид­цать минут, кото­рые он выпро­сил у коман­ду­ю­ще­го, его не спа­сут.

Три дня назад, 17 сен­тяб­ря 1944 года, вой­ска Ленин­град­ско­го фрон­та нача­ли наступ­ле­ние, целью кото­ро­го было осво­бож­де­ние Эсто­нии. Откро­вен­но гово­ря, никто не ожи­дал, что опе­ра­ция ста­нет раз­ви­вать­ся столь стре­ми­тель­но. И вот сего­дня вопрос: куда фаши­сты дви­нут свои отсту­па­ю­щие силы. Как назло, – пого­да нелет­ная.

Так раз­мыш­ляя и при­ки­ды­вая, что к чему, гене­рал Евстиг­не­ев вошел в поме­ще­ние, где рас­по­ла­гал­ся раз­вед­от­дел фрон­та. И сра­зу же на гла­за ему попал­ся коман­дир 472-го радио­ди­ви­зи­о­на Тол­ма­чев. «Ради­о­раз­вед­ка, – поду­мал про себя гене­рал, – да тебя мне сам бог послал».

Тол­ма­чев, уви­дев началь­ни­ка, доло­жил, что при­был в раз­вед­от­дел из рас­по­ло­же­ния диви­зи­о­на.

– Как там у вас? – спро­сил Евстиг­не­ев.

– Да все нор­маль­но, – отве­тил коман­дир диви­зи­о­на, дело­ви­то вытас­ки­вая из план­ше­та кар­ту и рас­сти­лая ее на сто­ле. – Мы же пони­ма­ем, това­рищ гене­рал, лету­ны не лета­ют, пого­да не та, диви­зи­он­ной раз­вед­ке за фаши­ста­ми не угнать­ся, быст­ро бегут. Выхо­дит, толь­ко на нас надеж­да.

– Ну ты осо­бо щеки-то не наду­вай, – усмех­нул­ся гене­рал, а сам уже жад­но раз­гля­ды­вал кар­ту. На ней хоро­шо были вид­ны шта­бы отхо­дя­ще­го про­тив­ни­ка. Они явно пере­ме­ща­лись на юго-запад в сто­ро­ну Пяр­ну, а даль­ше в направ­ле­нии на Вал­ми­еру.

Евстиг­не­ев свер­нул кар­ту, мол­ча пожал руку улы­ба­ю­ще­му­ся Тол­ма­че­ву и бро­сил дежур­но­му:

– Я к коман­ду­ю­ще­му!..

Гля­нул на часы. До назна­чен­но­го сро­ка у него было еще пять минут.

Дан­ные ради­о­раз­вед­ки лег­ли в осно­ву реше­ния коман­до­ва­ния фрон­том по рас­пре­де­ле­нию сил и средств. 22 сен­тяб­ря наши вой­ска осво­бо­ди­ли Тал­лин, а 26-го от нем­цев была очи­ще­на вся мате­ри­ко­вая часть Эсто­нии. 472‑й радио­ди­ви­зи­он за образ­цо­вое выпол­не­ние зада­ний коман­до­ва­ния удо­сто­ил­ся орде­на Крас­но­го Зна­ме­ни. Коман­дир диви­зи­о­на А. Тол­ма­чев, его заме­сти­тель по тех­ни­че­ской части Б. Дубо­вич, началь­ник опе­ра­тив­но­го отде­ле­ния В. Фети­сов, дру­гие ради­о­раз­вед­чи­ки были награж­де­ны орде­на­ми и меда­ля­ми.

А начи­нал­ся этот побед­ный марш еще в фев­ра­ле 1944-го, когда вой­ска Ленин­град­ско­го фрон­та, после лик­ви­да­ции бло­ка­ды, фор­си­ро­ва­ли Нарву и захва­ти­ли плац­дарм на тер­ри­то­рии Эсто­нии.

Вой­ска 2‑го При­бал­тий­ско­го фрон­та, насту­пав­шие про­тив 16‑й фашист­ской армии, к 1 мар­та подо­шли к восточ­ным гра­ни­цам Лат­вии.

Теперь наши части на при­бал­тий­ском направ­ле­нии вре­мен­но пере­шли к обо­роне с целью под­го­тов­ки к ново­му наступ­ле­нию. В этот пери­од ради­о­раз­вед­ке была постав­ле­на зада­ча: уточ­нить и дер­жать под кон­тро­лем состав немец­кой груп­пи­ров­ки до нача­ла лет­не­го наступ­ле­ния совет­ских войск.

Как толь­ко фронт ста­би­ли­зи­ро­вал­ся, фаши­сты исполь­зо­ва­ли свой излюб­лен­ный так­ти­че­ский при­ем. Радио­связь при­ме­ня­лась крайне огра­ни­чен­но, в неко­то­рых сетях даже внед­рял­ся режим радио­мол­ча­ния.

Одна­ко раз­ве­ды­ва­тель­ная авиа­ция, зенит­ная артил­ле­рия, дру­гие обес­пе­чи­ва­ю­щие под­раз­де­ле­ния не мог­ли рабо­тать без радио­свя­зи. И это в пол­ной мере ста­ра­лись исполь­зо­вать ради­о­раз­вед­чи­ки. Добы­тые ими све­де­ния помог­ли коман­до­ва­нию полу­чить точ­ное пред­став­ле­ние об опе­ра­тив­ном постро­е­нии вра­же­ских соеди­не­ний. Были уста­нов­ле­ны поло­сы дей­ствий и гра­ни­цы груп­пы армий «Север», 16‑й и 18‑й армий, их состав, а так­же силы и сред­ства кор­пу­сов и диви­зий пер­во­го эше­ло­на.

Успеш­но дей­ство­ва­ли наши спе­ци­а­ли­сты ОСНАЗ и про­тив авиа­ции про­тив­ни­ка. Были вскры­ты 27 аэро­дро­мов вра­га и боль­шая часть дис­ло­ци­ро­ван­ной на них авиа­ции – бом­бар­ди­ро­воч­ной, истре­би­тель­ной, раз­ве­ды­ва­тель­ной, транс­порт­ной.

Одна­ко этап под­го­тов­ки совет­ских войск закон­чил­ся, и в июле 1944 года в наступ­ле­ние пере­шли силы Ленин­град­ско­го и трех При­бал­тий­ских фрон­тов.

На что были направ­ле­ны воз­мож­но­сти ради­о­раз­вед­ки в дан­ных обсто­я­тель­ствах? Преж­де все­го, на вскры­тие дей­ствий про­тив­ни­ка, кото­рый под­тя­ги­вал резерв фрон­та, гото­вил контр­уда­ры. Конеч­но же, сле­до­ва­ло уста­но­вить и направ­ле­ния отхо­да фашист­ских войск.

Нака­нуне лет­не­го наступ­ле­ния наших фрон­тов ради­о­раз­вед­ку зна­чи­тель­но уси­ли­ли – были сфор­ми­ро­ва­ны 16 армей­ских групп ближ­ней раз­вед­ки. А это нема­лая сила. Если фрон­то­вой радио­ди­ви­зи­он имел до 29 при­ем­ных и 8 пелен­га­тор­ных постов, то армей­ская груп­па насчи­ты­ва­ла по 4 поста. Сло­вом, эти армей­ские груп­пы были экви­ва­лент­ны более чем 2‑м диви­зи­о­нам. Несо­мнен­но, такая раз­ветв­лен­ная сеть армей­ских и фрон­то­вых средств ради­о­раз­вед­ки мог­ла кон­тро­ли­ро­вать основ­ные объ­ек­ты про­тив­ни­ка.

Что же каса­ет­ся групп ближ­ней ради­о­раз­вед­ки, то они посто­ян­но дей­ство­ва­ли на перед­нем крае, высы­ла­лись на важ­ней­шие направ­ле­ния и участ­ки про­ры­ва.

Неред­ко в поло­се одной армии раз­вед­ку вели как армей­ская, так и фрон­то­вая манев­рен­ные груп­пы. Они ста­ра­лись пере­хва­ты­вать откры­тые и полу­ко­ди­ро­ван­ные радио­грам­мы, не тре­бу­ю­щие дли­тель­ной обра­бот­ки. Порою пере­хва­чен­ные дан­ные докла­ды­ва­лись в шта­бы в тече­ние 5 минут.

Успех дея­тель­но­сти подоб­ных групп зави­сел от двух весь­ма важ­ных обсто­я­тельств – зна­ний немец­ко­го язы­ка и надеж­ной свя­зи груп­пы со сво­им шта­бом. Нару­ше­ние любо­го из этих обсто­я­тельств сво­ди­ло на ноль цен­ность пере­хва­ты­ва­е­мых радио­грамм.

Мы неспро­ста уде­ля­ем осо­бое вни­ма­ние груп­пам ближ­ней ради­о­раз­вед­ки. Дело в том, что во вре­мя лет­не­го наступ­ле­ния наших войск в При­бал­ти­ке исполь­зо­ва­ние этих групп было наи­бо­лее харак­тер­ным.

С перед­не­го края в боль­шом коли­че­стве посту­па­ли све­де­ния о вскры­той дис­ло­ка­ции частей и соеди­не­ний про­тив­ни­ка, о состо­я­нии фашист­ских войск, их бое­спо­соб­но­сти, под­го­тов­ке контр­атак, путях отхо­да, гото­вя­щих­ся огне­вых нале­тах.

Осо­бое вни­ма­ние ради­о­раз­вед­чи­ки уде­ля­ли добы­ва­нию све­де­ний о под­го­тов­ке нем­ца­ми авиа­ци­он­ных и артил­ле­рий­ских нале­тов. Важ­ность подоб­ной инфор­ма­ции осо­зна­ва­лась и коман­до­ва­ни­ем. Началь­ник шта­ба 2‑го При­бал­тий­ско­го фрон­та гене­рал Л. Сан­да­лов уста­но­вил поря­док, когда такие све­де­ния предо­став­ля­лись в штаб с выс­шим при­о­ри­те­том сроч­но­сти по коман­де «Воз­дух». В каче­стве при­ме­ра эффек­тив­но­сти дея­тель­но­сти групп в этом направ­ле­нии при­ве­дем 4‑ю удар­ную армию. Толь­ко в авгу­сте – сен­тяб­ре штаб армии полу­чил 56 пре­ду­пре­жде­ний о пред­сто­я­щих авиа­ци­он­ных и артил­ле­рий­ских уда­рах.

«Артил­ле­рии под­го­то­вить загра­ди­тель­ный огонь по опуш­ке леса с обе­их сто­рон Трак­ши и север­нее это­го места». Такая немец­кая радио­грам­ма была пере­хва­че­на наши­ми ради­о­раз­вед­чи­ка­ми в авгу­сте 1944 года в ходе наступ­ле­ния войск 22‑й армии.

Коман­до­ва­ние изме­ни­ло направ­ле­ние наступ­ле­ния, пони­мая, что опуш­ка леса хоро­шо при­стре­ля­на нем­ца­ми.

При даль­ней­шем наступ­ле­нии 22‑й армии груп­па­ми ближ­ней ради­о­раз­вед­ки были так­же пере­хва­че­ны фашист­ские радио­грам­мы. Нем­цы сооб­ща­ли, что «на пра­вом флан­ге насту­па­ют рус­ские тан­ки, а потом – «пра­вый фланг открыт». Ста­ло ясно: наши части дей­ству­ют на сты­ке обо­ро­ня­ю­щих­ся частей фаши­стов. Мобиль­но были вве­де­ны допол­ни­тель­ные силы для раз­ви­тия успе­ха. Резуль­тат ока­зал­ся весь­ма поло­жи­тель­ным: совет­ские вой­ска про­рва­ли обо­ро­ну про­тив­ни­ка, нанес­ли ему зна­чи­тель­ный урон и за несколь­ко часов наступ­ле­ния про­дви­ну­лись на 15 кило­мет­ров, вый­дя к Круст­пил­су.

А вот две радио­грам­мы фаши­стов, из кото­рых вид­но, как уме­ло наше коман­до­ва­ние исполь­зо­ва­ло дан­ные ради­о­раз­вед­ки. 17 авгу­ста одна из групп ближ­ней раз­вед­ки пере­да­ла в штаб пере­хва­чен­ную радио­грам­му сле­ду­ю­ще­го содер­жа­ния: «Бата­льон про­дви­га­ет­ся даль­ше. Нахо­жусь в лесу 400 м запад­нее шос­се. Про­шу немед­лен­но под­дер­жать фрон­таль­ной контр­ата­кой».

Через час с той же радио­стан­ции пере­хва­че­но новое сооб­ще­ние: «Бата­льон нахо­дит­ся под ура­ган­ным огнем про­тив­ни­ка».

В ходе наступ­ле­ния на Ригу ради­о­раз­вед­чи­ки пере­хва­ти­ли радио­грам­му. Это был при­каз коман­ди­рам бое­вой груп­пы и 1‑го бата­льо­на 220-го пехот­но­го пол­ка. Утром им пред­сто­я­ло «начать про­че­сы­ва­ние леса с восто­ка на запад».

Ука­зы­ва­лись раз­гра­ни­чи­тель­ные линии спра­ва, сле­ва, 1‑му бата­льо­ну 353-го пехот­но­го пол­ка пред­сто­я­ло при­кры­вать фланг бое­вой груп­пы и вос­пре­пят­ство­вать отхо­ду про­тив­ни­ка на север.

Началь­ник груп­пы ближ­ней ради­о­раз­вед­ки поспе­шил доло­жить о радио­грам­ме коман­дар­му 3‑й удар­ной армии гене­ра­лу Н. Чиби­со­ву.

Коман­дарм по дан­ным ради­о­раз­вед­ки уточ­нил зада­чу стрел­ко­во­му кор­пу­су, кото­рый вво­дил­ся в бой. Бое­вая груп­па фаши­стов была раз­гром­ле­на.

«… Про­тив­ник, – писал в одном из отче­тов началь­ник раз­вед­от­де­ла шта­ба 22‑й армии Б. Пла­щин, – радио­грам­мы адре­со­вал коман­ди­рам, чаще все­го не назы­вая нуме­ра­цию частей. Поэто­му всем видам раз­вед­ки ста­ви­лась зада­ча добы­вать и ука­зы­вать фами­лии коман­ди­ров частей и под­раз­де­ле­ний, что весь­ма опе­ра­тив­но осу­ществ­ля­лось.

Имея спис­ки офи­цер­ско­го соста­ва до коман­ди­ров взво­дов вклю­чи­тель­но, раз­вед­от­дел шта­ба армии лег­ко уста­нав­ли­вал груп­пи­ров­ку, сме­ну или появ­ле­ние новых частей про­тив­ни­ка».

Далее началь­ник раз­вед­от­де­ла армии при­во­дит при­мер, когда в радио­грам­ме ука­зы­ва­лась фами­лия «Клин­ке». А он был коман­ди­ром 31-го пехот­но­го пол­ка 24‑й пехот­ной диви­зии. Так уда­лось уста­но­вить нали­чие это­го пол­ка на перед­нем крае.

8 авгу­ста наши ради­о­раз­вед­чи­ки услы­ша­ли в эфи­ре фра­зу: «Транс­порт для Апполь­та при­был». Извест­но, что Аппольт, коман­дир 102-го пехот­но­го пол­ка 24‑й пехот­ной диви­зии. По радио­грам­ме мож­но было пред­по­ло­жить, что начи­на­ет­ся сме­на частей на перед­нем крае. Это вско­ре под­твер­ди­ли захва­чен­ные плен­ные: 389‑я пехот­ная диви­зия сме­ни­ла 24‑ю диви­зию.

В эти же авгу­стов­ские дни 1944 года в Гене­раль­ный штаб посту­пи­ло доне­се­ние из 1‑го При­бал­тий­ско­го фрон­та. Раз­вед­от­дел пред­по­ла­гал, что отре­зан­ная от сво­их войск риж­ская груп­пи­ров­ка под­дер­жи­ва­ет непре­рыв­ную теле­фон­ную связь со став­кой Гит­ле­ра по под­зем­но­му кабе­лю, про­ло­жен­ную меж­ду горо­да­ми Рига – Шяу­ляй – Кёнигсберг – Бер­лин. Счи­та­лось, что кабель про­хо­дит и по тер­ри­то­рии, осво­бож­ден­ной наши­ми вой­ска­ми.

Пер­вый заме­сти­тель началь­ни­ка Гене­раль­но­го шта­ба гене­рал армии А. Анто­нов дал ука­за­ние напра­вить на фронт офи­це­ра-спе­ци­а­ли­ста. Этим офи­це­ром-спе­ци­а­ли­стом стал Алек­сандр Усти­мен­ко из отде­ла ради­о­раз­вед­ки ГРУ.

В помощь Усти­мен­ко началь­ник раз­вед­от­де­ла фрон­та гене­рал А. Хле­бов выде­лил пере­вод­чи­ка лей­те­нан­та Рости­сла­ва Нау­мо­ва, дал «вил­лис» с води­те­лем. Не теряя вре­ме­ни, груп­па напра­ви­лась в Шау­ляй, бли­жай­ший про­ме­жу­точ­ный узел кабель­ной систе­мы, где сле­до­ва­ло выяс­нить, дей­стви­тель­но ли такая связь суще­ство­ва­ла меж­ду Ригой и Бер­ли­ном.

Город был взят наши­ми частя­ми все­го несколь­ко дней назад. Усти­мен­ко и его това­ри­щи нахо­дят зда­ние меж­ду­го­род­ной теле­фон­ной стан­ции. Тиши­ной встре­ча­ет их линей­но-аппа­рат­ный зал, в полу­мра­ке – высо­кие стой­ки, аппа­ра­ту­ра. При све­те кар­ман­ных фона­рей они доби­ра­ют­ся до вход­но­го и выход­но­го щитов (крос­сов) стан­ции. Но сра­зу ста­но­вит­ся ясно: стан­ция обес­то­че­на. Уси­ли­те­ли и осве­ти­тель­ная сеть не рабо­та­ет. Это зна­чит, что ника­ких пере­го­во­ров фаши­сты не ведут. Без шау­ляй­ской стан­ции кабель­ная трас­са рабо­тать не может.

Усти­мен­ко под­клю­ча­ет­ся с помо­щью теле­фо­нов к жилам кабе­лей в сто­ро­ну Риги и в сто­ро­ну Кёнигсбер­га. Слыш­ны толь­ко индук­тив­ные навод­ки, это зна­чит кабе­ли пере­руб­ле­ны на трас­се.

Алек­сандр Ива­но­вич при­ни­ма­ет реше­ние ехать по шос­се в сто­ро­ну Кёнигсбер­га до послед­ней точ­ки раз­ры­ва кабе­ля.

Не доез­жая до горо­да Тау­ра­ге кило­мет­ров два­дцать, груп­па видит на обо­чине боль­шие кучи све­жей тини­стой зем­ли. Кабель рас­ко­пан и пере­руб­лен. Начи­на­ет­ся про­слу­ши­ва­ние кабель­ных жил, ухо­дя­щих в сто­ро­ну про­тив­ни­ка. Слы­шат­ся отчет­ли­вые голо­са фаши­стов, одна­ко все гит­ле­ров­цы гово­рят одно­вре­мен­но и разо­брать­ся в этом гвал­те прак­ти­че­ски невоз­мож­но.

«В усло­ви­ях жест­кой обо­ро­ны, – ска­жет Алек­сандр Усти­мен­ко, – когда дан­ные о про­тив­ни­ке при­хо­дит­ся добы­вать кро­ва­вой ценой («язы­ки», поис­ки, раз­вед­ка боем), мы полу­чи­ли источ­ник цен­ных све­де­ний о про­тив­ни­ке. Это же отлич­но!

Теперь нам надо тер­пе­ли­во, настой­чи­во и тща­тель­но исполь­зо­вать най­ден­ную воз­мож­ность слеж­ки за теле­фон­ны­ми раз­го­во­ра­ми про­тив­ни­ка до тех пор, пока не будет уста­нов­ле­но каких-либо изме­не­ний в соста­ве юга наме­ре­ни­ях вра­га. Режим теле­фон­ных раз­го­во­ров в стане про­тив­ни­ка может быть изме­нен – и появит­ся воз­мож­ность более чет­ко­го выде­ле­ния отдель­ных раз­го­во­ров. Ведь отко­па­ли мы пря­мо-таки золо­тую жилу.

Нахо­дим­ся мет­рах в 250 от перед­не­го края. Не пре­ры­ва­ем про­слу­ши­ва­ния про­тив­ни­ка. Основ­ная рабо­та теперь ложит­ся на Рости­сла­ва. Он, бед­ный, спит со спец­стан­ци­ей в кабель­ной яме и непре­рыв­но ведет запи­си раз­го­во­ров, кото­рые мож­но выде­лить из обще­го хора голо­сов.

После несколь­ких дней про­слу­ши­ва­ния при­хо­дим к выво­ду, что у нем­цев рабо­та­ют по край­ней мере три или четы­ре ком­му­та­то­ра. Стро­им догад­ку – каж­дый из ком­му­та­то­ров – это диви­зия, а один из них может быть и кор­пус. Это зна­чит, что гит­ле­ров­цы сосре­до­то­чи­ли здесь на узком участ­ке фрон­та око­ло 3–4 диви­зий и замыш­ля­ют пред­при­нять контр­удар.

О пер­вых наших выво­дах ста­вим в извест­ность коман­ди­ра бли­жай­шей 33‑й гвар­дей­ской Сева­сто­поль­ской стрел­ко­вой диви­зии гене­ра­ла Воло­са­тых.

После даль­ней­ше­го про­слу­ши­ва­ния немец­ких пере­го­во­ров 15 авгу­ста мы отме­ти­ли новые фак­ты: вме­сто обыч­ной рутин­ной кар­ти­ны теле­фон­ных раз­го­во­ров все пере­го­во­ры вра­га при­ня­ли более стро­гий харак­тер. Из всех частей и со скла­дов гит­ле­ров­цы ста­ли пере­да­вать свод­ки остат­ков мате­ри­а­лов, бое­при­па­сов, иму­ще­ства. В каби­не­те высо­ко­по­став­лен­но­го началь­ни­ка было про­ве­де­но сове­ща­ние офи­це­ров.

Из кон­тек­ста этих дан­ных мы сде­ла­ли вывод о том, что зав­тра утром 16 авгу­ста сле­ду­ет ждать контр­удар про­тив­ни­ка в рай­оне шос­се Рига – Кёнигсберг. Сроч­но инфор­ми­ро­ва­ли об этом 32‑ю и 33‑ю стрел­ко­вые диви­зии и про­си­ли доло­жить наверх по коман­де».

Ран­ним утром под­твер­ди­лись дан­ные груп­пы Усти­мен­ко: про­тив­ник начал обра­ба­ты­вать нашу обо­ро­ну. Потом дви­ну­лись немец­кие тан­ки.

В ответ заго­во­ри­ла артил­ле­рия, всту­пи­ли в бой про­ти­во­тан­ки­сты. Сра­зу заго­ре­лось несколь­ко фашист­ских тан­ков. Неда­ле­ко от места, где рас­по­ла­га­лись ради­о­раз­вед­чи­ки, раз­вер­ну­ли пози­цию «катю­ши» и нанес­ли удар по вра­гу. Сапе­ры быст­ро зами­ни­ро­ва­ли шос­се на глу­би­ну несколь­ко кило­мет­ров. В небе появи­лись совет­ские «лета­ю­щие тан­ки» «ИЛ‑2».

В резуль­та­те дли­тель­ных боев попыт­ки нем­цев осу­ще­ствить контр­удар на узком направ­ле­нии закон­чил­ся неуда­чей. Шау­ляй остал­ся в наших руках.

Так с помо­щью под­клю­че­ния к теле­фон­но­му кабе­лю и про­слу­ши­ва­ния пере­го­во­ров фаши­стов весь­ма ори­ги­наль­ным спо­со­бом была вскры­та под­го­тов­ка про­тив­ни­ка к контр­уда­ру на Шау­ляй из рай­о­на Туа­ра­ге.

Разу­ме­ет­ся, опи­сан­ный слу­чай весь­ма ред­кий. В основ­ном же успе­хи ради­о­раз­вед­ки на При­бал­тий­ских фрон­тах были достиг­ну­ты бла­го­да­ря уме­лым, про­фес­си­о­наль­ным дей­стви­ям групп ближ­ней ради­о­раз­вед­ки. Назо­ву лишь одну циф­ру в под­твер­жде­ние моих слов. Во вре­мя наступ­ле­ния на Ригу в авгу­сте-сен­тяб­ре 1944 года в одной лишь груп­пе ближ­ней ради­о­раз­вед­ки 22‑й армии орде­на­ми и меда­ля­ми были награж­де­ны 16 чело­век, что состав­ля­ло более поло­ви­ны ее лич­но­го соста­ва.

… Наступ­ле­ние в При­бал­ти­ке воз­об­но­ви­лось осе­нью 1944 года. Ради­о­раз­вед­ку на Ленин­град­ском и При­бал­тий­ских фрон­тах вели 339, 345, 347, 472‑й диви­зи­о­ны и армей­ские груп­пы ближ­ней раз­вед­ки, а так­же выде­ля­лась часть сил 91-го и 95-го диви­зи­о­нов 1‑й отдель­ной радиоб­ри­га­ды ОСНАЗ Став­ки Вер­хов­но­го Глав­но­ко­ман­до­ва­ния.

О раз­ма­хе дея­тель­но­сти ради­о­раз­вед­ки мож­но судить по таким фак­там: толь­ко 339‑й и 347‑й диви­зи­о­ны и армей­ские груп­пы кон­тро­ли­ро­ва­ли радио­уз­лы и радио­се­ти 87 шта­бов. Они 47 раз засе­ка­ли пере­ме­ще­ния армей­ских и кор­пус­ных шта­бов, 174 раза – диви­зи­он­ных шта­бов.

Вра­же­ские диви­зии, сосре­до­то­чен­ные южнее Риги, кото­рые гото­ви­лись нане­сти контр­уда­ры из рай­о­нов Елга­вы и Бал­доне, были вовре­мя обна­ру­же­ны.

Через неде­лю ради­о­раз­вед­чи­ки доло­жи­ли об уси­ле­нии елгав­ской груп­пи­ров­ки тан­ко­вой и пехот­ной диви­зи­я­ми, а на сле­ду­ю­щий день вскры­ли появ­ле­ние в рай­оне Риги еще двух пехот­ных диви­зий. 29 сентября‑5 октяб­ря наше коман­до­ва­ние про­во­ди­ло круп­ную пере­груп­пи­ров­ку 4‑х армий и 3‑х отдель­ных кор­пу­сов из-под Риги в рай­он Шау­ляя. Важ­но было про­ве­сти пере­брос­ку скрыт­но. Ради­о­раз­вед­ке была постав­ле­на зада­ча уси­лен­но­го наблю­де­ния за само­ле­та­ми-раз­вед­чи­ка­ми, кон­троль за скрыт­но­стью пере­груп­пи­ров­ки. 5 октяб­ря наши вой­ска про­рва­ли немец­кую обо­ро­ну и 10 октяб­ря вышли к побе­ре­жью Бал­тий­ско­го моря в рай­оне Лие­пая – Клай­пе­да.

А уже через десять дней основ­ная часть При­бал­ти­ки была осво­бож­де­на от гит­ле­ров­цев, Нем­цы удер­жи­ва­ли лишь Кур­лянд­ский полу­ост­ров на севе­ро-запа­де Лат­вии. Там ока­за­лись при­жа­ты­ми к морю 16‑я и 18‑я немец­кие армии и опе­ра­тив­ная груп­па «Нар­ва».

Уни­что­же­ние этой груп­пи­ров­ки воз­ла­га­лось на 1‑й и 2‑й При­бал­тий­ские фрон­ты, а после упразд­не­ния 1‑го При­бал­тий­ско­го с фев­ра­ля 1945 года на 2‑й При­бал­тий­ский фронт.

Ради­о­раз­вед­ка полу­чи­ла зада­чу – кон­тро­ли­ро­вать опе­ра­тив­ное постро­е­ние груп­пи­ров­ки и всю систе­му управ­ле­ния, вскры­вать изме­не­ния в обо­ро­ни­тель­ных поряд­ках армий и кор­пу­сов, сле­дить за воз­мож­ной пере­брос­кой вра­же­ских войск на дру­гие направ­ле­ния.

Уда­лось ли спра­вить­ся фрон­то­вым ради­о­раз­вед­чи­кам с эти­ми непро­сты­ми зада­ча­ми?

Ответ на этот вопрос дает один из докла­дов началь­ни­ка раз­вед­от­де­ла шта­ба 2‑го При­бал­тий­ско­го фрон­та:

«В тече­ние шести­днев­ных упор­ных боев в рай­оне Ауце наше коман­до­ва­ние бла­го­да­ря радио­пе­ре­хва­там было в кур­се наме­ре­ний про­тив­ни­ка и его состо­я­ния. Еще до захва­та плен­ных, по дан­ным радио­пе­ре­хва­та, ста­ло извест­но о при­бы­тии на этот уча­сток фрон­та 12‑й тан­ко­вой диви­зии про­тив­ни­ка.

Таким обра­зом, ради­о­раз­вед­ка зна­чи­тель­но облег­чи­ла вой­скам выпол­не­ние постав­лен­ных задач».

Зна­чи­тель­ную роль в этих опе­ра­ци­ях игра­ла и армей­ская ближ­няя раз­вед­ка. В янва­ре 1945 года коли­че­ство УКВ-при­ем­ни­ков в каж­дой армей­ской груп­пе было уве­ли­че­но от двух до шести.

С уси­ле­ни­ем армей­ских средств ближ­ней ради­о­раз­вед­ки воз­ник­ла необ­хо­ди­мость орга­ни­за­ции тес­но­го опе­ра­тив­но­го вза­и­мо­дей­ствия всех групп меж­ду собой и фрон­то­вы­ми частя­ми. Надо было обес­пе­чить достав­ку све­де­ний не толь­ко непо­сред­ствен­но­му началь­ству, но и сосе­ду. Таким обра­зом, появи­лась радио­связь меж­ду раз­вед­от­де­лом фрон­та и армей­ски­ми груп­па­ми.

К кон­цу 1944 года окон­ча­тель­но сло­жи­лась схе­ма раз­ме­ще­ния под­раз­де­ле­ний армей­ских групп для бое­вой рабо­ты. Груп­па дели­лась на три части. Одна из них раз­ме­ща­лась на НП армии, две дру­гие на НП стрел­ко­вых кор­пу­сов. Раз­ве­ды­ва­тель­ные посты груп­пы рас­по­ла­га­лись рядом с коман­до­ва­ни­ем армии или кор­пу­са. Ино­гда они при­да­ва­лись диви­зи­ям и тогда раз­во­ра­чи­ва­лись на их команд­ных пунк­тах.

Что каса­ет­ся пелен­го­ва­ния, то это осу­ще­ствить в армей­ских усло­ви­ях было слож­но, ибо в груп­пах име­лись радио­пе­лен­га­то­ры толь­ко корот­ко­вол­но­во­го диа­па­зо­на.

На заклю­чи­тель­ном эта­пе раз­гром Кур­лянд­ской груп­пи­ров­ки был воз­ло­жен на вой­ска Ленин­град­ско­го фрон­та. Коман­ду­ю­щий фрон­том мар­шал Л. Гово­ров перед нача­лом опе­ра­ции решил пред­ло­жить про­тив­ни­ку капи­ту­ли­ро­вать. Уль­ти­ма­тум при­ка­за­ли пере­дать всем коман­ду­ю­щим объ­еди­не­ний и коман­ди­рам соеди­не­ний по радио.

Ради­о­раз­вед­ке пору­чи­ли под­го­то­вить к утру радио­ча­сто­ты немец­ких шта­бов и вый­ти в эфир с уль­ти­ма­ту­мом. Когда все уже было гото­во, радист-пелен­га­тор­щик 347-го диви­зи­о­на пере­хва­тил немец­кую радио­грам­му, пере­дан­ную откры­тым тек­стом. Коман­ду­ю­щий вой­ска­ми груп­пы «Кур­лян­дия» гене­рал пехо­ты Гиль­перт сооб­щал, что все­об­щая капи­ту­ля­ция при­ня­та, и запра­ши­вал, на какой волне мож­но свя­зать­ся со шта­бом Ленин­град­ско­го фрон­та.

Радио­грам­ма была доло­же­на мар­ша­лу Гово­ро­ву, потом в Став­ку в Моск­ву. После докла­да в Став­ку коман­ду­ю­щий фрон­том мар­шал Гово­ров собрал Воен­ный Совет, на кото­ром и был выра­бо­тан поря­док капи­ту­ля­ции.

В ответ­ной радио­грам­ме 8 мая в 11 часов 05 минут, мар­шал пред­ла­гал коман­ду­ю­ще­му груп­пы армий «Кур­лян­дия» выслать к 14.00 на перед­ний край сво­е­го пред­ста­ви­те­ля для полу­че­ния ука­за­ний о поряд­ке капи­ту­ля­ции.

На сле­ду­ю­щий день 9 мая началь­ник отде­ле­ния ради­о­раз­вед­ки раз­вед­от­де­ла фрон­та под­пол­ков­ник Алек­сандр Соло­вья­нов был вызван к началь­ни­ку шта­ба фрон­та гене­рал-пол­ков­ни­ку Попо­ву.

Вот как сам Соло­вья­нов вспо­ми­нал ту встре­чу: «Началь­ник шта­ба ска­зал, что заме­ча­ний по рабо­те у него нет, и при­ка­зал мне отпра­вить­ся на хутор, что в вось­ми кило­мет­рах от шта­ба фрон­та, куда был достав­лен коман­ду­ю­щий груп­пой армий «Кур­лян­дия» гене­рал Гиль­перт. Там я дол­жен был орга­ни­зо­вать его охра­ну и необ­хо­ди­мое обес­пе­че­ние. Туда же отправ­ля­лась груп­па лич­но­го соста­ва из бата­льо­на охра­ны Воен­но­го Сове­та фрон­та, кото­рую началь­ник шта­ба под­чи­нил мне.

10 мая мне на хутор позво­нил гене­рал-пол­ков­ник Попов и при­ка­зал доста­вить гене­ра­ла Гиль­пер­та к 10 часам в каби­нет мар­ша­ла Гово­ро­ва. При­е­хав с Гиль­пер­том в штаб фрон­та, я пере­дал послед­не­го пору­чен­цу коман­ду­ю­ще­го. Одна­ко пол­ков­ник Рома­нов ска­зал, что мне при­ка­за­но при­сут­ство­вать на допро­се Гиль­пер­та и вести про­то­кол. Не скрою, я был нема­ло удив­лен столь непро­сто­му пору­че­нию, да еще полу­чен­но­му от само­го высо­ко­го началь­ства.

Через несколь­ко минут в ком­на­ту, где нахо­ди­лись Гиль­перт, пере­вод­чик Нау­мов и я, вошли мар­шал Васи­лев­ский, мар­шал Гово­ров, гене­рал-пол­ков­ник Попов. Они и нача­ли допрос плен­но­го. Моя зада­ча заклю­ча­лась в том, что­бы запи­сать вопро­сы и отве­ты обе­их сто­рон. Допрос длил­ся око­ло трех часов.

На дру­гой день, в одну из ком­нат раз­вед­от­де­ла фрон­та, где нахо­ди­лась груп­па офи­це­ров и сре­ди них я, вошел пору­че­нец коман­ду­ю­ще­го пол­ков­ник Рома­нов. Он ска­зал бук­валь­но сле­ду­ю­щее: «Соло­вья­нов! Мар­шал Гово­ров очень дово­лен вашей рабо­той. Поздрав­ляю!» С эти­ми сло­ва­ми вло­жил мне в руку орден Крас­но­го Заме­ни. Повер­нул­ся и ушел. Я даже не успел отве­тить, как поло­же­но по уста­ву: «Слу­жу Совет­ско­му Сою­зу».

Так закон­чи­лась моя мис­сия, свя­зан­ная с капи­ту­ля­ци­ей послед­ней груп­пи­ров­ки немец­ко-фашист­ских войск в Вели­кой Оте­че­ствен­ной войне».

Да, тако­ва была побед­ная точ­ка. Отрад­но, что сре­ди тех, кто поста­вил ее, был и пред­ста­ви­тель ради­о­раз­вед­ки.

«Один из самых серьез­ных уда­ров…»

Удар 2‑го и 3‑го Укра­ин­ских фрон­тов в авгу­сте 1944 года был настоль­ко мощ­ным и стре­ми­тель­ным, что фаши­сты с пер­вых же часов наше­го наступ­ле­ния поте­ря­ли устой­чи­вое управ­ле­ние вой­ска­ми. Эфир запо­ло­ни­ли крик­ли­вые, пани­че­ские радио­грам­мы. Это был насто­я­щий празд­ник для совет­ских ради­о­раз­вед­чи­ков.

«Нас силь­но ата­ку­ют, – сооб­ща­ли фаши­сты. – Мы не зна­ем обста­нов­ки на перед­нем крае. У нас нет бое­при­па­сов».

«Ужас­но, мы не можем здесь оста­вать­ся, но полу­чен при­каз сто­ять твер­до при рус­ских ата­ках».

«Пере­хо­жу мел­ки­ми груп­па­ми в рай­он наблю­да­тель­но­го пунк­та диви­зии. Свя­зи с пере­до­вы­ми частя­ми не имею. Коман­дир диви­зии Наста».

«Я не имею средств для контр­ата­ки про­тив­ни­ка, он фор­си­ру­ет Днепр спра­ва и в цен­тре. Жду даль­ней­ших ука­за­ний».

Наступ­ле­ние войск фрон­тов обес­пе­чи­ва­ли два радио­ди­ви­зи­о­на – 442‑й и 469‑й. Они вни­ма­тель­но сле­ди­ли за радио­об­ста­нов­кой и докла­ды­ва­ли раз­вед­све­де­ния о состо­я­нии войск про­тив­ни­ка.

Коман­ду­ю­щий 3‑м Укра­ин­ским фрон­том в ночь на 27 авгу­ста послал к окру­жен­ным немец­ким вой­скам в рай­оне Киши­не­ва сво­их пар­ла­мен­те­ров. Одна­ко они не нашли нико­го, кто бы имел пол­но­мо­чия его при­нять.

После лик­ви­да­ции окру­жен­ной груп­пи­ров­ки ради­о­раз­вед­ка, тем не менее, про­дол­жа­ла сле­дить за про­тив­ни­ком. Ведь воз­мож­но было пере­дви­же­ние резер­вов из глу­би­ны. Одна­ко немец­кое коман­до­ва­ние мало чем мог­ло помочь тер­пя­щим пора­же­ние. Они напра­ви­ли 4‑ю гор­но­стрел­ко­вую диви­зию, но соеди­не­ние уже не мог­ло сыг­рать какую-либо поло­жи­тель­ную роль.

Румы­ния вышла из вой­ны. Буха­рест заявил о сво­ем при­со­еди­не­нии к союз­ни­кам и объ­явил вой­ну Гер­ма­нии.

Для гит­ле­ров­цев это, без­услов­но, был серьез­ный удар. Выход из вой­ны Румы­нии откры­вал совет­ским вой­скам путь в Юго­сла­вию, где сра­жа­лась народ­но-осво­бо­ди­тель­ная армия Тито, и даль­ше – в Бол­га­рию.

24 авгу­ста радио­стан­ция шта­ба фашист­ско­го 5‑го армей­ско­го кор­пу­са пере­да­ла радио­грам­му. Ее пере­хва­ти­ли наши ради­о­раз­вед­чи­ки: «Заклю­че­но пере­ми­рие меж­ду союз­ни­ка­ми и Румы­ни­ей. Король обра­зо­вал новое пра­ви­тель­ство Сана­тес­ку и при­ка­зал закон­чить воен­ные дей­ствия. Диви­зи­ям кон­цен­три­ро­вать­ся со сво­им воору­же­ни­ем в рай­оне Мор­цумь, Бир­жо­вень, Липо­вень, Бар­кань, Орби­ку, Делень, выслав деле­га­тов для уста­нов­ле­ния с рус­ским коман­до­ва­ни­ем демар­ка­ци­он­ной линии или воз­мож­но­го про­хо­да меж­ду рус­ски­ми вой­ска­ми».

Тем вре­ме­нем немец­кие силы отсту­па­ли к юго­слав­ской гра­ни­це. Ради­о­раз­вед­ке уда­лось отсле­дить пере­ме­ще­ние шта­бов 6‑й и 8‑й фашист­ских армий в Тран­силь­ва­нию, в рай­о­ны Дебре­ци­на и Клу­жа. С помо­щью этих раз­вед­дан­ных уда­лось раз­га­дать замы­сел про­тив­ни­ка, сосре­до­то­чить свои вой­ска для обо­ро­ны в Вен­грии.

Румы­ния была осво­бож­де­на от фаши­стов, и Крас­ная армия всту­пи­ла на тер­ри­то­рию Бол­га­рии и Вен­грии.

Вой­ска 2‑го, а с нояб­ря и 3‑го Укра­ин­ских фрон­тов про­ве­ли несколь­ко опе­ра­ций, подо­шли к Буда­пешту и озе­рам Бала­тон и Велен­це. Одна­ко овла­деть сто­ли­цей Вен­грии нашим вой­скам с ходу не уда­лось.

Нем­цы отча­ян­но сра­жа­лись, лишь бы оста­но­вить наступ­ле­ние совет­ских объ­еди­не­ний и соеди­не­ний в Австрию, и далее в южные рай­о­ны Гер­ма­нии. Осо­бен­но оже­сто­чен­но фаши­сты боро­лись за Буда­пешт.

Пер­вая опе­ра­ция, про­ве­ден­ная в кон­це декаб­ря – нача­ле янва­ря, успе­ха не при­нес­ла, и толь­ко 26 декаб­ря вой­скам 2‑го и 3‑го Укра­ин­ских фрон­тов уда­лось соеди­нить­ся в рай­оне Эстер­го­ма и окру­жить вра­же­скую груп­пи­ров­ку в сто­ли­це Вен­грии.

В коль­це ока­за­лись два армей­ских кор­пу­са, семь диви­зий.

Желая раз­бло­ки­ро­вать окру­жен­ные вой­ска, немец­кое коман­до­ва­ние в янва­ре 1945 года нанес­ло три контр­уда­ра.

Ради­о­раз­вед­ку в этот пери­од в инте­ре­сах 2‑го и 3‑го Укра­ин­ских фрон­тов вели 370, 442, 469‑й диви­зи­о­ны и 97‑й диви­зи­он 1‑й отдель­ной радиоб­ри­га­ды ОСНАЗ.

Этим частям ока­зы­вал помощь 545‑й диви­зи­он 1‑го Бело­рус­ско­го фрон­та. Дело в том, что под Буда­пешт фаши­сты пере­бро­си­ли 3‑ю тан­ко­вую диви­зию СС «Мерт­вая голо­ва» и 5‑ю тан­ко­вую диви­зию СС «Викинг», кото­рые рань­ше дей­ство­ва­ли про­тив войск фрон­та и были хоро­шо изу­че­ны ради­о­раз­вед­чи­ка­ми это­го радио­ди­ви­зи­о­на. Как толь­ко радио­стан­ции эсэсов­ских соеди­не­ний появи­лись в эфи­ре, их тут же засек­ли радист Коче­тов и радио­пе­лен­га­тор­щик Моляр. Сде­лать это ока­за­лось очень труд­но из-за остро­го угла засеч­ки. Но выру­чи­ло мастер­ство наших спе­ци­а­ли­стов. Диви­зии были запе­лен­го­ва­ны под Буда­пештом. Кста­ти, и Коче­тов и Моляр за свое­вре­мен­ное обна­ру­же­ние диви­зий СС «Мерт­вая голо­ва» и «Викинг» удо­сто­и­лись орде­нов Крас­ной Звез­ды.

Пер­вый контр­удар враг нано­сил из рай­о­на Комар­но, что севе­ро-запад­нее Буда­пешта. Ради­о­раз­вед­чи­ки сле­ди­ли за немец­ки­ми диви­зи­я­ми. Имен­но они пер­вы­ми обна­ру­жи­ли уси­ле­ние груп­пи­ров­ки частя­ми 8‑й тан­ко­вой диви­зии, а 6 янва­ря засек­ли отход фашист­ских войск.

4 янва­ря неожи­дан­но актив­но зара­бо­та­ли радио­стан­ции 1‑й и 23‑й тан­ко­вых диви­зий в рай­оне горо­да Мор. Это были пер­вые при­зна­ки под­го­тов­ки контр­уда­ра. 7 янва­ря фаши­сты дей­стви­тель­но бро­си­ли свои тан­ки в ата­ку. Одна­ко их вновь жда­ла неуда­ча.

В пери­од под­го­тов­ки к тре­тье­му контр­уда­ру с целью дебло­ки­ро­ва­ния окру­жен­ной буда­пешт­ской груп­пи­ров­ки фаши­сты пошли на хит­рость и при­ме­ни­ли радио­дез­ин­фор­ма­цию. Гит­ле­ров­ское коман­до­ва­ние ими­ти­ро­ва­ло пере­ме­ще­ние диви­зий СС «Мерт­вая голо­ва» и «Викинг» из-под Буда­пешта на север и севе­ро-запад. Сде­ла­но это было путем пере­ме­ще­ния не самих войск, а неко­то­рых радио­стан­ций назван­ных соеди­не­ний.

16 янва­ря рабо­та диви­зи­он­ных сетей пре­кра­ти­лась, а через два дня радио­стан­ции вышли в эфир, но уже, по дан­ным пелен­го­ва­ния, в 30–35 км север­нее и запад­нее Комар­но.

К сожа­ле­нию, наша ради­о­раз­вед­ка попа­лась на эту улов­ку и не смог­ла рас­крыть дез­ин­фор­ма­цию.

А в это вре­мя в режи­ме пол­но­го радио­мол­ча­ния враг пере­бра­сы­вал диви­зии в рай­он меж­ду озе­ра­ми Бала­тон и Велен­це, гото­вясь нане­сти мощ­ный удар в направ­ле­нии Секш­фе­хер­ва­ра.

И тем не менее, несмот­ря на суще­ствен­ный про­счет, ради­о­раз­вед­чи­ки уже 17 янва­ря отме­ти­ли, что уси­лия ближ­ней авиа­ци­он­ной раз­вед­ки из рай­о­на Эстер­го­ма были пере­не­се­ны в рай­он Чак­ва­ра, что на озе­ре Бала­тон. На сле­ду­ю­щий день наши «слу­ха­чи» обна­ру­жи­ли пере­ме­ще­ние радио­стан­ции шта­ба 1‑й тан­ко­вой диви­зии к перед­не­му краю юго-запад­нее озе­ра Велен­це, а так­же ее связь со шта­бом 9‑го кор­пу­са, нахо­див­шим­ся в окру­же­нии в Буда­пеш­те.

Началь­ник манев­рен­ной груп­пы 469-го диви­зи­о­на М. Терен­тьев про­ана­ли­зи­ро­вал эти раз­вед­дан­ные и доло­жил в штаб 5‑й гвар­дей­ской армии свои выво­ды: нем­цы гото­вят новый контр­удар меж­ду озе­ра­ми Бала­тон и Велен­це.

20 янва­ря наши ради­о­раз­вед­чи­ки уста­но­ви­ли, что в пред­при­ня­том тре­тьем контр­уда­ре при­ни­ма­ют уча­стие 1, 3 и 23‑я тан­ко­вые диви­зии, а так­же тан­ко­вые диви­зии СС «Мерт­вая голо­ва» и «Викинг». На сле­ду­ю­щий день ради­о­раз­вед­чи­ки пере­хва­ти­ли радио­грам­му шта­ба диви­зии «Мерт­вая голо­ва». Она пред­на­зна­ча­лась шта­бу 6‑й диви­зии. Это озна­ча­ло согла­со­ва­ние их дей­ствий по раз­бло­ки­ро­ва­нию окру­жен­ной груп­пи­ров­ки.

Тре­тий удар ока­зал­ся доста­точ­но силь­ным, но и он не достиг цели. Окру­жен­ные немец­кие части в рай­оне Буда­пешта вско­ре были раз­гром­ле­ны.

Совет­ские вой­ска гото­ви­лись к пол­но­му изгна­нию вра­га с тер­ри­то­рии Вен­грии. Одна­ко гит­ле­ров­цы даже после столь­ких неудач не соби­ра­лись сда­вать­ся. В усло­ви­ях тща­тель­ной сек­рет­но­сти немец­кое коман­до­ва­ние гото­ви­ло мощ­ней­ший контр­удар по вой­скам 3‑го Укра­ин­ско­го фрон­та.

Поз­же И. Ста­лин напи­шет в пись­ме пре­зи­ден­ту США Ф. Рузвель­ту сле­ду­ю­щие сло­ва: «Глав­ный удар нем­цев гото­вил­ся и был осу­ществ­лен в рай­оне озе­ра Бала­тон. В этом рай­оне нем­цы собра­ли до 35-ти диви­зий, в том чис­ле 11 тан­ко­вых. Это был один из самых серьез­ных уда­ров во вре­мя вой­ны, с такой боль­шой кон­цен­тра­ци­ей тан­ко­вых сил».

Пра­во же, Вер­хов­ный Глав­но­ко­ман­ду­ю­щий знал, что гово­рил.

Итак, 6 мар­та 6‑я поле­вая армия и 6‑я тан­ко­вая армия СС дви­ну­ли свои части. Три шестер­ки – вот такое «зве­ри­ное чис­ло». Опе­ра­ция назы­ва­лась «Фюрер – наступ­ле­ние».

6‑я тан­ко­вая армия СС под коман­до­ва­ни­ем гене­рал-пол­ков­ни­ка Зеп­па Дит­ри­ха была скрыт­но пере­дис­ло­ци­ро­ва­на из Фран­ции под Буда­пешт. Надо отдать долж­ное, нем­цы пред­при­ня­ли все меры мас­ки­ров­ки, дабы совет­ское коман­до­ва­ние не смог­ло опре­де­лить ее пере­брос­ку. Спра­вед­ли­во­сти ради сле­ду­ет отме­тить, что им уда­лось обма­нуть фрон­то­вых ради­о­раз­вед­чи­ков, но выру­чи­ла 1‑я радиоб­ри­га­да ОСНАЗ. Имен­но их спе­ци­а­ли­сты вскры­ли новую радио­стан­цию в сети немец­ко­го ген­шта­ба.

Вот как о том эпи­зо­де вспо­ми­на­ет пол­ков­ник Петр Добро­дий: «В фев­ра­ле 1945 года нем­цы пере­бро­си­ли с Запад­но­го фрон­та в рай­он южнее Буда­пешта 6‑ю тан­ко­вую армию СС, в свя­зи с чем опе­ра­тив­ное отде­ле­ние 1‑й радиоб­ри­га­ды ОСНАЗ сра­зу же вскры­ло появ­ле­ние в радио­се­ти гене­раль­но­го шта­ба новой радио­стан­ции армей­ско­го типа, хотя дру­гие части ОСНАЗ факт появ­ле­ния это­го шта­ба свое­вре­мен­но уста­но­вить не смог­ли.

Вско­ре эта армия, сов­мест­но с 6‑й поле­вой арми­ей, нанес­ла контр­удар в рай­оне озе­ра Бала­тон.

По зада­нию коман­ди­ра 1‑й радиоб­ри­га­ды ОСНАЗ И. Миро­но­ва я был коман­ди­ро­ван в дей­ство­вав­ший на этом участ­ке радио­ди­ви­зи­он бри­га­ды.

Про­ана­ли­зи­ро­вав сов­мест­но с офи­це­ра­ми опе­ра­тив­но­го отде­ле­ния диви­зи­о­на все име­ю­щи­е­ся све­де­ния по радио­свя­зи немец­ко-фашист­ских войск, мы уста­но­ви­ли, что пере­бро­шен­ный в рай­он Буда­пешта штаб 6‑й тан­ко­вой армии СС и его радио­узел были сов­ме­ще­ны в целях мас­ки­ров­ки со шта­бом и радио­уз­лом 6‑й поле­вой армии. Это явля­лось основ­ной при­чи­ной того, что радио­се­ти этих шта­бов свя­зи «вниз» не были долж­ным обра­зом раз­де­ле­ны и сгруп­пи­ро­ва­ны в систе­мы двух армий, а добы­тые дан­ные о появ­ле­нии запад­нее озе­ра Бала­тон новой радио­стан­ции армей­ско­го типа не были долж­ным обра­зом оце­не­ны…»

Оже­сто­чен­ная бала­тон­ская бит­ва дли­лась десять суток. За это вре­мя фаши­сты про­шли 30 кило­мет­ров вдоль кана­ла Шар­виз и все­го 12 кило­мет­ров у озе­ра Велен­це, одна­ко до Дуная так и не дотя­ну­лись. Они понес­ли тяже­лые поте­ри и 15 мар­та пере­шли к обо­роне. Одна­ко укре­пить­ся не успе­ли. 3‑й Укра­ин­ский фронт пере­шел в контр­на­ступ­ле­ние.

В нача­ле апре­ля Вен­грия была осво­бож­де­на от фаши­стов.

«Непри­ступ­ный басти­он немец­ко­го духа» – пал

На заклю­чи­тель­ном эта­пе Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны кро­ме непо­сред­ствен­но­го штур­ма Бер­ли­на были про­ве­де­ны три насту­па­тель­ных опе­ра­ции, вошед­шие в исто­рию как Вис­ло-Одер­ская, Верхне-Силез­ская и Восточ­но-Поме­ран­ская.

Всю­ду в инте­ре­сах насту­па­ю­щих фрон­тов дей­ство­ва­ли радио­ди­ви­зи­о­ны ОСНАЗ.

Вис­ло-Одер­ская опе­ра­ция нача­лась 12 янва­ря 1945 года. В под­го­то­ви­тель­ный пери­од ради­о­раз­вед­ка велась в усло­ви­ях пол­но­го радио­мол­ча­ния про­тив­ни­ка. Перед 1‑м Бело­рус­ским фрон­том под­твер­жда­лась толь­ко 25‑я тан­ко­вая диви­зия фаши­стов. А перед вой­ска­ми 1‑го Укра­ин­ско­го фрон­та по радио­свя­зи не было засе­че­но ни одно­го шта­ба.

Такое тоталь­ное радио­мол­ча­ние про­тив­ни­ка объ­яс­ня­лось не толь­ко отсут­стви­ем актив­но­сти в дей­стви­ях сто­рон. Как раз в этот пери­од про­ис­хо­ди­ла пере­дис­ло­ка­ция из рай­о­на север­нее Вар­ша­вы в сто­ро­ну Буда­пешта 4‑го тан­ко­во­го кор­пу­са СС в соста­ве диви­зий «Мерт­вая голо­ва» и «Викинг». И есте­ствен­но, враг желал сде­лать это тай­но.

Груп­пи­ров­ка ради­о­раз­вед­ки в соста­ве 313, 394, 541, 545-го диви­зи­о­нов, а так­же 91, 93 и 95-го диви­зи­о­нов отдель­ной радиоб­ри­га­ды ОСНАЗ сле­ди­ла за про­тив­ни­ком по радио­свя­зи тыло­вых и обес­пе­чи­ва­ю­щих под­раз­де­ле­ний, ближ­ней авиа­ци­он­ной раз­вед­ки. Имен­но так была уста­нов­ле­на пере­дис­ло­ка­ция шта­ба 9‑й армии из Скер­не­ви­це в Тома­шув.

В нача­ле янва­ря 1945 года ради­о­раз­вед­чи­ки доло­жи­ли руко­вод­ству: на плонь­ском направ­ле­нии север­нее Вар­ша­вы остал­ся один 20‑й армей­ский кор­пус. 4‑й тан­ко­вый кор­пус СС сме­нил дис­ло­ка­цию. Об этом гово­ри­ли дан­ные поле­тов ближ­ней авиа­ци­он­ной раз­вед­ки: вме­сто двух кор­пус­ных полос оста­лась толь­ко одна. Более того, основ­ные уси­лия авиа­раз­вед­ка про­тив­ни­ка напра­ви­ла на рай­о­ны к севе­ру и югу от Буда­пешта в поло­сах Укра­ин­ских фрон­тов, а так­же в поло­сах Бело­рус­ских фрон­тов, дей­ство­вав­ших про­тив войск в Восточ­ной Прус­сии.

Отме­ча­лось и дру­гое – раз­вед­ку на цен­траль­ном направ­ле­нии нем­цы вели менее актив­но. Это дава­ло воз­мож­ность наде­ять­ся на то, что под­го­тов­ка опе­ра­ции про­хо­ди­ла сек­рет­но от вра­га, и он не рас­по­ла­гал истин­ны­ми раз­вед­све­де­ни­я­ми отно­си­тель­но наме­ре­ний совет­ско­го коман­до­ва­ния.

Прав­да, в пер­вой поло­вине декаб­ря немец­ким само­ле­там-раз­вед­чи­кам уда­лось обна­ру­жить в при­фрон­то­вой поло­се 1‑го Бело­рус­ско­го и 1‑го Укра­ин­ско­го фрон­тов актив­ное дви­же­ние авто­транс­пор­та и более интен­сив­ное пере­дви­же­ние желез­но­до­рож­ных соста­вов. Это мог­ло наве­сти про­тив­ни­ка на мысль о под­го­тов­ке наступ­ле­ния. Были при­ня­ты неза­мед­ли­тель­ные меры по уси­ле­нию мас­ки­ров­ки, и вско­ре фашист­ские воз­душ­ные раз­вед­чи­ки уже не обна­ру­жи­ва­ли ниче­го насто­ра­жи­ва­ю­ще­го.

С нача­лом наступ­ле­ния манев­рен­ные груп­пы ста­ли пере­хва­ты­вать тре­вож­ные радио­грам­мы про­тив­ни­ка:

«Рус­ские вкли­ни­лись в мое рас­по­ло­же­ние».

«Ура­ган­ный огонь уси­ли­ва­ет­ся. Нет воз­мож­но­сти пока­зать­ся из блин­да­жей».

«Неожи­дан­ное наступ­ле­ние рас­стро­и­ло все».

«Отхо­ди­те через Секер­ка вдоль реч­ки в севе­ро-запад­ном направ­ле­нии».

Вис­ло-Одер­ской опе­ра­ции был при­сущ высо­кий темп наступ­ле­ния. Тан­ко­вые вой­ска про­ры­ва­лись впе­ред, не давая воз­мож­но­сти фаши­стам закре­пить­ся на новых рубе­жах.

Одна­ко уже через неде­лю после нача­ла наступ­ле­ния све­де­ния ради­о­раз­вед­ки каче­ствен­но изме­ни­лись. Диви­зи­о­ны ОСНАЗ ста­ли докла­ды­вать о появ­ле­нии новых радио­стан­ций шта­бов кор­пу­сов и диви­зий. Такие груп­пи­ров­ки были обна­ру­же­ны в рай­о­нах Позна­ни, Калиш, Конь­ске, Соха­че­ва.

Цен­ные све­де­ния дали ради­о­раз­вед­чи­ки по новой груп­пи­ров­ке, создан­ной фаши­ста­ми в Силез­ском рай­оне Поль­ши. 18 янва­ря здесь были вскры­ты радио­уз­лы двух кор­пу­сов, пяти диви­зий, а так­же радио­сеть 20‑й тан­ко­вой диви­зии, кото­рая преж­де дей­ство­ва­ла про­тив войск 2‑го Укра­ин­ско­го фрон­та. Эти раз­вед­дан­ные свое­вре­мен­но посту­пи­ли в штаб 1‑го Укра­ин­ско­го фрон­та, и коман­ду­ю­щий при­нял реше­ние раз­вер­нуть на юг тан­ко­вое объ­еди­не­ние, уда­рить в тыл этой груп­пи­ров­ки. Маневр удал­ся, враг был раз­гром­лен.

Но фаши­сты не дре­ма­ли. 24 янва­ря ради­о­раз­вед­чи­ки ста­ли добы­вать дан­ные о появ­ле­нии новых частей про­тив­ни­ка на рубе­же реки Одер. Так, в рай­оне Кюстри­на «слу­ха­чи» ОСНАЗ засек­ли радио­се­ти вра­же­ско­го кор­пу­са. Доло­жи­ли, что радио­стан­ции двух диви­зий были запе­лен­го­ва­ны на восточ­ном бере­гу Оде­ра, а одной – на запад­ном. Но в шта­бе 8‑й гвар­дей­ской армии этой инфор­ма­ции не пове­ри­ли, так как по дан­ным дру­гих видов раз­вед­ки новых диви­зий здесь не ожи­да­лось.

Одна­ко коман­дир 545-го радио­ди­ви­зи­о­на про­явил настой­чи­вость, добил­ся лич­ной встре­чи с коман­дар­мом гене­ра­лом Васи­ли­ем Чуй­ко­вым и доло­жил ему о место­на­хож­де­нии вра­же­ских соеди­не­ний.

Коман­дарм согла­сил­ся с дово­да­ми ради­о­раз­вед­чи­ка и дал ука­за­ние в шта­бы кор­пу­сов о воз­мож­ном появ­ле­нии на фрон­те новых диви­зий.

Но уже утром сле­ду­ю­ще­го дня место­по­ло­же­ние соеди­не­ний вра­га изме­ни­лось. Все они были запе­лен­го­ва­ны на запад­ном бере­гу Оде­ра. Как пока­за­ли плен­ные, диви­зии, вхо­див­шие в 5‑й гор­но­стрел­ко­вый кор­пус, при­бы­ли в рай­он Кюстри­на с зада­чей фор­си­ро­вать реку, упре­див части Крас­ной армии, и занять обо­ро­ну на рубе­же восточ­нее Оде­ра. Вот толь­ко выпол­нить при­каз они не успе­ли, и пото­му обе диви­зии, пере­пра­вив­ши­е­ся на восточ­ный берег, полу­чи­ли ука­за­ние спеш­но отой­ти на запад­ный берег.

Р або­та ради­о­раз­вед­чи­ков в Вис­ло-Одер­ской опе­ра­ции была высо­ко оце­не­на коман­до­ва­ни­ем. 480‑й диви­зи­он удо­сто­ил­ся орде­на Крас­но­го Зна­ме­ни, 545‑й – орде­на Крас­ной Звез­ды, 394-му диви­зи­о­ну при­сво­е­но почет­ное зва­ние «Вар­шав­ский», 561-му диви­зи­о­ну – «Гор­лиц­кий».

Насту­па­тель­ные бои 1‑го Укра­ин­ско­го фрон­та, про­дол­жав­ши­е­ся уже после окон­ча­ния Вис­ло-Одер­ской опе­ра­ции, завер­ши­лись окру­же­ни­ем и уни­что­же­ни­ем груп­пи­ро­вок фашист­ских войск в рай­о­нах Гло­гау и Беслау с выхо­дом пра­во­го кры­ла фрон­та на реку Ней­се. Левый фланг зна­чи­тель­но отстал. Вой­скам не уда­лось пре­одо­леть одер­ский укре­пи­тель­ный рубеж к югу от Оппель­на.

Опе­ра­тив­ное поло­же­ние сил 1‑го Укра­ин­ско­го фрон­та, наце­лен­ных на Бер­лин и Дрез­ден, в этих усло­ви­ях ока­за­лось крайне невы­год­ным. Что­бы испра­вить поло­же­ние, потре­бо­ва­лось про­ве­де­ние насту­па­тель­ной опе­ра­ции, полу­чив­шей назва­ние Верхне-Силез­ской.

Нача­лась опе­ра­ция 15 мар­та и завер­ши­лась к кон­цу меся­ца. Вой­ска фрон­та вышли к пред­го­рьям Судет и взя­ли горо­да Рати­бор и Беслау. Ради­о­раз­вед­ку в этой опе­ра­ции обес­пе­чи­вал 541‑й диви­зи­он и часть сил 93-го диви­зи­о­на 1‑й отдель­ной радиоб­ри­га­ды ОСНАЗ.

Еще за несколь­ко дней до нача­ла опе­ра­ции ради­о­раз­вед­чи­ки пре­ду­пре­ди­ли штаб фрон­та о появ­ле­нии двух новых диви­зий про­тив­ни­ка в рай­о­нах к юго-запа­ду от Гротт­кау и север­нее Ней­са. По пока­за­ни­ям плен­ных это были тан­ко­вая диви­зия СС «Гер­ман Геринг» и 10‑я мото­ри­зо­ван­ная диви­зия.

Все­го же в пери­од под­го­тов­ки к про­ве­де­нию опе­ра­ции ради­о­раз­вед­ка засек­ла пере­дис­ло­ка­цию в поло­се лево­го кры­ла 1‑го Укра­ин­ско­го фрон­та 7‑ми тан­ко­вых и 1‑й мото­ри­зо­ван­ной диви­зии, рас­кры­ла их так­ти­че­ский маневр, добы­ла дан­ные об уси­ле­нии тан­ко­вы­ми частя­ми вра­же­ских груп­пи­ро­вок.

Вер­хов­ный Глав­но­ко­ман­ду­ю­щий в при­ка­зе от 31 мар­та 1945 года сре­ди отли­чив­ших­ся назвал и свя­зи­стов май­о­ра И. Гуслав­ско­го. Это и были ради­о­раз­вед­чи­ки 541-го диви­зи­о­на ОСНАЗ.

Восточ­но-Поме­ран­ская насту­па­тель­ная опе­ра­ция была про­ве­де­на в фев­ра­ле-мар­те 1945 года. Она про­хо­ди­ла в усло­ви­ях бла­го­при­ят­ной стра­те­ги­че­ской обста­нов­ки. И тем не менее гит­ле­ров­ский ген­штаб решил исполь­зо­вать несколь­ко рас­тя­ну­тое поло­же­ние армий пра­во­го кры­ла 1‑го Бело­рус­ско­го фрон­та и нане­сти удар с севе­ра во фланг. Для этой цели фаши­сты нача­ли сроч­но созда­вать силь­ную груп­пи­ров­ку войск в Восточ­ной Поме­ра­нии. Как раз таки выявить эту груп­пи­ров­ку и помог­ла ради­о­раз­вед­ка.

Вновь отли­чи­лись спе­цы 1‑й отдель­ной радиоб­ри­га­ды ОСНАЗ. 25 янва­ря они обна­ру­жи­ли в рай­оне Хой­ни­це, что в 55 км восточ­нее Ной­ш­тет­ти­на, узел свя­зи армей­ско­го типа. Потом этот узел засе­кал­ся в дви­же­нии: через три дня он был запе­лен­го­ван в рай­оне Хам­мер­штей­на, а еще через три дня – в Штет­тине. Уда­лось опре­де­лить и при­над­леж­ность узла свя­зи к шта­бу груп­пы армий «Вис­ла».

По неко­то­рым раз­ве­ды­ва­тель­ным при­зна­кам и орга­ни­за­ции свя­зи было выяв­ле­но, что в состав «Вис­лы» вхо­дит 2‑я армия, преж­де дей­ство­вав­шая в рай­оне Гдань­ской бух­ты. Состав этой армии уда­лось вскрыть «слу­ха­чам» 480-го диви­зи­о­на 2‑го Бело­рус­ско­го фрон­та.

Но груп­па армий «Вис­ла» не мог­ла состо­ять из одно­го соеди­не­ния. Так что ради­о­раз­вед­чи­кам пред­сто­я­ло уста­но­вить теперь к дру­гие соеди­не­ния и части и выявить их дис­ло­ка­цию.

Было понят­но, что фаши­сты попы­та­ют­ся скрыт­но сосре­до­то­чить силы и сред­ства для нане­се­ния уда­ра. Поэто­му глав­ные уси­лия ради­о­раз­вед­чи­ки сосре­до­то­чи­ли в узком сек­то­ре на наи­бо­лее веро­ят­ном направ­ле­нии уда­ра. Под посто­ян­ное наблю­де­ние был взят весь диа­па­зон частот, в кото­ром мог­ли рабо­тать радио­стан­ции про­тив­ни­ка. Но немец­кие радио­стан­ции мол­ча­ли. При­шлось уси­лить кон­троль вспо­мо­га­тель­ных радио­стан­ций. 3 фев­ра­ля была пере­хва­че­на очень важ­ная радио­грам­ма: «Комен­дант горо­да Ной­ве­дель при­каз от коман­ди­ра тан­ко­во­го кор­пу­са полу­чил и меры к обо­роне при­нял».

О чем гово­ри­ла эта радио­грам­ма? Преж­де все­го о том, что в рай­оне Ной­ве­дель, юго-восточ­нее Штар­гар­да, нахо­дит­ся тан­ко­вый кор­пус.

А вско­ре в рай­оне юго-восточ­нее и юго-запад­нее Драм­бур­га было уста­нов­ле­но до 4‑х тан­ко­вых и мото­ри­зо­ван­ных диви­зий.

В сере­дине фев­ра­ля ради­о­раз­вед­ка отме­ти­ла рабо­ту фашист­ских само­ле­тов-раз­вед­чи­ков в поло­се Штар­гард, Кал­лис. Наблю­де­ни­ем за само­ле­та­ми ближ­ней раз­вед­ки и за рабо­той немец­ких радио­стан­ций уда­лось уста­но­вить, что перед пра­вым кры­лом 1‑го Бело­рус­ско­го фрон­та нем­цы сосре­до­то­чи­ли 3 кор­пу­са, 2 из кото­рых тан­ко­вые.

Все гово­ри­ло о том, что контр­удар гото­вит­ся имен­но в этом направ­ле­нии.

Нака­нуне контр­уда­ра по тому, как актив­но зара­бо­та­ла вой­ско­вая связь вза­и­мо­дей­ствия, уда­лось уточ­нить: перед пра­вым кры­лом дей­ству­ет армия в соста­ве 4‑х кор­пу­сов, два из кото­рых в 1‑м эше­лоне и один – во вто­ром.

В тот же день, 18 фев­ра­ля, нем­цы дей­стви­тель­но нанес­ли удар на штар­гард­ском направ­ле­нии, но успе­ха не достиг­ли.

Восточ­но-Поме­ран­ская опе­ра­ция закон­чи­лась выхо­дом наших войск к побе­ре­жью Бал­тий­ско­го моря, овла­де­ни­ем круп­ны­ми опор­ны­ми пунк­та­ми вра­га и пол­ным окру­же­ни­ем фашист­ских частей в Восточ­ной Прус­сии и Кур­лян­дии.

Диви­зи­о­ны ОСНАЗ уста­нав­ли­ва­ли состав в окру­жен­ных груп­пи­ров­ках про­тив­ни­ка, помо­гая ско­рей­ше­му их раз­гро­му.

За уме­лые и про­фес­си­о­наль­ные дей­ствия 480-му диви­зи­о­ну под­пол­ков­ни­ка И. Мак­си­мо­ва было при­сво­е­но почет­ное наиме­но­ва­ние «Поме­ран­ский».

Одно­вре­мен­но с про­ве­де­ни­ем Восточ­но-Поме­ран­ской опе­ра­ции вой­ска 3‑го Бело­рус­ско­го фрон­та нача­ли раз­гром фаши­стов в Восточ­ной Прус­сии. 474‑й диви­зи­он ОСНАЗ отли­чил­ся в боях за осво­бож­де­ние Кёнигсбер­га.

Гар­ни­зон горо­да состав­лял око­ло 130 тысяч лич­но­го соста­ва, почти 4 тыся­чи ору­дий и мино­ме­тов, 100 тан­ков, и штур­мо­вых ору­дий.

Город был силь­но укреп­лен­ной кре­по­стью с тре­мя обо­ро­ни­тель­ны­ми рубе­жа­ми и дол­го­вре­мен­ны­ми соору­же­ни­я­ми.

Штурм Кёнигсбер­га начал­ся 6 апре­ля 1945 года. В пер­вый день в ходе жесто­ких, кро­во­про­лит­ных боев наши вой­ска про­дви­ну­лись на 3–4 км, заня­ли несколь­ко фор­тов, пере­ре­за­ли желез­ную доро­гу на Пил­лау.

8 апре­ля коман­ду­ю­щий 3‑м Бело­рус­ским фрон­том мар­шал Алек­сандр Васи­лев­ский обра­тил­ся к фаши­стам с пред­ло­же­ни­ем сдать­ся.

Вече­ром того же дня «слу­ха­чи» 339-го и 474-го диви­зи­о­нов пере­хва­ти­ли откры­тую радио­грам­му комен­дан­та Кёнигсбер­га гене­ра­ла Лаша. Он при­ка­зы­вал немец­ким вой­скам в 6 часов утра 9 апре­ля пре­кра­тить сопро­тив­ле­ние и сло­жить ору­жие.

Под­лин­ник радио­пе­ре­хва­та был достав­лен в штаб фрон­та. Прав­да, часть гар­ни­зо­на утром воз­об­но­ви­ла огонь, и толь­ко к исхо­ду 9 апре­ля Кёнигсберг пал. Враг лишил­ся на восто­ке, как заяв­лял Гит­лер, «абсо­лют­но непри­ступ­но­го басти­о­на немец­ко­го духа».

Впе­ре­ди – Бер­лин!

В исто­рии Вто­рой миро­вой вой­ны Бер­лин­ская опе­ра­ция зани­ма­ет осо­бое место.

«В тече­ние всей вой­ны, – писал в сво­их вос­по­ми­на­ни­ях мар­шал Геор­гий Жуков, – мне при­шлось быть непо­сред­ствен­ным участ­ни­ком круп­ных и важ­ных насту­па­тель­ных опе­ра­ций, но пред­сто­я­щая бит­ва за Бер­лин была осо­бой, ни с чем не срав­ни­мой опе­ра­ци­ей. Вой­скам фрон­та нуж­но было про­рвать сплош­ную эше­ло­ни­ро­ван­ную зону мощ­ных обо­ро­ни­тель­ных рубе­жей, начи­ная от само­го Оде­ра и кон­чая силь­но укреп­лен­ным Бер­ли­ном. Пред­сто­я­ло раз­гро­мить на под­сту­пах к Бер­ли­ну круп­ней­шую груп­пи­ров­ку немец­ко-фашист­ских войск и взять сто­ли­цу фашист­ской Гер­ма­нии, за кото­рую враг навер­ня­ка будет драть­ся смерт­ным боем.

В ходе вой­ны нам вооб­ще еще не при­хо­ди­лось брать такие круп­ные, силь­но укреп­лен­ные горо­да, как Бер­лин. Его общая пло­щадь была рав­на почти 900 квад­рат­ным кило­мет­рам. Раз­ви­тые под­зем­ные соору­же­ния дава­ли воз­мож­ность вра­же­ским вой­скам осу­ществ­лять широ­кий скры­тый маневр.

Наша раз­ве­ды­ва­тель­ная авиа­ция шесть раз про­из­во­ди­ла съем­ку Бер­ли­на, всех под­сту­пов к нему и обо­ро­ни­тель­ных полос. По резуль­та­там съе­мок, тро­фей­ным доку­мен­там и опро­сам плен­ных состав­ля­лись подроб­ные схе­мы, пла­ны, кар­ты, кото­ры­ми снаб­жа­лись все вой­ска и команд­но-штаб­ные инстан­ции до рот вклю­чи­тель­но».

Хочет­ся доба­вить, что свой вклад в состав­ле­ние этих карт и схем внес­ли и ради­о­раз­вед­чи­ки. В Бер­лин­ской опе­ра­ции их силы были нема­лы­ми: 480‑й диви­зи­он дей­ство­вал в соста­ве 2‑го Бело­рус­ско­го фрон­та, 394‑й, 545‑й диви­зи­о­ны вели раз­вед­ку в инте­ре­сах войск 1‑го Бело­рус­ско­го фрон­та, 313‑й и 541‑й диви­зи­о­ны кон­тро­ли­ро­ва­ли сети про­тив­ни­ка перед насту­па­ю­щи­ми соеди­не­ни­я­ми и частя­ми 1‑го Укра­ин­ско­го фрон­та.

В этой гран­ди­оз­ной насту­па­тель­ной опе­ра­ции так­же были задей­ство­ва­ны 91, 92, 93, 95‑й радио­ди­ви­зи­о­ны 1‑й отдель­ной радиоб­ри­га­ды ОСНАЗ Став­ки Вер­хов­но­го Глав­но­ко­ман­до­ва­ния. Актив­но рабо­та­ли и армей­ские груп­пы ближ­ней ради­о­раз­вед­ки.

К нача­лу наступ­ле­ния ради­о­раз­вед­ка суме­ла вскрыть систе­му обо­ро­ны немец­ких войск как на под­сту­пах к Бер­ли­ну, так и непо­сред­ствен­но в самом горо­де. Были уста­нов­ле­ны места дис­ло­ка­ции 4‑й тан­ко­вой и 17‑й армий груп­пы армий «Центр», 3‑й тан­ко­вой и 9‑й армий груп­пы армий «Вис­ла», а так­же кор­пус­ных и диви­зи­он­ных шта­бов.

Не ускольз­ну­ла от вни­ма­ния «слу­ха­чей» частей ОСНАЗ и авиа­ция 4‑го и 6‑го воз­душ­ных фло­тов. Кон­троль их радио­се­тей осу­ществ­лял 95‑й диви­зи­он 1‑й отдель­ной радиоб­ри­га­ды.

Вни­ма­тель­но сле­ди­ли ради­о­раз­вед­чи­ки за дея­тель­но­стью ближ­ней раз­ве­ды­ва­тель­ной авиа­ции про­тив­ни­ка. Так были уста­нов­ле­ны линии сопри­кос­но­ве­ния армий и кор­пу­сов прак­ти­че­ски на всем совет­ско-гер­ман­ском фрон­те от Бал­ти­ки до Кар­пат. Эти дан­ные име­ли важ­ное зна­че­ние. Они исклю­ча­ли воз­мож­ность про­ве­де­ния скры­то­го манев­ра соеди­не­ни­я­ми и частя­ми фашист­ских войск.

В этот пери­од, каза­лось, всем было ясно, что побе­да Крас­ной армии близ­ка и фашизм обре­чен. И тем не менее про­тив­ник весь­ма актив­но про­во­дил радио­дез­ин­фор­ма­цию. Нем­цы спла­ни­ро­ва­ли спе­цо­пе­ра­цию с целью вве­де­ния в заблуж­де­ние наше­го коман­до­ва­ния. Исполь­зуя воз­мож­но­сти средств радио­свя­зи, про­тив­ник весь­ма про­фес­си­о­наль­но ими­ти­ро­вал созда­ние мощ­ной груп­пи­ров­ки войск меж­ду Оде­ром и Бер­ли­ном. Нем­цы созда­ли лож­ные радио­се­ти, пыта­ясь убе­дить шта­бы Крас­ной армии в том, что здесь сосре­до­то­че­ны силы двух тан­ко­вых кор­пу­сов и несколь­ких диви­зий.

Одна­ко на дво­ре сто­ял уже не 1941‑й год и немец­ким раз­вед­чи­кам про­ти­во­сто­я­ли опыт­ные, зна­ю­щие спе­цы ОСНАЗ. Они сра­зу отме­ти­ли неко­то­рые осо­бен­но­сти рабо­ты радио­стан­ций фашист­ских тан­ко­вых диви­зий. Немец­кие ради­сты дей­ство­ва­ли излишне ста­ра­тель­но, я бы ска­зал, навяз­чи­во, рас­счи­ты­вая на то, что их обя­за­тель­но заме­тит совет­ская ради­о­раз­вед­ка. Так и слу­чи­лось, заме­ти­ла, но не пове­ри­ла.

Наше коман­до­ва­ние полу­чи­ло обос­но­ван­ное заклю­че­ние, что тан­ко­вые кор­пу­са «Бер­лин», «Бран­ден­бург», пехот­ная диви­зия «Эль­ба», 10‑я тан­ко­вая диви­зия явля­ют­ся улов­кой вра­же­ской ради­о­раз­вед­ки, и что ника­кой круп­ной тан­ко­вой груп­пи­ров­ки на про­стран­стве от Оде­ра до сто­ли­цы Гер­ма­нии не суще­ству­ет.

14 апре­ля, за два дня до нача­ла Бер­лин­ской опе­ра­ции, Гит­лер, пыта­ясь вооду­ше­вить вой­ска, в сво­ем воз­зва­нии писал:

«Мы пред­ви­де­ли этот удар и про­ти­во­по­ста­ви­ли ему силь­ный фронт. Про­тив­ни­ка встре­ча­ет колос­саль­ная сила артил­ле­рии… Бер­лин оста­нет­ся немец­ким».

Одна­ко поже­ла­ние фюре­ра не сбы­лось. Мар­шал Жуков впо­след­ствии так напи­шет о нача­ле наступ­ле­ния совет­ских войск:

«Гит­ле­ров­ские вой­ска были бук­валь­но потоп­ле­ны в море огня и метал­ла. Сплош­ная сте­на пыли и дыма висе­ла в воз­ду­хе, и места­ми даже мощ­ные лучи зенит­ных про­жек­то­ров не мог­ли ее про­бить…»

Доне­се­ния с немец­ких раз­ве­ды­ва­тель­ных само­ле­тов, пере­хва­чен­ных наши­ми «слу­ха­ча­ми» ОСНАЗ, под­твер­жда­ют сло­ва Жуко­ва. Вот неко­то­рые из них:

«Налет соро­ка рус­ских штур­мо­ви­ков и круп­ных соеди­не­ний бом­бар­ди­ров­щи­ков на рай­он перед плац­дар­мом запад­нее Кюстри­на. Насе­лен­ные пунк­ты в этом рай­оне горят. Рус­ские тан­ки ата­ку­ют в рай­оне Альт­ту­хе­банд и у доро­ги на Мюн­хен. Рус­ские бом­бар­ди­ров­щи­ки бом­бят наши колон­ны на шос­се Кюстрин – Бер­лин».

«Зем­ля в рай­оне плац­дар­ма на запад­ном бере­гу р. Одер покры­та сплош­ны­ми раз­ры­ва­ми сна­ря­дов и бомб про­тив­ни­ка. Столб дыма под­ни­ма­ет­ся очень высо­ко».

Обста­нов­ка в так­ти­че­ской глу­бине немец­ких войск была тако­ва, что фаши­сты зача­стую не име­ли вре­ме­ни на шиф­ро­ва­ние сво­их доне­се­ний. Они пере­да­ва­ли откры­тую инфор­ма­цию. Это облег­ча­ло дея­тель­ность нашей ради­о­раз­вед­ки. Пере­хват сооб­ще­ний про­тив­ни­ка давал воз­мож­ность наи­бо­лее пол­но осве­щать кар­ти­ну сра­же­ния.

Радио­стан­ции кор­пус­но­го и диви­зи­он­но­го зве­на фаши­стов пест­ри­ли сооб­ще­ни­я­ми сле­ду­ю­ще­го содер­жа­ния:

«Два­дцать рус­ских тан­ков ата­ку­ют в рай­оне Ври­цен. В рай­оне наших пози­ций про­рва­лись пят­на­дцать тан­ков типа «Ста­лин». Немед­лен­но открыть артил­ле­рий­ский огонь».

«Я нахо­жусь под угро­зой окру­же­ния в рай­оне запад­нее Кунер­сдорф. Раз­ре­ши­те сме­нить пози­цию».

«Не раз­ре­шаю. Вести огонь до кон­ца».

«Полк отсту­па­ет в бес­по­ряд­ке, отво­жу пехот­ные ору­дия».

«На шос­се севе­ро-запад­нее нас про­рва­лись два­дцать тан­ков Т‑34. Сроч­но нуж­ны под­креп­ле­ния».

«Вок­зал и южная часть Фих­те­нау заня­ты рус­ски­ми. Веду оже­сто­чен­ный бой».

Что каса­ет­ся бое­вой рабо­ты про­тив­ни­ка в звене полк – бата­льон – рота, то они хоро­шо осве­ща­лись по резуль­та­там пере­хва­тов в УКВ диа­па­зоне армей­ски­ми груп­па­ми ближ­ней ради­о­раз­вед­ки.

Вот несколь­ко при­ме­ров:

«Где вы нахо­ди­тесь? Вся наша пехо­та бежит…»

«Я нахо­жусь под «О» в Голь­цов».

«Задер­жи­тесь на высо­те, рас­сре­до­точь­тесь и обстре­ляй­те насту­па­ю­щую пехо­ту».

«Это сей­час невоз­мож­но. Наблю­дай­те за извест­ко­вым заво­дом. Где наши тан­ки?»

«Наши тан­ки спра­ва от извест­ко­во­го заво­да».

«Груп­па тан­ков у извест­ко­во­го заво­да по этим дан­ным радио-раз­вед­ки была накры­та огнем нашей артил­ле­рии».

«Вни­ма­ние! Про­тив­ник гото­вит­ся к боль­шой ата­ке. Наша пехо­та про­дол­жа­ет отхо­дить».

«Оста­но­вить про­тив­ни­ка не уда­лось. У тан­ков не хва­та­ет бое­при­па­сов».

Дан­ные групп ближ­ней раз­вед­ки были крайне цен­ны для при­ня­тия реше­ний нашим коман­до­ва­ни­ем, ведь радио­пе­ре­хва­ты сооб­ща­ли об истин­ном поло­же­нии на поле боя: рубе­жах выхо­да тан­ков и пехо­ты, вре­ме­ни про­дви­же­ния впе­ред, силу сопро­тив­ле­ния про­тив­ни­ка, поте­ри, кото­рые несут фаши­сты, запа­сы их бое­при­па­сов, состо­я­ние тех­ни­ки, мораль­ный дух.

Вот один из слу­ча­ев уме­ло­го исполь­зо­ва­ния резуль­та­тов пере­хва­та:

«Сроч­но про­шу огня по рай­о­ну меж­ду Гросс – Гло­бич-Зее и Швар­цер-Зее перед дам­бой», – услы­ша­ли наши ради­о­раз­вед­чи­ки. Доклад сроч­но пошел в штаб армии. Отту­да после­до­ва­ло пре­ду­пре­жде­ние в вой­ска, кото­рые нахо­ди­лись в этом рай­оне.

Или еще один пере­хват:

«Запро­си­те сосре­до­то­чен­ный огонь по южной части тре­уголь­ни­ка леса запад­нее Фри­дер­сдорф», – про­си­ли в радио­грам­ме фаши­сты. Разу­ме­ет­ся, наши части были пре­ду­пре­жде­ны о пред­сто­я­щем огне­вом нале­те немец­кой артил­ле­рии.

Диви­зи­о­ны ОСНАЗ и груп­пы ближ­ней ради­о­раз­вед­ки посто­ян­но докла­ды­ва­ли в шта­бы марш­ру­ты отхо­дя­щих к Бер­ли­ну войск.

Вско­ре совет­ское коман­до­ва­ние обла­да­ло пол­ны­ми дан­ны­ми о соста­ве окру­жен­ной в сто­ли­це Гер­ма­нии груп­пи­ров­ки. Здесь сосре­до­то­чи­лись мото­ри­зо­ван­ная диви­зия «Мюн­хен», 11‑я мото­ри­зо­ван­ная диви­зия СС, 18‑я и 20‑я мото­ри­зо­ван­ные, 309‑я пехот­ная и 9‑я авиа­ци­он­ная диви­зии, а так­же штаб 56-го тан­ко­во­го кор­пу­са.

В рай­оне Беесков и Штор­ков в окру­же­нии ока­за­лась еще одна груп­пи­ров­ка фаши­стов. По дан­ным ради­о­раз­вед­ки, в ее состав вхо­ди­ли мото­ри­зо­ван­ная диви­зия «Кур­марк», 23‑я мото­ри­зо­ван­ная, 169, 286, 303, 712‑я пехот­ные диви­зии. В этом же рай­оне засек­ли шта­бы 11-го тан­ко­во­го и 5‑го гор­но­стрел­ко­во­го кор­пу­сов СС, 9‑й армии.

Вой­ска груп­пи­ров­ки пред­при­ня­ли попыт­ку вырвать­ся из окру­же­ния, одна­ко потер­пе­ли неуда­чу. 1 мая раз­гром груп­пи­ров­ки был завер­шен и их радио­стан­ции замол­ча­ли.

2 мая капи­ту­ли­ро­вал окру­жен­ный гар­ни­зон Бер­ли­на. На сле­ду­ю­щий день пре­кра­ти­ли рабо­ту все радио­стан­ции фаши­стов, дей­ство­вав­шие перед вой­ска­ми 2‑го Бело­рус­ско­го фрон­та. Перед 1‑м Бело­рус­ским фрон­том изред­ка выхо­ди­ли в эфир отдель­ные вра­же­ские радио­стан­ции, а перед 1‑м Укра­ин­ском фрон­том рабо­та­ли лишь радио­стан­ции шта­бов двух тан­ко­вых диви­зий «Гер­ман Геринг» и 20‑й диви­зии, кото­рые дис­ло­ци­ро­ва­лись север­нее Дрез­де­на.

Радио­об­ста­нов­ка отра­жа­ла состо­я­ние пол­но­го раз­гро­ма немец­ко-фашист­ских войск в поло­се наступ­ле­ния наших фрон­тов.

Рабо­та немец­ких радио­стан­ций в эти дни про­дол­жа­лась пока в Нор­ве­гии, Ита­лии, Чехо­сло­ва­кии, Кур­лян­дии, а так­же в сети вер­хов­но­го коман­до­ва­ния Гер­ма­нии – в рай­оне Зальц­бур­га, Гро­стенс (Дания) и во Фленс­бур­ге.

Заклю­чи­тель­ные радио­грам­мы вой­ны были пере­хва­че­ны наши­ми ради­о­раз­вед­чи­ка­ми 5 мая 1945 года. Они весь­ма инте­рес­ны по сво­е­му содер­жа­нию. В них пред­ста­ви­те­ли немец­ко­го вер­хов­но­го коман­до­ва­ния пред­пи­сы­ва­ли сво­им вой­скам не ока­зы­вать сопро­тив­ле­ния аме­ри­кан­ским и англий­ским частям, но сра­жать­ся до послед­не­го про­тив Крас­ной армии.

Так, гене­рал-фельд­мар­шал Кей­тель при­ка­зы­вал: «… Пре­кра­тить воен­ные дей­ствия воен­но-мор­ско­му фло­ту, обслу­жи­ва­ю­щей авиа­ции, вой­скам СС, нахо­дя­щим­ся в Гол­лан­дии, вклю­чая так­же вой­ска на Запад­ных и Восточ­ных Фриз­ских ост­ро­вах, о. Гель­го­ланд, в Шлез­виг-Голь­ш­тейне и Дании».

В тот же день было пере­хва­че­но обра­ще­ние адми­ра­ла Дени­ца к груп­пе армий «Центр» и «Юг», соеди­не­ни­ям в Кур­лян­дии с при­зы­вом «про­ти­во­сто­ять напо­ру боль­ше­ви­ков».

6 мая в сети Вер­хов­но­го коман­до­ва­ния появи­лась радио­грам­ма: «Про­тив про­тив­ни­ка на запа­де ору­жие не при­ме­нять. Аэро­дро­мы не уни­что­жать. По отно­ше­нию к про­тив­ни­ку на восто­ке вести себя, как рань­ше: аэро­дро­мы при наступ­ле­нии про­тив­ни­ка уни­что­жать».

Несмот­ря ни на что фашист­ская Гер­ма­ния была раз­гром­ле­на. Пред­ста­ви­те­ли немец­ко­го коман­до­ва­ния под­пи­са­ли акт о без­ого­во­роч­ной капи­ту­ля­ции.

По резуль­та­там Бер­лин­ской опе­ра­ции дей­ствия ради­о­раз­вед­чи­ков были высо­ко оце­не­ны коман­до­ва­ни­ем: 394‑й и 545‑й диви­зи­о­ны 1‑го Бело­рус­ско­го фрон­та и 541‑й диви­зи­он 1‑го Укра­ин­ско­го фрон­та соот­вет­ствен­но удо­сто­и­лись орде­нов Алек­сандра Нев­ско­го и Бог­да­на Хмель­ниц­ко­го 3‑й сте­пе­ни.

В при­ка­зе Вер­хов­но­го Глав­но­ко­ман­ду­ю­ще­го от 3 мая 1945 года в чис­ле войск 2‑го Бело­рус­ско­го фрон­та, отли­чив­ших­ся в бое­вых дей­стви­ях в Поме­ра­нии, назва­на часть под­пол­ков­ни­ка М. Юрко­ва. Это 92‑й диви­зи­он 1‑й отдель­ной радиоб­ри­га­ды ОСНАЗ. Диви­зи­о­ну было при­сво­е­но почет­ное наиме­но­ва­ние «Штет­тин­ский» и он награж­ден орде­ном Крас­ной Звез­ды.

Послед­ние радио­грам­мы Вто­рой Миро­вой…

После напа­де­ния фашист­ской Гер­ма­нии взо­ры совет­ско­го руко­вод­ства были обра­ще­ны к Япо­нии. На про­тя­же­нии деся­ти­ле­тий япон­ский импе­ри­а­лизм был ярым вра­гом нашей стра­ны. Создав в Мань­чжу­рии плац­дарм, япон­цы раз­вер­ну­ли здесь соеди­не­ния Кван­тун­ской армии чис­лен­но­стью в мил­ли­он чело­век.

Япо­ния, нахо­дясь в бло­ке с Гит­ле­ром, ока­зы­ва­ла фашист­ской Гер­ма­нии посто­ян­ную помощь. Токио снаб­жа­ло немец­кое коман­до­ва­ние цен­ной сек­рет­ной инфор­ма­ци­ей о чис­лен­но­сти, дис­ло­ка­ции и резер­вах Крас­ной армии, об эко­но­ми­че­ском поло­же­нии СССР, о состо­я­нии воен­но­го про­из­вод­ства.

Япон­ское руко­вод­ство чини­ло вся­че­ские пре­пят­ствия судо­ход­ству нашей стра­ны. За пери­од вой­ны япон­ские воен­ные кораб­ли око­ло 200 раз неза­кон­но задер­жи­ва­ли совет­ские тор­го­вые и рыбо­лов­ные суда. 18 транс­пор­тов они пото­пи­ли.

Про­дол­жа­лись про­во­ка­ции и на даль­не­во­сточ­ных рубе­жах СССР. Толь­ко в 1944 году было 144 слу­чая нару­ше­ния нашей гра­ни­цы и 39 слу­ча­ев обстре­ла совет­ской тер­ри­то­рии.

Учи­ты­вая все эти фак­то­ры, Совет­ский Союз вынуж­ден был дер­жать круп­ную груп­пи­ров­ку сил на Даль­нем Восто­ке.

В такой обста­нов­ке на ради­о­раз­вед­ку даль­не­во­сточ­но­го направ­ле­ния воз­ла­га­лись ответ­ствен­ные зада­чи. Глав­ные ее уси­лия были направ­ле­ны на вскры­тие пла­нов коман­до­ва­ния воору­жен­ных сил Япо­нии по раз­вя­зы­ва­нию вой­ны про­тив СССР, а так­же на веде­ние раз­вед­ки груп­пи­ров­ки япон­ских войск в Мань­чжу­рии, на Южном Саха­лине и Кури­лах, в Корее.

Нака­нуне фашист­ской агрес­сии про­тив Совет­ско­го Сою­за на Даль­нем Восто­ке, вдоль госу­дар­ствен­ной гра­ни­цы от Забай­ка­лья до При­мо­рья было раз­вер­ну­то пять отдель­ных радио­ди­ви­зи­о­нов – 366, 447, 453, 462 и 464‑й.

В 1941 году здесь допол­ни­тель­но уда­лось раз­вер­нуть 321, 322, 328, 329 и 335‑й диви­зи­о­ны, а так­же 1‑й запас­ной диви­зи­он. Гене­раль­ный штаб Крас­ной армии не забы­вал о даль­не­во­сточ­ных радио­ди­ви­зи­о­нах. Уда­ра от япон­цев мож­но было ожи­дать в любой момент, и пото­му дан­ные раз­вед­ки осо­бен­но цени­лись. Даже в такое труд­ное вре­мя, как зима 1942 года, управ­ле­ние вой­ско­вой раз­вед­ки Ген­шта­ба при­ня­ло дирек­ти­ву: «О зада­чах ради­о­раз­вед­ки на Даль­нем Восто­ке».

«За про­шед­ший пери­од Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны, – гово­ри­лось в дирек­ти­ве, – отдель­ные радио­ди­ви­зи­о­ны ОСНАЗ Даль­не­во­сточ­но­го и Забай­каль­ско­го фрон­тов доби­лись зна­чи­тель­ных успе­хов в раз­вед­ке радио­се­тей япон­ской армии. Улуч­ши­лось каче­ство раз­ве­ды­ва­тель­ных сво­док, уве­ли­чи­лось коли­че­ство раз­ве­ды­ва­тель­ных све­де­ний по дан­ным пелен­га­ции».

Такая оцен­ка дея­тель­но­сти даль­не­во­сточ­ных ради­о­раз­вед­чи­ков была вполне объ­ек­тив­ной. Они добы­ва­ли мно­го цен­ных дан­ных.

Вес­ной 1942 года началь­ник раз­ве­ды­ва­тель­но­го отде­ла Забай­каль­ско­го фрон­та докла­ды­вал в Ген­штаб о том, что 453‑й диви­зи­он, кон­тро­ли­руя радио­се­ти япон­ской армии, уста­но­вил дис­ло­ка­цию в Мань­чжу­рии 7 новых, вновь сфор­ми­ро­ван­ных диви­зий, 7 авиа­ци­он­ных бри­гад, 11 бом­бар­ди­ро­воч­ных авиа­ци­он­ных отря­дов и 12 бом­бар­ди­ро­воч­ных эскад­ри­лий.

Радио­ди­ви­зи­он так­же под­твер­дил нали­чие в Мань­чжу­рии, Япо­нии, Китае, на ост­ро­ве Тай­вань и в Индо­ки­тае 7 армий, 17 пехот­ных и 1 авиа­ци­он­ной диви­зии, 3 авиа­ци­он­ных бри­гад и дру­гих частей.

Эти дан­ные помог­ли наше­му Ген­шта­бу вер­но оце­нить груп­пи­ров­ку япон­ских войск.

Воз­мож­ную пере­брос­ку сил и средств япон­ской армии на мань­чжур­ский плац­дарм отсле­жи­ва­ли и спе­цы ради­о­раз­ве­ды­ва­тель­но­го отря­да Г. Гон­ча­ро­ва. Этот отряд нако­пил боль­шой опыт рабо­ты про­тив япон­цев. Еще в 1938 году его напра­ви­ли в Китай для ока­за­ния помо­щи китай­ской армии в нала­жи­ва­нии раз­вед­ки. «Слу­ха­чи» отря­да наблю­да­ли за радио­се­тью глав­но­го коман­до­ва­ния сухо­пут­ных войск Япо­нии, а так­же за рабо­той узлов свя­зи шта­бов армий.

Опыт веде­ния ради­о­раз­вед­ки на Запад­ном теат­ре воен­ных дей­ствий эффек­тив­но внед­рял­ся на Даль­нем Восто­ке и в Забай­ка­лье. Здесь были про­ве­де­ны меро­при­я­тия по под­го­тов­ке частей ОСНАЗ к выпол­не­нию задач в усло­ви­ях вой­ны. Орга­ны управ­ле­ния, сбо­ра и обра­бот­ки дан­ных ради­о­раз­вед­ки ста­ли раз­ме­щать на спе­ци­аль­но обо­ру­до­ван­ных авто­мо­би­лях. Раз­ве­ды­ва­тель­ную и связ­ную аппа­ра­ту­ру уста­нав­ли­ва­ли в кузо­вах авто­мо­би­лей. В каж­дом диви­зи­оне появи­лась подвиж­ная радио­ма­стер­ская.

Части ОСНАЗ учи­лись на манев­рах, в ходе кото­рых отра­ба­ты­ва­лись мето­ды веде­ния ради­о­раз­вед­ки с уче­том бое­во­го опы­та воен­ных дей­ствий. Управ­ле­ние пелен­га­тор­ны­ми под­раз­де­ле­ни­я­ми про­ис­хо­ди­ло по радио, уси­лия опе­ра­тив­ных отде­ле­ний были сосре­до­то­че­ны на изу­че­нии радио­свя­зи япон­ской армии, выяв­ле­нии раз­ве­ды­ва­тель­ных при­зна­ков радио­се­тей потен­ци­аль­но­го про­тив­ни­ка.

В 1943 году в соста­ве сил Даль­не­во­сточ­но­го фрон­та раз­вер­ну­ли 2‑й отдель­ный радио­полк ОСНАЗ. Он воз­ник на базе 322, 329, 366-го диви­зи­о­нов. Во гла­ве пол­ка был назна­чен С. Тру­сов.

321‑й диви­зи­он попал под рас­фор­ми­ро­ва­ние, а его офи­це­ры и сол­да­ты убы­ли на Запад и попол­ни­ли 1‑й отдель­ный радио­полк ОСНАЗ.

Раз­вер­ты­ва­ние 2‑го радио­пол­ка повы­си­ло эффек­тив­ность веде­ния раз­вед­ки. Этой части ОСНАЗ были постав­ле­ны зада­чи наблю­де­ния за радио­се­тя­ми вер­хов­но­го коман­до­ва­ния сухо­пут­ных войск, глав­ных коман­до­ва­ний авиа­ции и Кван­тун­ской армии, воен­но­го мини­стер­ства Мань­чжоу-Го и его воен­ных окру­гов, воз­душ­ных армий и диви­зий, воен­но-транс­порт­ной и граж­дан­ской авиа­ции, шта­бов 3, 5, 19, 20‑й япон­ских армий.

Добы­тые дан­ные исполь­зо­ва­лись коман­до­ва­ни­ем на Даль­нем Восто­ке, а так­же Ген­шта­бом Крас­ной армии.

В тече­ние после­ду­ю­ще­го 1943 года ради­о­раз­вед­чи­ки-даль­не­во­сточ­ни­ки про­дол­жа­ли тща­тель­ную рабо­ту по рас­сек­ре­чи­ва­нию и дета­ли­за­ции груп­пи­ров­ки япон­ских войск. Ведь совет­ско­му коман­до­ва­нию нуж­ны были не толь­ко раз­вед­дан­ные по шта­бам окру­гов и армий, но и по дис­ло­ка­ции пол­ков, бата­льо­нов, отря­дов, гар­ни­зо­нов, арсе­на­лов.

В мар­те 1943 года управ­ле­ние вой­ско­вой раз­вед­ки Ген­шта­ба в сво­ем докла­де отме­ча­ло, что в соста­ве груп­пи­ров­ки войск в Мань­чжу­рии и Корее, по дан­ным ради­о­раз­вед­ки, были отме­че­ны впер­вые и под­твер­жде­ны 267 соеди­не­ний и частей, в том чис­ле 15 диви­зий и 60 пехот­ных, тан­ко­вых, артил­ле­рий­ских, зенит­но-артил­ле­рий­ских и авиа­ци­он­ных пол­ков.

Началь­ник раз­вед­от­де­ла Даль­не­во­сточ­но­го фрон­та в отче­те за 1943 год сооб­щал: ради­о­раз­вед­ка посто­ян­но дер­жа­ла под кон­тро­лем радио­се­ти япон­ских войск в Мань­чжу­рии и Корее, наблю­да­ла за под­го­тов­кой сухо­пут­ных войск и сил авиа­ции, сле­ди­ла за про­ве­де­ни­ем фрон­то­вых, армей­ских и диви­зи­он­ных уче­ний.

Она вскры­ла факт при­бы­тия ново­го попол­не­ния в части Кван­тун­ской армии, уста­но­ви­ла, что на мань­чжур­ском плац­дар­ме акти­ви­зи­ро­ва­лось стро­и­тель­ство новых аэро­дро­мов, желез­но­до­рож­ных путей и авто­мо­биль­ных дорог.

1944 год про­шел в напря­жен­ной рабо­те. В нояб­ре отдел ради­о­раз­вед­ки Раз­ве­ду­прав­ле­ния Крас­ной армии доло­жил, что части ОСНАЗ Даль­не­во­сточ­но­го и Забай­каль­ско­го фрон­тов к выпол­не­нию раз­ве­ды­ва­тель­ных задач в воен­ное вре­мя гото­вы.

«В насто­я­щее вре­мя, – сооб­щал началь­ник отде­ла ради­о­раз­вед­ки, – все диви­зи­о­ны уме­ют пра­виль­но клас­си­фи­ци­ро­вать боль­шин­ство вновь появ­ля­ю­щих­ся радио­се­тей по родам войск, служ­бам, соеди­не­ни­ям».

Силы даль­не­во­сточ­ной ради­о­раз­вед­ки на тот пери­од состо­я­ли из 2‑го отдель­но­го радио­пол­ка ОСНАЗ, раз­вер­ну­то­го на фрон­те в 1200 км, и веду­ще­го раз­вед­ку япон­цев в Мань­чжу­рии, Север­ной Корее, на Южном Саха­лине и на ост­ро­ве Хок­кай­до.

Диви­зи­о­ны Даль­не­во­сточ­но­го фрон­та выпол­ня­ли зада­чи по ради­о­раз­вед­ке на муда­ньц­зян­ском, при­хан­кай­ском и саха­лян­ском направ­ле­ни­ях.

Части ОСНАЗ Забай­каль­ско­го фрон­та вели раз­вед­ку на хай­лар­ском, солунь­ском и кал­ган­ском направ­ле­ни­ях, а так­же наблю­да­ли за радио­се­тя­ми япон­цев в глу­бине их рас­по­ло­же­ния.

Спе­ци­а­ли­сты даль­не­во­сточ­ных и забай­каль­ских частей ОСНАЗ хотя и не име­ли бое­во­го опы­та, но под­го­тов­ле­ны были вполне удо­вле­тво­ри­тель­но. 75% офи­це­ров име­ли воен­ную и спе­ци­аль­ную под­го­тов­ку, полу­чив зна­ния в вой­ско­вых учи­ли­щах и на кур­сах. 70% сер­жан­тов, про­слу­жив в вой­сках ради­о­раз­вед­ки от пяти до семи лет, так­же были хоро­ши­ми спе­ци­а­ли­ста­ми.

Не луч­шим обра­зом обсто­я­ло дело с состо­я­ни­ем тех­ни­ки. Шла тяже­лая вой­на, и тех­ни­ку в первую оче­редь отправ­ля­ли на фронт. Тре­бо­ва­ли заме­ны мно­гие корот­ко­вол­но­вые пелен­га­то­ры, при­ем­ни­ки. И надо отдать долж­ное – эта заме­на посту­па­ла и была завер­ше­на вес­ной 1945 года.

… В ходе под­го­тов­ки к раз­гро­му Кван­тун­ской армии на базе двух фрон­тов были раз­вер­ну­ты три фрон­та: Забай­каль­ский, 1‑й и 2‑й Даль­не­во­сточ­ные. 335‑й и 447‑й радио­ди­ви­зи­о­ны, а так­же 389‑й диви­зи­он, пере­бро­шен­ный с Запа­да, вошли в состав 1‑го Даль­не­во­сточ­но­го фрон­та. Эти части ОСНАЗ вели раз­вед­ку на при­хан­кай­ском и муда­ньц­зян­ском направ­ле­ни­ях.

Раз­вед­ку япон­ских войск, про­ти­во­сто­я­щих 2‑му Даль­не­во­сточ­но­му фрон­ту, вели 2‑й отдель­ный радио­полк ОСНАЗ и 464‑й диви­зи­он. Полк выпол­нял зада­чи на широ­ком фрон­те и на боль­шую глу­би­ну в инте­ре­сах Глав­но­го коман­до­ва­ния Крас­ной армии, глав­ко­ма совет­ских войск на Даль­нем Восто­ке и коман­ду­ю­ще­го фрон­том.

464‑й диви­зи­он рабо­тал на саха­лян­ском направ­ле­нии.

В соста­ве Забай­каль­ско­го фрон­та ради­о­раз­вед­ку обес­пе­чи­ва­ли 328‑й диви­зи­он на хай­лар­ском и солунь­ском направ­ле­ни­ях, 462‑й диви­зи­он на кал­ган­ском направ­ле­нии и 453‑й диви­зи­он вел радио-раз­вед­ку в поло­се Забай­каль­ско­го фрон­та.

До нача­ла наступ­ле­ния ради­о­раз­вед­чи­ки уточ­ня­ли груп­пи­ров­ку войск Кван­тун­ской армии. Про­тив войск, нахо­дя­щих­ся в При­мо­рье, раз­вер­ну­лись 3‑я и 5‑я армии, на севе­ре Мань­чжу­рии дис­ло­ци­ро­ва­лись силы 4‑й армии, еще две армии нахо­ди­лись в цен­траль­ной Мань­чжу­рии. Во внут­рен­ней Мон­го­лии дис­ло­ци­ро­ва­лась Кал­га­но-Сюй­юнь­ская армей­ская груп­пи­ров­ка.

Ради­о­раз­вед­ке уда­лось отсле­дить сек­рет­ную инфор­ма­цию о сроч­ном при­зы­ве резер­вов в япон­скую армию. Уси­лен­ны­ми тем­па­ми про­во­ди­лась под­го­тов­ка команд­ных кад­ров для частей Кван­тун­ской армии. Груп­пи­ров­ка войск перед 1‑м Даль­не­во­сточ­ным фрон­том была уси­ле­на за счет фор­ми­ро­ва­ния новых соеди­не­ний в Мань­чжу­рии и Корее. Все мань­чжур­ские диви­зии пере­ве­ли на шта­ты воен­но­го вре­ме­ни. Из дру­гих рай­о­нов пере­бра­сы­ва­лись силы для укреп­ле­ния авиа­ци­он­ной груп­пи­ров­ки.

… 9 авгу­ста 1945 года на всех фрон­тах нача­лось наступ­ле­ние Крас­ной армии. Удар наших войск был столь мощ­ным, что управ­ле­ние в соеди­не­ни­ях Кван­тун­ской армии во мно­гом было поте­ря­но. Неко­то­рые радио­се­ти пре­кра­ти­ли свою рабо­ту.

«Стре­ми­тель­ное наступ­ле­ние Крас­ной армии, – писал в сво­ем отче­те началь­ник раз­вед­от­де­ла 2‑го Даль­не­во­сточ­но­го фрон­та, – выну­ди­ло япон­цев сра­зу же начать мас­со­вое отступ­ле­ние, ведя арьер­гард­ные бои сила­ми мел­ких под­раз­де­ле­ний. В резуль­та­те тако­го харак­те­ра воен­ных дей­ствий с пер­во­го же дня нача­ли одна за дру­гой пре­кра­щать рабо­ту радио­стан­ций дей­ству­ю­щих радио­се­тей в при­гра­нич­ной поло­се. Появ­ле­ние новых радио­се­тей почти не наблю­да­лось. Радио­стан­ции, пре­кра­тив­шие рабо­ту в новых пунк­тах, как пра­ви­ло, не обна­ру­жи­ва­лись».

Началь­ник отде­ле­ния ради­о­раз­вед­ки раз­вед­от­де­ла шта­ба 1‑го Даль­не­во­сточ­но­го фрон­та В. Пло­шай еще более кон­кре­ти­зи­ро­вал ска­зан­ное сво­им кол­ле­гой.

«В пери­од воен­ных дей­ствий, – ска­зал он, – радио­связь частей Кван­тун­ской армии раз­вер­нуть­ся пол­но­стью не смог­ла, так как стре­ми­тель­ное наступ­ле­ние наших войск лиши­ло коман­до­ва­ние Кван­тун­ской армии воз­мож­но­сти исполь­зо­вать радио­связь».

В ходе наступ­ле­ния для коман­до­ва­ния пер­во­оче­ред­ным все­гда явля­ет­ся опре­де­ле­ние направ­ле­ния, куда отсту­па­ет про­тив­ник. Так вот и с этой зада­чей успеш­но спра­ви­лась даль­не­во­сточ­ная ради­о­раз­вед­ка: уже к исхо­ду 11 авгу­ста, наблю­дая рабо­ту радио­стан­ций шта­бов Кван­тун­ской армии, 1‑го фрон­та, 3‑й и 5‑й армий, 4‑й отдель­ной армии, она уста­но­ви­ла общее направ­ле­ние отступ­ле­ния япон­цев. Кван­тун­ская армия ухо­ди­ла в цен­траль­ные рай­о­ны Мань­чжу­рии.

К 19 авгу­ста вой­ска Крас­ной армии рас­чле­ни­ли силы япон­цев в цен­траль­ной Мань­чжу­рии и завер­ши­ли их окру­же­ние. Штаб Кван­тун­ской арм