Дмит­рий Михай­лин: Это по нам сей­час стре­ля­ют

На Дон­бас­се кра­си­вая степь. Не плос­кая, какая вызы­ва­ет тос­ку, а бога­то укра­шен­ная ланд­шаф­том. Плюс к тому — цве­тут маки и под­сол­ну­хи, коло­сит­ся вся­кое раз­ное, из-за забо­ров сви­са­ют тяже­лые вет­ки абри­ко­сов, да и череш­ня еще не ото­шла. 
Эта пре­крас­ная степь пом­нит труп сол­да­та, висев­ший на про­во­дах высо­ко­вольт­ной линии, забро­шен­ный туда взрыв­ной вол­ной, и гнив­ший мно­го меся­цев, пока не осы­па­лись кости — никто не мог снять. Она пом­нит пяти­лет­не­го маль­чи­ка, вышед­ше­го к дому поиграть в песоч­ни­це, от кото­ро­го под мино­мет­ным обстре­лом остал­ся толь­ко обры­вок фут­бол­ки. Она пом­нит пря­мое попа­да­ние сна­ря­да в трол­лей­бус в час пик, в кото­ром не оста­лось ни одно­го живо­го. Как мини­мум десять тысяч людей, кото­рые сей­час долж­ны жить, но не живут, пом­нит эта степь.

Вой­на здесь идет уже доль­ше, чем Вели­кая оте­че­ствен­ная. Мы ста­ра­ем­ся о ней не думать, но она — есть. Она идет пря­мо сей­час.

Тёт­ки, выхо­дя на одну сто­ро­ну ого­ро­да, наде­ва­ют крас­ное, что­бы заме­ти­ли свои, идя на дру­гую — каму­фляж, что­бы не заме­ти­ли чужие. Снай­пе­ры раз­вле­ка­ют­ся, сре­зая белье­вую верев­ку перед носом бабуш­ки, раз­ве­ши­ва­ю­щей про­сты­ни. Воен­ные тури­сты выце­ли­ва­ют в отлич­ную опти­ку оче­ред­ной тро­фей: вон та девуш­ка, вро­де, ниче­го. Выстрел. Укра­ин­ские воя­ки нашли отлич­ный спо­соб зара­бот­ка. Отре­бье со все­го мира едет сюда, что­бы раз­влечь­ся, уби­вая рус­ских людей. Каж­до­го из них я бы заду­шил сво­и­ми рука­ми — и не испы­тал бы вооб­ще ниче­го, и Гос­подь смот­рел бы с одоб­ре­ни­ем.
Мы виде­ли бес­смыс­лен­ные и без­дар­ные вой­ны — напри­мер, в Чечне. Но мы не виде­ли в сво­ей жиз­ни ниче­го более омер­зи­тель­но­го, бес­со­вест­но­го, ниче­го более дья­воль­ско­го, чем вот эта вой­на. Я непло­хо вла­дею рус­ским, но я сей­час не смог выра­зить мысль — не знаю таких слов, кото­ры­ми.

Самое пога­ное, что никто не пони­ма­ет, когда и чем это закон­чит­ся. Не толь­ко люди на Дон­бас­се — никто. Ни из силь­ных мира, ни из сла­бых, ни из каких. Всем — без исклю­че­ния — госу­дар­ствам выгод­но, что­бы все шло так, как идёт. Что­бы ситу­а­ция оста­ва­лась под­ве­шен­ной.

А здесь, меж­ду про­чим, живет не мень­ше 5 мил­ли­о­нов рус­ских людей. Кото­рых еже­днев­но уби­ва­ют.
Я вижу един­ствен­ный выход. Дать всем жите­лям Дон­бас­са, кото­рые поже­ла­ют, рос­сий­ские пас­пор­та. Это не решит про­бле­му, с одной сто­ро­ны, но и не нару­шит ника­кие мин­ские согла­ше­ния, с дру­гой. А у людей появит­ся выбор: остать­ся на родине, или уехать туда, где не стре­ля­ют. Это не пода­рок судь­бы. Про­дать жилье на Дон­бас­се прак­ти­че­ски невоз­мож­но. Купить в Рос­сии — полу­ча­ет­ся, тоже. Начи­нать жизнь зано­во по силам не вся­ко­му. Но это хотя бы создаст выбор для людей, кото­рые его лише­ны.

Мы, рус­ские, един­ствен­ный из боль­ших евро­пей­ских наро­дов, кото­рый все­гда посту­пал спра­вед­ли­во по отно­ше­нию к дру­гим. Сей­час мы обя­за­ны посту­пить спра­вед­ли­во по отно­ше­нию к себе. 
Они — это мы. Это по нам сей­час стре­ля­ют.

Дмит­рий Михай­лин
0 0

Average Rating

5 Star
0%
4 Star
0%
3 Star
0%
2 Star
0%
1 Star
0%

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *